– Гвендолин Мари Ла’Ру, – отчеканила она, ковыляя к нам. – Я же спрашивала, что происходит?

– Ничего, бабушка, – Гвендолин виновато отвела взгляд, выглядя моложе своих двадцати пяти лет.

– Я вижу твое вранье, Гвендолин, – острый взгляд старой леди остановился на коле, лежащем на моих коленях. – О, нет, – ахнула она, покачав головой. – Кто в ответе за это? Гвендолин, что ты сделала?

– То, что должна была, – Гвендолин скрестила руки на груди и вызывающе вздернула подбородок. – Он очень древний вампир, а мне нужно было то, что он предложил. Если мы когда-нибудь хотим отомстить...

Бабушка тяжело вздохнула.

– Дитя, сколько раз я просила тебя отпустить это? Земля круглая, а богиня каждому воздаст по заслугам. Он получит своё.

– Извините, – перебила я. – Меня не волнует, почему она это сделала, но, похоже, ваша внучка помогла тому, кто мне дорог, убить себя, – я кивнула на кол. – Сейчас она утверждает, что нет никакого способа отменить заклинание, но вы тоже ведьма...

– Да, – старая леди величественно кивнула. – Я глава ковена, – она посмотрела на Гвендолин. – Я учила тебя белой магии.

Гвендолин бросила на меня злобный взгляд.

– Извини, бабушка, но белая магия нам не помогла.

Бабушка покачала головой.

– Ты пустила тьму в своё сердце, дитя, шагнула на запретные территории. Помнишь правило семи? То зло, что ты причинила, вернется к тебе семь раз в будущем.

– Оно вернется к ней прямо сейчас, если кто-нибудь мне не объяснит, как спасти Корбина, – прорычала я. – Мне нужны ответы, леди, нужны были ещё вчера.

– Дай посмотреть, – старая леди протянула руку, и я дала ей кол, поморщившись, когда она взяла его голой рукой. Она осторожно обхватила кол, словно змею, причем не факт, что мертвую.

– Пожиратель душ, – наконец, подвела она итог и внимательно посмотрела на внучку. – Ты превратила его в пожирателя душ. Гвендолин, как ты могла?

Гвендолин пожала плечами, ничуть не раскаиваясь.

– Он получил то, что хотел.

– Пожиратель душ, да? Как это работает? – спросила я с тревогой.

– Он убил своего врага, и теперь его душа медленно иссыхает, лишая его сил, – ответила старушка. – Когда кол высосет всё до последней капли, то вампир умрет.

Слушать, как старушка предсказывает судьбу Корбина, оказалось выше моих сил. Я думала, что она, как более старая и опытная ведьма, подарит мне надежду на лучшее. Но теперь...

– Я не хочу, чтобы он умирал. Он не может так поступить со мной, – я чувствовала, как горячие беспомощные слёзы навернулись на глаза, и гневно их стерла. – Не может, потому... что я люблю его.

Едва произнеся эти слова, я осознала, что сказала чистую правду. Всё, что я говорила раньше о том, что мы с Корбином не можем быть вместе – полная чушь. В тот момент, когда я осознала, что он умирает – умирает на самом деле – то поняла, что люблю его. Хочу быть с ним, даже если это будет стоить мне работы и семьи.

Но сейчас, наверное, было уже слишком поздно.

– Пожалуйста, – умоляла я старушку. – Пожалуйста, вы должны помочь мне. Помогите мне спасти егу. Обратите заклятие, сделайте хоть что-то.

– Боюсь, тут уже ничего не исправишь, дитя, – тихо ответила ведьма с печалью в глазах.

– Но должен же быть способ, – прошептала я. – Он... он сделал это ради меня, – я посмотрела на Гвендолин. – Ты говорила, что он пошел на это только из желания обезопасить любимую?

Скрепя сердце, она кивнула.

– Да.

– Ради меня, – я указала на себя. – Он сделал это ради меня, чтобы обезопасить от мудака Родерика. Корбин думал, что у него нет другого выхода, кроме как... кроме как убить себя. И все это из-за меня. А я заявила ему... заявила, что не люблю его. Что не могу быть с ним...

