— Откуда же мне знать, какой демон его туда притащил? — проворчал Муго. — Но чтоб мне сдохнуть, если я вру. Разве его можно с кем-нибудь перепутать, миледи? Вы будете ещё есть? — спросил он, присмирев.

Эмер кивнула и доела всё до последней крошки, не чувствуя вкуса. Муго забрал поднос с тарелками и затоптался на месте.

— Все будет хорошо, — успокоила его Эмер улыбкой, но едва поваренок ушел, взъерошила обеими руками волосы, что было у нее признаком глубокой задумчивости. — Как же так получается? — прошептала она. — Ничего не понимаю…

Приезд королевы Эмер благополучно проспала. Она открыла глаза, только когда дверные засовы заскрипели. Натянув одеяло до подбородка, Эмер смотрела, как в спальню входит Ларгель Азо. Сегодня ради торжественного случая он надел черную бархатную сутану с красной шелковой колораткой. Красный шелк казался кровавой раной поперек горла.

Заметив, что голубое платье по-прежнему лежит на кресле, епископ сказал недовольно:

— Долго же вы спите.

— У кого чиста совесть, тот спит крепко, — сдержанно ответила Эмер.

— Крепко и долго — не одно и то же, — поправил он ее. — Но ближе к делу, леди. Королева объявила начало суда через четверть часа. Извольте поторопиться, если не хотите, чтобы я привел вас к Ее Величеству в исподнем.

— Тогда, может, выйдите? Или желаете присутствовать?

Епископ милостиво соблаговолил выйти.

Эмер вскочила и натянула платье, ничуть не заботясь о том, чтобы расправить складочки и рюшечки. Весь утренний туалет занял у нее не больше пяти минут, она даже не стала причесываться — просто перевязала боковые пряди пониже затылка, чтобы не лезли в лицо, и даже не озаботилась накинуть на голову покрывало.

Когда она появилась из спальни, Ларгель Азо оглядел ее с неудовольством, но язвить по поводу неряшества и небрежности не стал.

В сопровождении епископа и гвардейцев Эмер была препровождена в Большой зал. Совсем недавно здесь принимали королеву, и все украшали цветы и масляные светильники. В этот раз ставни были полуприкрыты и занавеси приспущены, что создавало таинственный полумрак.

На возвышении, где во время пиров накрывали столы для важных гостей, сейчас стоял складной трон из дуба, окантованного резными пластинами из кости. На троне, в окружении вооруженных до зубов гвардейцев, восседала Ее Величество с крайне грозным видом, по правую руку от нее стоял лорд Саби, похожий в сером квезоте на облезлую мышь.

Когда Эмер вошла в зал, лорд Саби как раз что-то нашептывал королеве на ухо, а она пристукивала пальцами по подлокотнику и хмуро поглядывала на Тилвина и Годрика, стоявших перед ней на коленях. Руки Годрика были связаны за спиной, но раны стягивали свежие повязки, и рубашка на нем была чистая, хотя и из грубого плотна, какие носят простолюдины.

— Простите за долгое ожидание, — сказал Ларгель Азо, — но графиня изволила почивать, я только сейчас ее разбудил.

— Мы ждем, а она спит? Поистине, если нет совести, то ее не купишь, — провозгласила королева. — Поставьте ее рядом с этими двумя.

Гвардейцы заставили Эмер опуститься на колени, а лорд Саби сказал:

— К графине можно было бы проявить больше сердечности, Ваше Величество.

— Графиня сделала все, чтобы мы утратили всякую сердечность, — не согласилась с ним королева и нахмурилась еще больше. — Я намерена разобраться, что за игры она ведет, почему с такой легкостью нарушает королевские законы, и нет ли в этом злого умысла. А почему до сих пор нет леди Фламбар и ее дочери, девицы Острюд? Они тоже спят?

— Леди Фледа с дочерью вчера скрылись, — ответил епископ. — Я сам видел, как их увозила повозка, которой правили слуги с кухни. А они, насколько мне известно, решили подчиняться лишь графине Поэль…

— Похищение благородных дам?! — немедленно поняла королева. — Да вы с ума сошли, графиня!

— Не похищение, а спасение! — возразила Эмер. — Ваш дорогой поверенный сэр Тюдда держал их под замком, на цепи.

