И ни у одного взрослого, не говоря уже о детях, не возникает ощущения неестественности этого порыва, этого влечения. Напротив, сюжет сказки вызывает у читателей некий тайный восторг и даже зависть к подобной пылкой и страстной любви, которой не страшна даже смерть. Желание отгадать загадку эротической привлекательности уже мертвых людей часто посещает умы исследователей данной проблемы.

Сюжеты сказок очень часто совпадают. Например, сказка «О мертвой царевне и семи богатырях» имеет очень много общих черт с немецкой сказкой о Белоснежке и семи гномах. Это все тот же сюжет о сварливой и завистливой матери, добром и благородном красавце, пожалевшем девушку, и семи братьях, которые ей помогли. И снова фигурирует ядовитое яблоко. Как и в пушкинской сказке, финалом ее становится торжество любви и страсти, запечатленные в эротическом поцелуе. Кстати, как, наверное, многим известно, яблоко всегда являлось символом порочности. А юные красавицы кусают его без каких бы то ни было колебаний.

Стоит упомянуть также сказку о Кащее Бессмертном. Помните, как прекрасная царевна превратилась в каменную статую? Но вот чудо, даже каменная статуя источает флюиды эротизма. Прекрасный принц воспылал страстью к холодному камню и смог пробудить в нем жизнь.

Даже при поверхностном анализе (но только в несколько другой плоскости) сказки о Снежной королеве также можно заметить массу интересного, непосредственно связанного с Танатосом.

«Снежная королева», как, впрочем, и любая сказка, достаточно символична. Она буквально наполнена символами. Это прежде всего само снежное царство, а также ледяной замок, острый осколок, который поразил сердце мальчика Кая и сделал его душу холодной, увядшая роза и многое другое. Здесь леденящая душу вечная мерзлота снежного царства, не совместимая с жизнью, призвана показать неестественность и разрушительную силу холода, с одной стороны, и в то же время возможность с его помощью обрести иное, вечное существование, но только в другом мире, продление (преобразование) жизни в несколько ином виде, с другой.

Ведь давно известно, что в сознании человека царство льда, холода, тьмы и мрака неизменно ассоциируется с царством Танатоса, с царством мертвых.

В самой сказке ледяная красота Снежной королевы одновременно притягивает к себе и отталкивает. Эта кажущаяся неземной красота и удивительная холодность всегда завораживали обычного человека, затмевая собой подчас человеческую (душевную) теплоту и естественность, которые отходят на задний план, становясь менее значительными или даже практически ненужными.

Еще в одной народной сказке – «Снегурочка» – также можно найти пример поклонения людей неживому образу. Ведь Снегурочка была вылеплена из снега, холодного и безжизненного. Этот искусственно созданный идеальный женский образ, безусловно, привлекателен, но слишком хрупок и недолговечен. Снегурочка тает после того, как прыгает через костер, то есть когда соприкасается с реальным миром, с реальной жизнью. В этой сказке присутствуют те же символы – снег, лед, холод. Возникает чувство, что этот идеальный образ Снегурочки – всего лишь плод разыгравшейся фантазии, нечто абстрактное.

В качестве своеобразного примера можно провести любопытную аналогию между тем, как сила Эроса воздействует на сознание и чувства человека. С одной стороны, можно взять героя древнегреческого мифа – Пигмалиона, который, являясь по натуре личностью творческой, самостоятельно сотворил из мрамора, а затем и оживил идеальную, по его мнению, женщину – Галатею, в которую и влюбился, то есть Пигмалион самостоятельно воплотил в жизнь свою мечту. Тем самым он удовлетворил стремление к полному физическому и духовному обладанию идеальной женщиной. В Пигмалионе, безусловно, заключается созидательное начало, способное дать жизнь.

С другой стороны, бог смерти Танатос, наоборот, позволяет обрести настоящее удовлетворение и подлинную страсть в обладании идеальной женщиной, которая грезится в снах и мечтах, но только после ее смерти. Безжизненное тело – холодное и податливое – представляется в этом случае более привлекательным, нежели живое, именно из-за своей безотказности и беззащитности. Танатос – это прежде всего олицетворение разрушительного начала, отбирающего жизнь.

Подобных сказок, где эротизм и смерть – вполне совместимые понятия и при этом прекрасно «уживаются» друг с другом, можно вспомнить еще достаточно большое количество. Но не стоит думать, что сказки явились лишь плодом эротических фантазий людей. Нет, они имеют под собой совершенно реальные основания и факты.

Довольно часто на страницах газет, журналов и на экранах телевизоров можно увидеть сюжеты о некрофилах. При этом герои подобных рассказов упоминают об исключительном эротизме и притягательности безжизненного тела. Стоит вспомнить не столь давнюю историю, наделавшую немало шума в прессе.

Подросток поспорил со своим другом о том, что тот не сможет залезть в сельский морг и снять часы с руки покойного соседа. Выпивший немного для храбрости, второй участник спора попадает в помещение морга. Тут же его взгляд остановился на столе, стоявшем справа. На нем лежало обнаженное женское тело, прикрытое лишь легкой простынкой. Как вспоминает молодой человек, его сердце бешено забилось, а на коже выступила легкая испарина. Он, не контролируя свои действия, неожиданно очутился рядом с ней.

Простынка медленно сползла на пол. На столе совершенно обнаженная лежала девушка лет 17—18. Ее стройная фигура и высокая грудь просто не отпускали от себя взгляд парнишки. Прядь светлых волос слегка закрывала половину лица девушки. «Нежность и восторг – вот что переполняло меня», – вспоминает Павел.

Он невольно убрал прядь с еще прекрасного лица. Это прикосновение усилило возбуждение, все более и более переполнявшее парня. Он как сумасшедший впился в губы «мертвой красавицы». Все перевернулось в его голове: он забыл о «стоявшем на шухере» товарище, о мертвом соседе и его часах. Существовали только он и нежность, манящая беззащитность той, что уже начала слегка согреваться от тепла его обнаженного тела. Дикий восторг и ощущение обладания чем-то ценным охватили все его существо. В страстном эротическом экстазе были соединены два тела – его, горячее и страстное, и ее, бесчувственное и податливое, чуть теплое.

Голова кружилась, как от долгого катания на каруселях, и в ушах шумело, как на море. Он даже не заметил, как в комнату вошел сторож, который случайно увидел свет в окне морга и решил проверить, все ли там в порядке. Увидев эту картину, он хотел поднять шум, но его опередил мощный удар по голове, который он получил от руки «стоявшего на шухере». За это время горе-любовник уже успел оправиться от шока и сообразить, что надо срочно уходить.

Неудачная попытка ограбления оставила свой неизгладимый след в жизни юноши. Спустя около десяти лет он так и не смог забыть свою «спящую красавицу». «Такого блаженства и радости от обладания кем бы то ни было я так и не испытал», – с нескрываемой горечью говорил он.

В чем же заключается сладостность и привлекательность обладания мертвым телом? Это достаточно сложный вопрос. Вряд ли человек будет заниматься некрофилией лишь из интереса или же только ради остроты и необычности эротических ощущений, для этого необходима специфическая потребность, проявляющаяся на уровне сознания.