В данный миг я оказалась на грани нервного срыва. Вспомнила печаль на лице Корбина. То, как он спрашивал, буду ли я скучать по нему, когда он уйдет. Он дал мне столько подсказок, как же я не заметила ни одной из них? Корбин пожертвовал ради меня своим бессмертием, а я оттолкнула его. Отвергла. Сказала, что никогда не смогу его полюбить.

– Вероятно, он просто понимал, что ему оставалось не больше недели, – рыдала я навзрыд. – Корбин умирает ради меня, а я относилась к нему, как к куску дерьма.

Старушка полезла в карман халата, достала бумажный платок и протянула мне.

– Вот, дитя. Значит ты утверждаешь, что он принес эту жертву во имя любви? Не ради мести, ненависти или любой другой темной цели?

Я покачала головой.

– Он сделал это ради меня. Я уверена в этом. Боже, я такая идиотка. Думала, что он собрался уехать или переехать, но мне и в голову не пришло, что он умирает. Всё это лежало прямо перед моими глазами, а я ничего не видела.

– Не суди себя слишком строго, – прошептала Гвендолин. – Иногда труднее всего увидеть самые очевидные вещи.

– Не разговаривай со мной, – я бросила на нее злобный взгляд. – Может я и идиотка, но именно ты помогла ему в этом. Помогла организовать самоубийство, и, чёрт возьми, я надеюсь, что всё вернется к тебе больше, чем семь раз.

Её кожа цвета кофе с молоком побледнела.

– Ты проклинаешь меня?

– Если бы я могла, – сорвалась я. – К сожалению, я не ведьма. А просто глупый человек, но вампир, которого я люблю, вот-вот умрет, а я ничего не могу исправить, – и с надеждой посмотрела на старую леди. – Или могу?

Она покачала головой.

– Единственный способ разорвать связь с пожирателем душ – принести ещё большую жертву.

– Но... – я распахнула глаза. – Он отдал свою жизнь ради меня. Как я могу превзойти это?

– Не сможешь, – решительно ответила Гвендолин. Её бабушка посмотрела на неё, и та пожала плечами. – Извини, бабушка, но я не понимаю, как ей это исправить.

Старая леди вздохнула.

– И я не знаю, но ты могла бы проявить немного сострадания, Гвендолин. Эта трагедия произошла по твоей вине. Тебе должно быть стыдно перед этой бедной девочкой.

– Извини, – прошептала младшая ведьма. – Он был уверен, что это единственный способ спасти тебя. Иначе я бы не помогла.

Я покачала головой, посмотрела на старушку.

– И что… дальше? Я ничего не могу изменить? Неужели нет никакого способа исцелить или спасти его?

– Боюсь, что нет, дитя. Великую жертву жизни нельзя превзойти.

– Отлично. Спасибо за ничего, – я соскочила со скрипучих качелей и спустилась по деревянным ступенькам, ослепленная слезами.

Корбин умрет, и скорее всего уже завтра вечером, а я ничего не могу с этим поделать.

Не успела я сесть в машину, как запиликала рация.

– Офицер Годвин, в вашем секторе ситуация один-восемь-семь-ви, вы меня слышите?

Я желала проигнорировать запрос, но код один-восемь-семь-ви означал, что где-то вампир совершил убийство. Отличная новость, только этого мне не хватало – смотреть на кровавые останки после пиршества кровососа. Я взяла рацию.

– Диспетчер, вызовите другого аудитора. Я не в состоянии работать.

– Отрицательно, – судя по голосу, девушка на том конце провода разозлилась. – Несколько минут назад в одном из глэм-клубов города случилось два-семнадцать-ви. Других аудиторов нет. Копы уже на месте и ждут только вас.

Твою мать! Я сердито вытерла глаза руками, стараясь успокоиться. Мне хотелось крикнуть диспетчеру и всему миру, чтобы все от меня отстали, потому что я была намерена немедленно вернуться к Корбину. Но в прошлую встречу он был не слишком-то рад видеть меня, и я не могла его в этом винить. Возможно, он просто желал спокойно умереть и забыть обо мне.

От этой мысли я снова зарыдала, хоть и понимала, что не могу себе позволить раскисать. Мне нужно было ехать, даже если это не соответствовало моим желаниям. Дежурство есть дежурство, у меня был свой трудовой кодекс, работа есть работа.

Как минимум ещё на одну ночь.

«Но завтра я уволюсь», – пообещала я себе.

– Офицер Годвин, вы меня слышите?