— Мы об этом ещё не думали, а вы?

— Мы пробовали. Мы были похожи на репродуктивную машину. Во время овуляции Лавиния приходила домой специально ради этого, в определённое время, мы делали это определённым образом… И это было ужасно!

— Это она хотела ребёнка тогда?

— Нет, это я просил ребёнка у Лавинии, так же, как и просил её выйти за меня.

— Здорово. Потому что в моём случае это была София...

Через три года после аварии.

— Милый… можно?

Андреа читал «Слепоту» Жозе Сарамаго. Он отметил место, закрыл книгу и положил её на столик.

— Ну конечно, входи. Как я могу сказать тебе нет? — София вошла. Она была накрашена, одета в чёрное шёлковое платье и с волосами, собранными наверх, но две пряди спадали ей на лицо, две кудряшки подчёркивали её улыбку. Андреа едва не потерял дар речи. — Это, должно быть, какая-то ошибка... Где моя девушка? Думаю, я должен был отдать двух в обмен на одну такую красавицу!

— Идиот! — София залезла на него и поцеловала.

Постепенно Андреа вырвался из её объятий и оторвался от её мягких губ. Она страстно целовала его. Наконец, отстранившись, он с любопытством посмотрел на неё.

— Что случилось?

— Ничего, а что?

— Ну, у тебя такой макияж, ты такая элегантная, так целуешь меня и говоришь, что ничего не случилось? Обычно в таких случаях девушка убивает парня и сбегает с другим…

София покачала головой и пошла на кухню.

— Ничего такого...

Затем она вернулась, толкая перед собой столик на колёсиках с тарелками и столовым серебром.

— В голову приходит только выигрыш в лотерее. Но я даже не играл! Значит, ты выиграла?

София не обращала на него внимания.

— Итак, здесь всё, что ты любишь. Надеюсь, что ты не изменил свои предпочтения за последнее время.

В самом деле, они давно уже не бывали в его любимых ресторанах.

— Тальолини с белым трюфелем и сливочным маслом, кролик в собственном соку, персики и на десерт фисташковое мороженое с орешками. И всё это в сопровождении... — она наклонила к нему бутылку вина, — отличного «Бароло Брунелло». Ну как тебе?

— Лучше и быть не могло... Серьёзно, скажи мне: это мой последний ужин? Потому что если это так, то я не стану есть так быстро, как обычно.

София положила ладони ему на бёдра.

— Почему с тобой всё так сложно? Разве мы не говорили, что должны быть самой обычной парой? Знаешь, иногда мужчины и женщины делают друг другу сюрпризы, страстно целуются, показывают свою любовь друг другу, они счастливы.

— Или притворяются?

— Я не умею притворяться. Разве ты не счастлив со мной?

Её голос изменился. Они опустила руки. Казалось, она вот-вот расплачется. Андреа заметил это.

— Я очень счастлив, солнце. Просто я не думаю, что заслужил это.

— Ты прав. Когда ты пытаешься разозлить меня, то абсолютно этого не заслуживаешь. Давай, за стол, — и ушла на кухню.

Андреа подвинул к себе инвалидное кресло и сел в него. Быстро подъехал к шкафу и надел белую в полоску рубашку. Он старался делать всё очень быстро. И был уже готов, когда она вернулась. Он виновато улыбнулся ей, потому что смог переодеться лишь наполовину, но ей было всё равно. Она села за стол и они начали ужинать.

— М-м-м. Как вкусно. Ты стала прекрасно готовить.

— Было бы неплохо. Тогда я больше не стала бы преподавать музыку... Иногда мне так больно видеть, что некоторые ученики совсем не решительно играют самые красивые пассажи…

Андреа вытер рот.

— А чем бы ты тогда занималась?

— Открыла бы кулинарную школу где-нибудь на планете, организовала бы кейтеринг, стала бы обслуживать самые важные мировые события... — Андреа не успел почувствовать себя выброшенным из её жизни: — а тебя бы всем представляла как шеф-повара...

— О, просто отлично.

— А ты хотел освободиться от меня, да? — улыбнулась ему София. — Ещё чего!

