Поэтому Жак отдавалась ему с готовностью, и даже с какойто преданностью подставляла себя его рукам и губам.

А самому Алексу только это было и нужно. Он с новым днём набирался заново ощущений от её тела, её кожи, губ, ресниц, волос, пытаясь сделать это впрок на целый день. Мужчина ртом и руками ласкал и целовал её груди, живот, плечи, шею, лицо, припадал к губам, а потом опять пускался в путешествие по ней самой, собирая с любимого, стройного, миниатюрного, желанного тела волшебные для него ощущения: девушка была сонная, сладкая, беззащитная, родная, податливая, отзывчивая, трогательная, мягкая, томная и любящая; и запахи: она пахла сном, негой, сексом, желанием, женщиной и какойто особой красотой. И даже лёгкий запах материи искусственного меха, исходящий от неё, почему-то его только лишь возбуждал.

Но среди всех этих новых, незнакомых, волнительных и многообещающих ощущений и нюансов был для молодого человека один самый интересный и важный – Жаклин для него была не то что лучшей – лучших он видел и… в разных позах в том числе, и немало – а какойто яркой, выделяющейся из толпы. Все остальные девушки сейчас казались каким-то… фоном, массовкой. Ну, это примерно как если бы Жаклин была картиной Моны Лизы, висящей на стене, а все остальные представительницы прекрасного пола – обоями, на эту стену наклеенными.

Парень чувствовал себя каким-то ставшим на место суставом, мячиком для гольфа, которого кидало по полю на манер Броуновского движения и никак не могло загнать в лунку – все ему были не по глубине, не по размеру и не по форме. И вот наконец-таки он нашел свою «лунку».

Закусив от предвкушения нижнюю губу, он легко перевернул Жаклин на живот и вошел в неё со спины.

– А! – очень громко и кратко вскрикнула девушка, как только он наполнил её своим телом сзади, изменив тем самым силу давления в точках соприкосновения, что вызвало шквал новых удовольствий. – Да. Ещё, – полетели из Жаклин восклицания после того, как он начал совершать первые свои движения. – А-а-а… как сладко…

– Да, малыш, – он лизнул её шейку. – Ч-черт… Жак, какая ты… у-у-у, фак! – Набрав себе полные ладони её грудей, возбуждаясь ещё и от твёрдости уткнувшихся ему в центр кистей сосков, Александр начал двигаться медленно, сладко, тягуче, покусывая её сзади за шею и худенькие плечики и «купая» свой точеный нос в шелке её волос. – Сладкая моя, – и он очень сильно засосал кожу у неё за ушком.

Этим утром парень упивался даже тем, что духовное с плотским бились в нём не на жизнь, а на господство. Нутро говорило: «Не спеши, потяни удовольствие. Получи от этого по полной. Наполни себя ЕЮ до краёв, отдай всего себя ЕЙ до последней капли», – а предательское тело ускорялось, требуя разрядки. И слегка удовлетворив свою и её потребность в ощущениях, Александр послушался последнего и отдался-таки на откуп своим инстинктам.

Он начал вколачиваться в неё с чёткими, ритмичными плотными шлепками плоть о плоть, уже абсолютно бесконтрольно со своей стороны. Им владели и управляли только два желания: чтобы это вообще никогда не кончалось и чтобы как можно быстрей закончилось тем самым, беспрецедентным чувством с россыпью умопомрачительных взрывов удовольствия в организме.

Поэтому, когда уже в криках Жаклин стало больше нестерпимой муки, чем блаженства, он отнял левую руку от её груди и засунул свой средний палец ей в рот. И эта… чертовка ни с того, ни с сего взяла и сильно прикусила его за подушечку, после чего любовно и заботливо пососала и облизала своим нежным язычком, как бы извиняясь и залечивая рану.

Его тут же подхватил безумный, сладостный вихрь. Он вырвал палец из её рта и, просунув руку под их телами, им же надавил ей на клитор, еще сильнее прижимая её к себе и изливаясь в неё своим семенем, а в воздух – всё тем же резким, раздирающим криком раненого волка.

Тут же последовала за ним и Жаклин, сокращаясь вокруг его члена и принимая и поглощая и его семя, и его крики. Чтобы немного сдержать силу своих конвульсий, стесняясь нелепости поз, в которые её всю буквально скрючивало, она утопила ногти в подушке, за которую держалась, и потянула её под себя. Увидев, что она опять старается быть сдержанней, Александр среагировал моментально.

