Мне кажется, что это правильное решение, к которому я не готов, но буду. Сейчас через несколько вздохов, несколько судорожных попыток проглотить слюну.

— Ты о чем? — Слышу за спиной и напрягаюсь от этого вопроса.

— Олег, ты признался что спал со мной и поэтому отказался от обряда? — Мой ровный голос и сухая интонация скрывает страх отказа. Но как так? Я же сам еще не готов к этому? А в моей чертовой голове, только ощущение полностью собранного «лего». Правильно.

— Да.

— Тогда давай, пометь меня. Присвой, черт побери, потому что я тоже уже не могу…

Не могу бояться одиночества. Не могу уже пересиливать ненависть к себе, вызванивая очередную постельную игрушку. Не могу уже возбуждаться только от одного воспоминания о твоих глазах, с молниями ярости вспыхивающих в них. Не могу слушать скулеж пса, которому словно отрывают лапы с того момента, как я услышал новость о твоей свадьбе. Я просто уже тоже не могу.

— Ты понимаешь о чем меня сейчас просишь? Это свяжет нас на всю жизнь. Раскроет для общества. — Бред. Это практически сведет меня с ума, подведет к чертовому краю огромного кратера и столкнет в ебучие огненные сполохи. Но, как не странно, вот именно сейчас, в эту долбанную секунду, минуту, час, черт побери, мне похрен.

— Понимаю…? Наверное, не до конца — но мне впервые так сильно скручивает мозги когда я думаю о том, что ты не приехал. Что ты все же женился. Что ты больше никогда больше не будешь принадлежать мне. Что ты не станешь залупаться с нихуя, а проскользнёшь равнодушным взглядом мимо. Да, я не до конца понимаю своей просьбы, но я понимаю, что если ты этого не сделаешь, я просто окончательно свихнусь. Тронусь блядь своими мозгами… — я затыкаюсь, не от того, что мне больше нечего сказать, а банально от того, что запыхался, от того что мой голос на последних словах стал смахивать на молящий скулеж.

— А я думал, что один болен. — Да, смешок, срывающийся с мотающейся из стороны в сторону головы, рассматривающей высокий ворс ковра, действительно слышится больным. — Я понял это еще тогда… — Сглатывает, так и не поднимая головы, не выправляя сгорбленную спину. — Тогда, когда тебя посреди занятий забрали… — Молчит, не долго, но и этого хватает, чтобы заставить меня развернуться в его сторону полностью и уставиться в его черный затылок. Меня удивляют его слова. — И ты больше не вернулся, а я понял что жду. Понял, что ты забыл меня, когда я был на свадебной церемонии твоей матери, забыл, когда сидел в паре метров от меня в баре с Антоном и отцом и скользил по мне безразличным взглядом. А я не забыл, подружился с Антоном, выспрашивал о тебе и ждал. И черт, это бесило меня. — Поднимает расфокусированный взгляд, скользит им по всему встречающемуся по пути и застывает на моих губах, словно только что понял, что я действительно здесь, и он действительно говорит об этом вслух. — Сначала я ненавидел тебя за это. Чуть позже я возненавидел тебя за то, что ты трахнул меня и сделал вид, что это для тебя в порядке вещей, а потом стал ненавидеть за то, что ты съебался и скорее всего опять забыл обо мне. А вот сейчас я ненавижу тебя потому, что мне кажется, что это очередная игра для тебя. Так просто взять и предложить наркоману дозу и забрать ее из протянувшейся руки. — Глаза уже переползают в мои и наливаются только присущим им холодным огнем ярости.

— Бред. Игра по крупному никогда не входила в мои планы. Я вообще не игрок.

— Да?

— Да, Олег. Ты просто не в курсе того, кто я на самом деле. Не понимаешь, насколько серьезным я могу быть, особенно по отношению к своим решениям.

— Особенно в этот момент. — Раздается сухой баритон с левого прохода гостиной. Фред стоит в одних низко сидящих джинсах, чешет стоящие дыбом волосы и растирает помятое от похмелья лицо. — Ребятки, да у вас тут весело! И кстати, этот парень серьезен. — Он кивает на меня и отрывает свое тело от косяка, проходя мимо удивленного Олега, цапает мою кружку и в несколько глотков опустошает ее. Моя бровь на такую борзоту, самопроизвольно взмывает в верх. — Не думал что это правда. — Фред поджимает свои губы, сжимает кулак и опирается на него, смотря на нас с другой стороны стойки бара.

— Что правда? — Тихо переспрашиваю, не отводя взгляда от Олега. Он снова утыкается взглядом в ворс под ногами.

— Что ты резко поголубел. — Фред пожимает плечами. — Мне Женька звонил перед твоим прилетом, рассказал и просил присмотреть за тобой, но ты вернулся и все стало как всегда, а вчера ты напивался впервые со мной в тишине, и это мне показалось странным. Видимо не зря.