Они продолжили ужин в молчании. Всё было очень вкусно. София, должно быть, очень торопилась, когда несла ужин домой, потому что тальолини были всё ещё горячими. Андреа пил вино. Он наслаждался им, оценивая его идеальное фруктовое послевкусие. Он закрыл глаза. На мгновение он погрузился в волшебное состояние. Он испытывал какое-то новое ощущение, впервые после аварии. Он был удовлетворён, доволен, как будто имел всё, что хотел. Вот как это было: он был счастлив и не мог объяснить почему.

«Значит, счастье – это лишь состояние души? Мы сами придумываем себе проблемы или заставляем себя переживать о тех, что реально существуют? Получается, то, что я не могу ходить, тоже не так важно?»

Он открыл глаза. Они светились, он словно оказался в другом измерении. Когда он посмотрел на неё, то очень удивился.

София стояла на коленях перед ним.

— Возьми…

— Что это?

— Это тебе, — Андреа взял маленькую коробочку и вертел её в руках. — Открой... — пока он открывал подарок, София продолжила говорить: — Может, иногда я бываю упрямой и капризной девчонкой, иногда я обижаюсь по мелочам и делаю ошибки... — она улыбнулась, увидев, что он заволновался, должно быть, спрашивая себя, что происходит и почему он не в курсе, — но я никогда не делала ничего настолько серьёзного, чтобы ты мог потерять своё доверие ко мне… Иногда я неорганизованна, отвлекаюсь, забываю, куда что положила, и уж того хуже, забываю о том, что ты мне только что сказал. Но я люблю тебя, и это самое главное... Я так думаю, — Андреа как раз сорвал подарочную бумагу. Положил её на стол. В его руках осталась лишь тёмно-синяя кожаная коробочка. — Открой её... — Андреа медленно повиновался. Внутри было кольцо из белого золота, широкое, жёсткое, с выгравированным солнцем и маленьким бриллиантом в центре. Тогда София взяла его за руки и надела кольцо. — Ты был, есть и будешь моим светом... Андреа, ты станешь моим мужем?

Он посмотрел на неё. София была неподвижна перед ним со слезами в глазах. В течение мгновения Андреа подыскивал слова, может, шутку, или просто пытался сформулировать свой вопрос: «Почему ты хочешь выйти за меня, София? Ты ведь знаешь, что я не могу ходить, правда? Это просто жалость? — И дальше: — Разве не мужчина просит руки, устраивает сюрприз, готовит кольцо и всё остальное? — И наконец: — Мне страшно, София, что всё это значит?»

Но тут он понял, что в данный момент должен отказаться от любых рассуждений, от необходимости быть смешным, и оценить простоту, с которой София открыла ему своё сердце. Так что он широко улыбнулся ей и просто сказал:

— Да.

Счастливые, они обнялись. София покрыла его поцелуями.

— Я боялась, что ты откажешь мне.

— Почему? Знаешь, ты вовсе не так плоха…

— Ты ведь знаешь, что я трусиха?

— Да... я знаю. Но такова любовь: чем больше теряешь, тем счастливее становишься.

Они поженились два месяца спустя в маленькой церкви у озера Неми. Это была прелестная свадьба со всеми самыми близкими школьными друзьями. Там были друзья Андреа, регбисты, и музыканты, которые играли вместе с Софией на её концертах: известный китайский дирижёр, шведская скрипачка, американский и немецкий трубачи и один из лучших ксилофонистов в мире. Они собрались, что сыграть в церкви, и церемония была чем-то вроде джем-сешн, которые немногие концертные залы могли себе позволить. Родители Софии приехали с Испики, была и мать Андреа, которая жила в Формелло.

Мать Софии Грация решила приехать в Рим за неделю до события. Она хотела убедиться, что её дочь сознательно решилась на такой шаг, так что впервые за много лет именно она настояла на разговоре и пригласила Софию на обед. Они встретились в «Pain Quotidien», отличном заведении на виа Томачелли. Они были похожи на двух иностранных туристок, потому что Грация не хотела настолько явно выглядеть сицилианкой.

— Ты уверена в том, что делаешь, София? Господь простит тебе твой каприз. Ты не обязана выходить за него через силу. А потом будет гораздо сложнее давать задний ход.

София спокойно жевала отличные спагетти.