— А что стоит? — Злость, неуверенно сотрясающая внутри меня каждый орган получает еще один толчок от безразличного тона, бьюсь головой о сиденье.

Он видит это, и часть его губы приподнимается, обозначая едкую ухмылку. Дерзкую, спрашивающую «Ты сейчас правда хочешь кинуть мне вызов? Хочешь драки?». Да, блядь, хочу. Именно этого я и хочу. Хочу, чтобы кто-нибудь набил мне рожу. Вправил чертовы мозги на место.

— Саш, я никогда не забуду того, что ты позволил матери самой решать, общаться со мной или же нет. Не забуду, что принял наш брак и не втыкал палки в колеса. Остальное мне не важно. Спишь с мужиками? Я тебя умоляю, не ты первый, не ты последний, этот грех прописан даже в православном писании, а значит, имел место еще на ранних истоках развития цивилизации, что не делает тебя кем-то из ряда вон. Да, признаюсь, не ожидал, в чем-то даже немного осуждаю такое поведение, но даже все это не поменяет моего к тебе отношения. Я принял тебя как собственного сына, нарек своим наследником, предложил дар, а что происходит у тебя в койке, увольте, я и раньше этим вопросом не заинтересовывался, как и подробностями. — Ииии — эта самая длинная речь, которую я слышал за все года и самая вдохновляющая. Наверное. Чувство вины никуда не уходит, только усиливается.

— Спасибо, но я не сплю с мужиками. Один раз, и на этом мой опыт окончен. Навсегда. — И я верю в то, что произношу. Верю всем своим черным, маленьким сердцем.

— Твое дело. — Отвечает и замолкает на всю оставшуюся дорогу до дома.

Отвозит меня к квартире и я сваливая, прошу его не упоминать матери об этом и попрощаться от моего имени. Домой, домой. Влетаю в квартиру, стараясь игнорировать устроенный нами бардак, собираю то немногое что мне необходимо, в впопыхах заказываю билет на ближайший рейс и срываюсь в аэропорт. Спешу быстрей прочертить километры между мной и Олегом, иначе чувствую, что могу сорваться пойти как гребанный сталкер его искать. Именно к этому меня сейчас подталкивают хаотичные мысли — кусочки воспоминаний того, насколько было охуенно хорошо рядом с ним.

8 глава

Прилетаю ночью и любуюсь на довольную рожу своего партнера по бизнесу, и, по совместительству, близкого друга, выплясывающего что-то на подобии диско в зале аэропорта. С охеренно-довольной улыбкой, растянутой на бледной коже.

— О да, мы это сделали! — он плавно выписывает круги тощим задом и размахивает руками на подобии волн. — Лекс, дружище, нас с тобой теперь точно включат в список форбс как самых состоятельных и могущественных! — этот клоун наклоняется, цепляя одну ручку моей ручной клади. — Вчера был совершен первый перевод. — Эта информация и меня заставляет улыбнуться, напомнить, кто я на самом деле, и стоит только тонированным стеклам скрыть мое тело от всего мира, как я, подражая Сильвестру Сталоне под зажигательный мотив музыки, льющийся из колонок автомобиля, начинаю свой неумелый танец. — Вот так. Да вот так парень! — Неуемный на подтанцовке.

Имя этому неуемному Фред. Он вампир и мой друг со времен «школы убийц». Отрешенный сын известного рода, занимающего не последнюю ступень в иерархии Убежища, а еще он — неотъемлемая часть моей жизни, которая знает меня настоящего. Часть, которая также свято ненавидит этих снобов по личным причинам. Он врубает на полную мощность и копирует мои движения, которые со временем стихают, и мы все же так же ржа как кони выезжаем с парковки.

— Лекс ты не поверишь, эти дебилы, попытались урезать причитающуюся мне дозу крови! Папочка главный инициатор такого решения, чертов говнюк!

— По твоему довольному виду, можно судить, что нихрена у них не вышло?

— Точно дружище, куда этим ублюдкам до моего самомнения! — Ухмыляется, плавно поворачивая руль и выводя авто на оживленную трассу. — Как прошло задание? — От этого вопроса я привычно передергиваюсь.

— Как всегда. — Пожимаю плечами и отворачиваюсь к окну. Ложь легко соскальзывает с губ и это со мной впервые, по отношению к Фреду. Я знаю, что могу рассказать ему обо всем… об Олеге, но почему-то предпочитаю солгать. Впервые натягиваю в его присутствии маску невозмутимости.

