Ту еду, что приносили, я также не ел несколько дней в связи с отсутствием аппетита. Мне очень хотелось тепла, ласки, объятий, мне хотелось выплакаться кому-либо в плечо. Но мои желания были неосуществимы, и единственной, кто мог меня выслушать, была большая крыса, которая каждый день прибегала и ела мою еду.

  Впервые она дала знать о себе, когда посреди ночи прыгнула мне прямо на грудь, как карликовый слон, по моим ощущениям, чуть не проломив её. Я очень испугался тогда и дёрнулся, скинув крысу с себя. Так мы и познакомились с Борей, как я назвал этого маленького мохнатого грызуна. После я и в правду начал с ним общаться, ведь в карцере я должен был находиться ещё две недели, а на прогулку меня не выпускали. Крыса - действительно приятный собеседник, который хорошо слушал и мало разговаривал, значит, вряд ли кому мог разболтать лишнего, а для меня эти качества в этом месте считались главными.

  На восьмой день я начал постепенно разминаться и делать небольшие физические упражнения, тренироваться для восстановления сил и чтобы совсем не сойти с ума в своих мыслях. Ко мне потихоньку вернулся аппетит, я даже просил разносчика давать мне больше хлеба, чтобы делать запасы, сушить сухари и подкармливать своего нового друга.

  По истечении наказания карцером меня перевели обратно в общую камеру. Разумеется, я вернулся туда не без чувства тревоги, так как все мы находились в закрытом помещении, где никогда не предугадаешь, что может произойти ночью, а моя слабость вряд ли могла постаять за меня.

  И новые известия не заставили себя ждать. Не успел я адаптироваться к старому месту, как к нам в камеру зашёл молодой коротко стриженный коренастый парень с торчащей изо рта зубочисткой и попросил меня выйти для встречи с одним человеком. Адреналин ударил мне в голову, я слегка запаниковал, но потом быстро собрался, так как знал, что был прав, а за правду и пострадать не жалко, и вышел вместе с неизвестным гостем.

  Сначала я подумал, что мы пойдём в камеру к обидчику, который спёр мою фотографию, но, как оказалось, мы пошли к неофициальному смотрящему данного заведения.

  Зайдя к нему, я увидел достаточно крупного, раза в два больше меня, зрелого мужчину спортивного, даже скорее атлетического телосложения, с тёмными, но добрыми глазами и тёмными, средней длины волосами, одетый в спортивный костюм и кроссовки фирмы «Найк». На его лице красочно вписывались несколько шрамов, скорее всего, от уличных потасовок, кулаки тоже обремененные сечками, говорили об активном прошлом в плане регулярных драк.

  Когда я вошёл, он пил чай и смотрел телевизор. Увидев меня, он поздоровался, предложил присесть и выпить с ним чаю. Я с удовольствием согласился, уверенность начала возвращаться ко мне, так как от этого человека явно веяло рациональностью. Я чувствовал, что здесь мы наверняка обойдёмся разговором, но всё же полностью не расслаблялся, ведь в этом месте никому нельзя доверять на все 100 процентов.

  – Меня зовут Олег! – представился он. – Я наслышан о твоей ситуации в целом, а также о том, что приключилось у тебя с этим крысёнышем. Так что во-первых, прими мои искренние соболезнования, а во-вторых, хочу тебе сказать, что ты всё правильно сделал, так что не переживай, к тебе больше никто не будет лезть, живи, не оглядываясь, занимайся своими делами.

  – Большое спасибо. Игорь, приятно познакомиться, – ответил я ему с искренним удивлением от услышанного. – Я всего лишь хочу спокойно отсидеть свой срок и скорее выйти на свободу, а такого или любого другого рода проблемы мне совершенно не нужны…

  – Ну, вот и хорошо! Если сам никуда лезть не станешь, так всё и будет! – сказал Олег, улыбнувшись.

  – Я просто хочу спокойно работать, – договорил я.

  – Кстати, раз уж ты заговорил о работе, мы можем договориться, тебя возьмут трудиться, к примеру, в библиотеку. Будешь там расставлять книжки, заодно, может, найдёшь и для себя что-то интересное, для повышения образованности! – предложил он.

  – Спасибо ещё раз, это было бы здорово! А что мне для этого необходимо?

  – Ничего! Живи спокойно, это за счёт заведения! – шутливо произнёс он.

  19. Реабилитация

  Всё последующее время в колонии проходило спокойно и размеренно. Со здоровьем всё было в порядке. Иногда я звонил бабушке, конечно, по голосу сложно судить, но она казалась достаточно бодрой. Несколько раз ко мне приезжал Виктор, он иногда навещал мою бабушку и помогал ей необходимыми вещами и лекарствами. Я чувствовал некоторе неудобство по этому поводу перед ним, но все же сердечно благодарен ему за всё, что он сделал для нас.

  Я регулярно тренировался, работал в библиотеке, иногда развозил на тележке книги для тех, кто не мог самостоятельно взять их, находясь в карцере или следственном изоляторе.

  За несколько месяцев и изучил почти сотня книг различной тематики и разных жанров. В основном я читал духовную, психологическую, эзотерическую, философскую литературу для того, чтобы найти ответы на вопросы, касающиеся моих жизненных трудностей.

  Конечно же, в религиозной литературе я находил много интересного, что, как мне казалось, освещало тёмные моменты в моём сознании, но всё равно многое оставляло во мне противоречивые чувства.

  Я не мог принять мысль о всепрощении и о том, что всё, что происходит с нами, мы творим сами, а также то, что нам посылаются только те испытания, с которыми мы способны справиться, а всё то, что случается – знаки для того, чтобы мы могли что-то пересмотреть в себе, свои тёмные стороны, своё прошлое, измениться в лучшую сторону и всегда, несмотря на все преграды, стремиться к доброму и светлому. Таким образом воздастся нам за наши деяния.

  Всё-таки я считал, что не каждому поступку может найтись оправдание, и не каждый может быть прощён. Убийцы, насильники – это только малая часть из списка, которым, по моему мнению, лишь смерть по силе являлась справедливой расплатой. Потому я до сих пор не мог простить палача моей семьи, отпустить эту ситуацию и жить дальше. Я жаждал мести и воссоединения.

  Ещё я не понимал, что все мы – одно целое, должны помогать друг другу и существовать в согласии и понимании. Ведь мы живём в материальном мире, где каждый сам за себя, деньги решают всё, очень много ненависти, жадности, зависти, и изменить всех просто невозможно. Так что мне ещё предстояло найти ответы на свои вопросы. Я стремился к этому, но пока не мог найти нужных решений, которые смог бы принять. Я летал в мыслях неизвестно где, видимо слишком далёко от того, чтобы прочувствовать и полностью раскрыть свою душу и воссоединится с разумом.

  Часто к себе меня приглашал Олег, мы приятно беседовали практически обо всём, у нас, как оказалось, было много общего, схожее детство и много общих тем для разговоров. На такой почве мы стали приятелями, у меня даже появилась в некотором смысле абсолютная неприкосновенность, так что я мог быть спокоен за себя. Разумеется, в тюрьме главное – не наглеть и не пользоваться этим, ибо слегка зазнавшись можно оказаться в весьма плачевном положении, когда мало кто или что может спасти, только уход через петлю или вскрытые вены. Тот урка, вылечившись после нашей последней встречи, косо поглядывал, пересекаясь со мной на общей территории, но не производил никаких телодвижений в мою сторону, хотя всю неприязнь он не мог или не хочет таить, ведь его весьма оскорбляло мое положение и он наверняка точил на меня зуб.