Глава 40

Ава

День 263 — дома

Я швыряю помаду на комод и смотрюсь в зеркало. Конечно, я хорошо выгляжу. Нет, не выгляжу.

Мой телефон гудит: пришло сообщение. Я игнорирую его. Скорее всего, это Мег сообщает, что она уже едет. Я не хочу никуда ехать, но я сказала ей, что поеду, и теперь искренне сожалею об этом решении. Я плюхаюсь на диван и жду её, пытаясь понять, как мне выбраться из этого дерьма.

Люди не понимают этого; они не в состоянии понять. Я устала слушать людей, которые говорят мне оставить всё как есть, что я сильный человек, что со временем всё станет лучше. Честно говоря, я думаю, что со временем стало только хуже. Мы все притворяемся, что одиночество излечивается, когда мы окружаем себя другими. Это красивая долбаная ложь, потому что правда — уродлива.

Мы всегда одиноки.

Никто не может пробраться в ваш разум, никто не должен носить вашу душу, носить ваши шрамы. А когда тебе грустно, все хмурятся, потому что это вежливо, даже если их души способны улыбаться, если они сами себе это позволили. Для всех остальных мы должны притворяться чем-то, что напоминает идеал о том, какой должна быть жизнь, а когда мы этого не делаем, на нас вешают ярлык: подавленный.

Иногда я в порядке, а иногда всё моё существо источает страх и беспокойство. Иногда я просыпаюсь в поту, моё сердце вырывается из груди, и я отчаянно ищу тело Макса рядом с моим. Затем меня поглощает страх, потому что его там нет. Когда незнакомцы подходят слишком близко ко мне, я чувствую, что вот-вот выпрыгну из своей кожи. Парень смотрит на меня не так, — или, в зависимости от дня, вообще смотрит на меня, — и моя первая реакция — пуститься бежать в противоположном направлении.

Жизнь лепит и формирует человека, и как только что-то откололось от вашей души, вы не можете вернуть это обратно. И, возможно, именно поэтому я люблю его так сильно, он был там, когда я сломалась, он понимает, потому что у него есть монстры, с которыми могут играть мои демоны. И дело в том, что личность, которая находится у меня внутри — она не может играть с ангелами, потому что рай и ад не сочетаются.

Громкий стук в дверь пугает меня, всем телом я вздрагиваю тревожной судорогой. Моё сердце учащается, и адреналин от внезапного шока вызывает головокружение. Ещё один громкий стук. Я неохотно сползаю с дивана и смотрю в дверной глазок. Снаружи стоит Мег с улыбкой, приклеенной на наштукатуренном лице. На ней короткая чёрная юбка, которая означает студенческую вечеринку. Я закатываю глаза, прежде чем открыть дверь.

— О, ты выглядишь симпатично, — говорит она, окинув меня быстрым взглядом. — Готова? Я сказала Таре, что заскочу и заберу её.

— Ага, — я хватаю сумку с края стола у двери, и мы направляемся к переулку.

— Ава, ты в порядке? — спрашивает Мег, когда мы выходим на парковку.

— Да, — она смотрит на меня понимающим взглядом, когда чёрный внедорожник останавливается по другую сторону её Мустанга. Я на мгновение замираю, но она продолжает идти.

— Что? — девушка смотрит через плечо, когда доходит до задней части своей машины. — Почему ты остановилась посреди улицы?

— Я… э-э… — я снова иду, решив не объяснять, что я не хочу подходить так близко к машине, потому что я в ужасе, что меня затащат внутрь. — Я просто думала, что забыла свои ключи, — я поднимаю их. — Вот они, — я улыбаюсь и протягиваю руку к пассажирской двери, когда она садится на водительское сиденье.

И только я пристёгиваю ремень безопасности, звонит телефон Мег.

— Алло? Вот дерьмо. Да… о, да, звучит хорошо, подожди секунду, — Мег смотрит на меня, поворачивая машину задним ходом. — Полицейские кампуса закрыли вечеринку. Забрали пиво. Девон сказала, что вместо этого мы могли бы посмотреть фильм. Ты как?

— Конечно, — я предпочту пойти в кино, посидеть в темноте, и мне не придётся ни с кем разговаривать, так что мне это абсолютно подходит.

Моё сердце сходит с ума. Меня трясёт. Пот градом. Я продолжаю смотреть на людей в кинотеатре. Жду.

Чего?

Чего-то.

Кого-то.

Я уговорила всех сесть в заднем ряду, потому что, по крайней мере, так не будет никого позади нас. Фильм идёт, но я не могу сказать вам, о чём он, чёрт возьми, потому что всё, что я могу сделать, это попытаться дышать, попытаться сказать себе, что всё в порядке. Я в порядке. Я в безопасности…

Человек, сидящий передо мной, резко встаёт, подушка сиденья откидывается назад, и я подпрыгиваю. Мег смотрит на меня.

Сглатывая, я не свожу глаз с киноэкрана. Я хочу, чтобы этот проклятый фильм закончился. Я хочу выйти из этого грёбаного кинотеатра. Экран темнеет, и всё, что вы можете услышать, — это тяжёлое дыхание актрисы из фильма, её шаги, когда она бежит по тёмному дому, затем дверь распахивается, и экран становится ярким. Раздаётся крик, и это всё, что я могу понять. Я выскакиваю из кресла, бегу вниз по лестнице и выбегаю из театра с комом в горле. Через несколько секунд дверь в зрительный зал распахивается, и торопливо выходит Мег, осматриваясь в поисках меня.

— Какого чёрта, Ава? — спрашивает она с вытянутым от беспокойства лицом.

Я сразу же опускаю глаза в пол, потому что мне стыдно. Я ничего не контролирую. Беспокойство. Страх. Тот факт, что я хотела бы быть кем-то другим, кроме себя.

— Я просто, мм, я просто… это было слишком, я думаю. Фильм, ну, знаешь? Он мрачный, и все эти люди, и парень перед нами просто вскочил, и меня это напугало, и я не знаю, я просто. Я просто. Я не могу… — я не могу отдышаться. В груди так сильно сжалось, что кажется, что мои лёгкие в любой момент перестанут работать.

Мег обвивает меня своими маленькими руками.

— О, Ава. Прости. Мне так жаль, — шепчет она мне на волосы. — Мне бы хотелось понять. Жаль, что я ничего не могу для тебя исправить.

Но ты не можешь исправить что-то вроде этого. Нечего исправлять. Я не сломанная кукла. Части меня, которые пропали и изуродованы, нельзя осторожно пришить. Никто не понимает этого. И зная это, я чувствую себя ещё более одинокой, чем когда я была в том подвале.

Так что, кажется, что бы я ни пережила, на самом деле, свобода — вот мой ад.