— Не кисни, приятель, немного потерпи, сейчас примешь свое обезболивающее с хорошей выдержкой, а бонусом получишь извращенный секс вместо морфия! Все как ты любишь! — Непроизвольно кожа на лице расслабляется, чувства вспыхивают, напоминая мне красноречивыми картинками наши совместных с ним тусовок. Шумный вздох вырывается, словно выходит воздух из лопнутого мыльного пузыря, накаченного напряжением. Я жив, и я дома, рядом мой друг — все на своем месте, так какого хрена? Меня ждет мой собственный рецепт обезболивающего.

— Все как я люблю! — И, черт, в моем голосе нет привычного азарта, а только какая-то обреченность.

***

Да, в первую ночь дома я действительно усердствую, запивая свое раздражение литрами обжигающих напитков, принимая подаренную женскую ласку под одобрительные ухмылки Фреда, и не могу понять, в какой промежуток времени заваливаюсь домой удовлетворенный и пьяный вусмерть. Мучаюсь следующим днем с тяжелым похмельем, но все же отправляюсь на работу, начиная растворяться в повседневности.

А ночью все повторяется — клуб, девочки, тонны обжигающего желудок алкоголя. Новая повседневность затягивает — заставляет попирать принципы своих устоев — не важно кто сегодня ночью будет стонать под моими губами и руками, главное — тело будет иметь все необходимые женские половые признаки. Никогда не понимал как можно выкраивать столько времени на секс — сейчас понимаю, любое время мне доступно, главное только перестать думать, особенно в секунды, когда чистый разум остается без дела и алкогольных паров.

Никогда не понимал чудаков, меняющих девушек словно перчатки — дурак был, потому как сам подсел на секс, а спать с одной и той же, больше пары раз, давать ложную надежду на отношения, к котором оказался я до сих пор не готов.

Всевышний, я чувствовал как начинаю скатываться в какую-то черную яму и не хотел останавливаться. Остановка приводила к раздумьям, к желанию настолько порочному и низкому, что меня передергивало только от одной мысли о нем. Нет, никаких розовых соплей со мной не случалось, просто почему-то казалось в такие моменты в мое сердце молотком забивали здоровенный ржавый гвоздь, который нет-нет, да начинает раздирать в нем мышцы, проворачивая толстое жало внутри. Простая глухая боль, рвущая меня на части в те минуты, когда я остаюсь один на один с собой. Во тьме. Обычно в такие минуты я привычно смотрю в панорамное окно в квартире, на простирающийся город под ногами и думаю о нем. Думаю о неправильном. Обычно в эти минуты помимо боли по телу прокатываются мурашки от воспоминаний. Неправильных воспоминаний, и желание, просыпающееся от этих мурашек.

Опять же пересиливая себя, нахожу мобильник и вызваниваю очередную постельную игрушку и опять забываюсь в женских, умелых ручках.

Время в дурмане летит быстрей. Вот уже прошла неделя, затем другая, третья… месяц… год… второй. Я чувствую усталость вкупе с затягивающим меня однообразием, давненько не бывал дома, что приводило к ненужным вопросам и подозрению со стороны матери. Но каждый раз смотря на маму по скайпу, отказываюсь от приглашения приехать, повидаться.

Вот и сегодня, слышу треск от лептопа, поднимаю крышку, готовлюсь, заранее растягиваю на губах счастливую улыбку. Переворачивающую весь мой внутренний мир. Мне кажется эта улыбка настолько неправильная, вымораживающая все мои внутренности азотом, замораживающая во мне всю жизнь, что кажется, если я сейчас резко сделаю движение, то просто мое тело рассыпется кровавыми осколками на идеальный паркет.

— Привет мам!

— Саш, что происходит? — Строго смотрит, и я понимаю, что мне опять придется лгать.

— Ты о чем?

— О том, что ты проигнорировал даже приказ Логана! Ты не понимаешь что был нужен? — Неделю назад Логан, отдал приказ вернуться мне в Убежище в Россию и провести там несколько уроков по обороне и защите от ведьм. И я должен был выполнить этот приказ, в этом как раз и состоит моя основная работа. Я не только участвую в патрулировании границ и территорий Убежища, я еще и единственный, обученный Маришкой человек, который может поделиться своим опытом.