— Осуждаешь? — Мою глотку даже не царапает злость, это просто долбанный рефлекс, защита.

— Охуел? Помнишь: «Лекс, я за тобой в любое дерьмо»?. Это блядь был не пьяный бред, это чертово обещание того, кто стоял на краю. Я помню этот край, Лекс, и помню, что ты единственный меня удержал от попыток переступить его.

Фред был обычным высокомерным ублюдком, пока я, проснувшись ночью, не пошел отлить в общаге в школе убийц. А в этот момент этот ублюдок уже вонзал себе в сердце нож в том же вонючем туалете. Сам не понял как так получилось, что во время драки с ним я не обоссался. Не понял почему не отрубился от того, что моей головой пробили раковину, не понял, как сумел отобрать нож. Не понял, каким образом затащил этого придурка к себе в спальню и умудрился выпоить ему насильно половину пузыря водки, стыренной у Грегори. Не понял, почему утирал этому ублюдку сопли всю ночь и проклинал с ним родственничков, которые отказались от него только потому, что он не прогнулся под их решение отправить отпрыска в более достойное учреждение учиться. Не понял, как сам набухался, поддерживая пьяные проклятья. Не понял, но еще ни разу об этом не пожалел.

— Лекс, я многое не понимаю, особенно тебя в последнее время. Но это не значит что я перестал тебя поддерживать.

— Даже если станешь свидетелем того как твоего друга пометит отреченный от рода оборотень? — Олег отрывается от пола и поворачивает голову к Фреду.

— Шутишь? Да в этом случае ты, блядь, станешь для меня чуть ли ни братом! — Фред начинает хохотать.

— Сказал отреченный вамп. — Я тоже расплываюсь в ухмылке.

Фред как всегда в своей манере, вот только я знаю, что эта ситуация ему не просто дается, он здесь только пытается поддержать меня в своем решении.

— Ага. Точно, это про меня и, наверное, мне уже стоит удалиться, не мешать вам, голубкам, разбираться? — Фред встает и делает несколько шагов к выходу из гостиной.

— Нет, Фред, останься, у обмена должны быть свидетели. — Останавливаю друга.

— А ты так уверен, что я стану это делать? — Глухой рокот сотрясает грудь вера, а мои брови резко взлетают на этот вопрос. Черт, сценарий и не такой радостный вырисовывается.

Я думал, что стоит только сломать стержень в себе и все наладится? Похоже я ошибся, что начинает злить. Чувствую себя куском идиота, который уговаривает бледную девственницу раздвинуть ноги.

— Ну, раз нет, так какого хуя тебе нужно в моей квартире? — Холодно спрашиваю, заглушаю этим холодом пылающую злость. Отталкиваюсь от холодного стекла, плавно, как хищник приближаюсь, смотря на предоставленный взору затылок.

— Не знаю… — Неуверенно отвечает. — Я не собирался приезжать к тебе, оно как-то само вышло.

Сука, это оправдание даже для меня слышится как ебанная издевка всему, что я предлагал.

— Тогда пошел вон. — Злость, пульсируя, сосредотачивается в висках, а я, так и не дойдя до своей цели, вымотанный таким объяснением сползаю по колонне у барной стойки, садясь на пол и опуская свою голову на скрещенные руки. Дерьмовое утро.

— Саша? — О, надо же, Олег отрывается от разглядывания ковра и смотрит на меня.

— Пошел вон, третий раз повторять не буду. — Моя голова опускается еще ниже.

— Саш, я просто не верю твоему решению, мне кажется, что позже ты пожалеешь о своем предложении и окончательно меня этим сломаешь!

— А ты блядь сейчас меня не ломаешь? Не ломаешь своим отказом? Олег, мне действительно хуево без тебя, пойми это, и если ты сейчас не сделаешь вязь, то я просто сдохну в попытке забыть. Тебя, твои ебучие глаза. Твой чертов запах, который, мне кажется, я помню во всех гребанных подробностях, хотя это практически вроде и невозможно, ведь прошла чертова прорва времени. Забыть твои злые слова, которые острым ножом проходили по моему сознанию, и забыть грех в ту ночь. В ночь когда я окончательно упал в собственных глазах и реально повредился мозгами, потому что трахаться с таким самозабвением с мужиком и считать это ебанным личным апогеем — это, Олег, и есть начало ломки, и мне уже срать на неправильность этого. Я принял этот факт своей ненормальности, и предложил тебе решение общих проблем между нами! — Вздрагиваю от прикосновения к голове и поднимаю взгляд к худому лицу. — Я, кажется, уже сломался… — Шепчу Олегу, даже не пытаясь стереть слезы, собравшиеся в уголках глаз. Долбанный нытик.