— На цепи? Что за вздор! — королева обернулась к Тилвину. — Отвечайте! Это так?

— Ваше Величество сами приказали мне позаботиться о леди Фледе и ее дочери, — ответил Тилвин с поклоном. — Я выполнил ваше указание по мере разумения и с усердием.

— Какие гладкие слова, — королева смерила его подозрительным взглядом. — Графиня говорит о цепях…

— Графиня ошибается, — мягко возразил Тилвин.

— Лжец! — презрительно бросила Эмер.

— Помолчите пока, — предупредила ее королева. — Речи про то, что вы держали их под замком — тоже ошибка?

— Нет, Ваше Величество.

— Вы заперли благородных дам?!

— Да, запер, — ответил Тилвин твердо.

— Объяснитесь.

— Признаю, я превысил полномочия, запретив леди Фледе и ее дочери свободно разгуливать по Дарему, и предполагал отправить их в монастырь…

— Какое рвение! — хмуро заметила королева.

— Но сделал это лишь по одной причине. И если Ваше Величество признает причину ничтожной, то я готов понести наказание.

— Не тяните! Что за причина?

— Так получилось, что я глубоко и искренне полюбил графиню Поэль, — сказал Тилвин смиренно. — И зная, что она очень привязана к Дарему, хотел, чтобы она снова стала здесь хозяйкой. Поэтому счел присутствие прежней владелицы замка нежелательным. А с леди Острюд у графини Поэль сразу были натянутые отношения. Эмер было бы неспокойно… То есть графине Поэль, прошу прощения.

Лицо королевы смягчилось, и Эмер поняла, что рассказ предателя возымел действие.

— Все не так, Ваше Величество! — торопливо заговорила она, боясь, что прикажут замолчать. — Сэр Тюдда давно плел интриги против своего брата, моего мужа. Он мечтал получить все, чем владел Годрик, и вы, по незнанию, исполнили его низкую мечту…

— Вы упрекаете меня в незнании? Да как смеете, графиня!

— Незнание — не оскорбление, — не осталась в долгу Эмер, — а вот наказывать невиновных не разобравшись — это преступление. Я утверждаю, что епископ умышленно позволил леди Фледе и Острюд сбежать, чтобы они не могли свидетельствовать против него и сэра Тюдды. Прикажите найти их, они все расскажут!

— Мы искали, Эмер, — произнес Тилвин, глядя на нее ласково и с укоризной, как глядят на не в меру расшалившихся детей. — Искали и не нашли. Потому что они не хотят быть обнаруженными. Я понимаю — просто леди Фледа пытается скрыть позор…

— Какой позор? — немедленно вмешалась королева.

— О, я сказал лишнее, — Тилвин приложил кончики пальцев к губам, показывая, что намерен хранить молчание.

— Велю вам говорить! — топнула ногой королева.

— Право же, не смею…

— Рассказывайте все, что знаете, милорд, — сказал лорд Саби. — мы здесь, чтобы установить истину, а не прятать ее в мешке.

— Слушаюсь, — церемонно поклонился Тилвин. — Мне стало известно, что у леди Острюд была… незаконная связь. С конюхом.

Королева схватилась за сердце, а Эмер возмущенно ахнула. Острюдка была та еще язва и подлючка, но не заслуживала наветов за глаза. Годрик смотрел в пол, стискивая зубы. Но молчал. Молчал, как каменный истукан.

— Его мы наказали и выгнали, — продолжал Тилвин, — но леди Острюд никак не желала образумиться и упорствовала в своем грехе. Думаю, леди Фледа поняла, что с вашим приездом правда может открыться, и поспешила сбежать.

— Яркое пламя! — королева осенила себя священным знаком и принялась обмахиваться платочком. — Поистине, злосчастный год. Благородные девицы сошли с ума!

— Я постарался сохранить все в тайне, — сказал Тилвин. — Простите, если переусердствовал в своем стремлении.

— Молодость заслуживает снисхождения, — вмешался лорд Саби. — Ваше Величество, вы же не будете жестоки, наказывая за любовь?

Щеки королевы порозовели, и даже глаза на миг затуманились.

— Вы правы, советник, — сказала она со вздохом. — Не будем наказывать юных. Они живут по ведению сердца. Милорд Тюдда, мы прощаем вас..