– Не вздумай! Отпусти себя! Сейчас… же!

– А-а-а-а-а, – послушалась его девушка и после того, как её тело дёрнулось сильнее обычного, и она в муке удовольствия выгнулась в спине, Александр опустился на неё сверху и оберегающее обнял всем собой, чтобы поглощать всё, что с ней сам же и сотворил, и не пропустить ни единого движения её разрядки, ни малейшего выплеска её наслаждения.

После того как она успокоилась и затихла, он вышел из неё и повалился рядом на бок, тут же притянув её к себе и соорудив из их тел позу «ложек». Парень ничего абсолютно не соображал, а просто чувствовал, что оторваться от неё у него сейчас столько же шансов, сколько вернуться в свой сон и натянуть-таки тот упрямый презерватив.

– Боже, Жак… – он поцеловал её в место своего засоса за ушком, пытаясь при этом пальцами нащупать на её животе хоть махонькую жировую складочку и ущипнуть за неё, но, увы, тщетно, – то, как тебя всю бьёт и колотит, твой крик, будь я проклят, если это не лучшее, что я видел и слышал в своей жизни. Это даже лучше, чем…V12 моей малышки на перевале Далл. Где, черт побери, ты была всё это время?

Жаклин, тоже дышала с трудом, но всё-таки сумела в ответ хихикнуть.

– Ты хотел бы встретить меня еще раньше? – она чуть развернула к нему голову, накрыв его руки у себя на животе своими. – Когда тебе было сколько – пятнадцать? А не рановато ли?

– В самый раз, – он улыбнулся и чмокнул её в плечико. Они замолчали, просто переваривая ощущения от этого утра, да и вообще от всего посещения этой квартиры в целом. Каждый из них понимал, что пришла пора уходить.

– Мне нужно проведать Маркаса, – начала Жаклин, чуть переведя дыхание.

Последовала небольшая пауза.

– Ну, Маркаса, так Маркаса. Но я, признаться, надеялся отвезти тебя к дядюшке. Он наверняка уже звонил.

– Угу… скорей всего. А потом, я уверена, сразу же позвонил Эшли, и что она ему сказала, одному Богу известно. Еще и поэтому мне обязательно нужно с ней повидаться. – Она развернулась к любимому лицом и поцеловала в краешек губ, после чего носом уткнулась в линию челюсти.

– Не бойся. Эшли я беру на себя. – Он погладил её по волосам, после чего отстранился и чмокнул в кончик носа. – И вообще, это было бы очень хорошо, если бы он позвонил Эшли – она всё правильно ему скажет, можешь даже не сомневаться. – Юноша раскрытыми ладонями начал гладить её по спине, опять, в тысячный уже раз, даря чувство успокоения.

– Очень надеюсь. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. А пока… что здесь можно сделать: почистить зубы, принять душ, выпить кофе, причесаться? – она показательно растянула в разные стороны кончиками пальцев свои «пружинки», демонстрируя «воронье гнездо».

– Умыться.

– Ну и на этом спасибо, – девушка чмокнула его в шею. – Это – туда? – ткнула она пальчиком в одну из дверей спальни.

– Нет. Кажется, нет. Это гардеробная. Ванная там, – махнул парень рукой в противоположную стену, где тоже была дверь, но более узкая и со стеклянной вставкой.

– Оу, точно. Эта больше похожа на дверь ванной.

Вчера, сказав друг другу такие важные слова, они, по новой раскидав одежду вокруг кровати, закрепили свои признания еще одним раундом. После чего оба, выдохнувшиеся до упора, моментально провалились в сон, уткнувшись один в другого как пазлы и укрывшись искусственным короткошерстным покрывалом.

Поэтому сейчас Жаклин предстояло встать с кровати и предстать перед Александром в «костюме Евы».

Это было вполне понятно – будучи возбуждённой, не стесняться того, что этот мужчина входит в тебя своим членом и проводит рукой у тебя между ног, но когда тебе предстоит уже в нормальном, вменяемом состоянии просто встать и одеться, то этот стриптиз наоборот сковывает тебя как начинающую модель – первые промеры её фигуры.