Услышанное поразило меня, но отступать было некуда, да и слишком поздно. Сказав А нужно было говорить Б, но дел я натворила так много, что теперь и не знала, как из всего этого дерьма выбраться. Генке я объ­яснила случившееся, мотивировав свой поступок тем, что Галка меня оскорбила до глубины души, я обиделась на неё и ушла к матери, но дома её не застала и вынуждена была просидеть на лавочке у её дома, всю ночь. Утром меня заметила мест­ная бездомная, оказавшаяся очень милой и порядоч­ной женщиной. Проведя всю ночь на улице, я не на шутку простудилась и, пока болела, жила у неё в подвале, а когда выздоровела, мне было уже очень стыдно возвращаться домой.

Генка поверил далеко не каждому моему слову, но лишних вопросов задавать не стал и поклялся ни­кому о случившемся со мной не рассказывать.

‒ Поживи пока у меня на даче,  ‒ внимательно выслушав меня, вздохнул Генка. ‒ Здесь тихо и спокойно, есть все блага ци­вили­зации, никто тебя в этой глуши не найдёт, если только ты сама того не захочешь. Жена здесь никогда не бы­вает, она больше по магазинам любит шляться. Иногда мне кажется, что она вообще не знает, дома я, на работе, или в очередной командировке. Дочка у меня совсем уже взрослая, недавно ей пятна­дцать ис­полнилось, правда, для своего возраста, ведёт себя слишком уж самостоятельно, но, слава Богу, хоть учится хорошо! ‒ рассказывал мне о своей семье Генка по дороге на дачу. ‒ Сейчас заедем в магазин, запасёмся продуктами, а завтра я куплю тебе что-нибудь из одежды и привезу на дачу. Лохмотья свои выбрось, возьми лучше мою рубашку, она длинная, тебе вместо платья как-раз бу­дет.

Я всегда знала, что нравлюсь Генке и он мне тоже очень нравился, но ещё с первых дней нашего знакомства, когда, на званом ужине в ресторане, он во время танца попытался меня поцеловать, я дала ему понять, что между нами никаких отношений, кроме дружеских, быть не может. ‒ Ты женат, у тебя семья, дочь, и я не хочу чтобы из-за меня твоя жена осталась без мужа, а дочь лишилась отца, ‒ тогда сказала я ему. Не знаю, понял он меня или нет, но больше к этому вопросу мы не возвращались. Однажды, правда, он пригласил меня в ресторан, в надежде, что я изменю своё решение, но я оставалась непреклонна и на все его предложения отвечала отказом. Теперь же, когда судьба вновь свела нас, он был просто на седь­мом небе от счастья. В его гла­зах читалась надежда на взаимность, но для меня он был просто хорошим другом и надёжным товарищем.

Генка уехал, а я стала приводить себя в по­рядок. Часами просиживая в ванной, я смывала с себя все запахи моего бездомного прошлого. Тряпки с помойки я выбросила и теперь носила Генкину шерстяную рубашку, достающую мне до самих колен. В ней мне было тепло и уютно, но очень неудобно, ведь, кроме рубашки, на мне больше ничего не было. С грустью рассматривая себя в зеркале, я вспомнила строки из стихотворения Арона Гольцера:

Твои груди видны сквозь ткань,

Я сниму с тебя платье светлое…

На следующий день Генка, как и обещал, привёз мне одежду.

‒ Извини, ‒ стал оправдываться он, протягивая мне пакет. ‒ У меня абсолютно не было времени лазить по магазинам. В следующий раз обязательно привезу тебе какое-нибудь платье и что-нибудь из верхней одежды.

В пакете оказалось женское бельё ‒ лифчик и несколько пар женских трусов. Бельё было очень дорогое и красивое но, к сожалению, оказалось на меня слишком большим. Наверно в отделе женской одежды он объяснил продавцу, что ему нужен лифчик на «строй­ную блондинку вот с такенными вот сиськами», а раз­мер моих трусов показывал раздвинув руки. Чтобы не огорчать Генку, я поцеловала его в щёчку, сложила всё обратно в пакет и засунула под кровать.

‒ Ты что, даже мерять ничего не будешь? ‒ удивлённо посмотрел на меня Генка.

‒ Я потом померяю, ‒ попыталась я его успокоить, но, заметив в его глазах горечь разочарования, достала пакет обратно. ‒ Может выйдешь из комнаты? Не буду же я при тебе раздеваться.

‒ На пляже, перед чужими мужиками, ты не стеснялась раздеваться, ‒ обиженно пробурчал Генка. ‒ А передо мной, своим другом, стесняешься даже лифчик померять.

‒ Ладно! ‒ расстегнув несколько пуговиц на рубашке, приложила я лифчик к груди. ‒ Ну как тебе ‒ нравится?

‒ Д-д-д… да, ‒ едва не поперхнулся Генка. ‒ Очень нравится.

‒ Я имела в виду лифчик, ‒ рассмеялась я. ‒ Тебе не кажется, что он на меня немного великоват?

‒ Э-э-э… м-м-м… ‒ взволнованно промычал Генка. ‒ Тут на бретельках можно немного подтянуть.

‒ Подтянуть можно только подпругу на лошади, а лифчик, если он не по размеру, можно только обменять или сдать обратно в магазин, если у тебя его ещё там примут, ‒ застёгивая рубашку, объяснила я Генке. ‒ Я, конечно, безмерно благодарна тебе за проявленную обо мне заботу, но объясни мне, пожалуйста, какими мерками ты пользовался, когда покупал это бельё?

‒ Ну, в отделе женского белья я объяснил продавщице, что мне нужен ли-лифчик на девушку с т-т-третьим ра-ра-змером г-г-груди, ‒ заикаясь от волнения, выдавил из себя Генка.

‒ Третий размер может быть не только у стройной девушки, но и у старой бабки с отвисшей грудью. Так женщины лифчики себе не выбирают.

‒ А ка-как выбирают? ‒ смущённо посмотрел на меня Генка.

‒ А тебе это зачем? ‒ рассмеялась я. ‒ Ты что ‒ ещё комуто собираешься лифчики дарить?

‒ Нет, ну-у… так, на всякий случай,  ‒ пожал плечами Генка.

‒ Ну, если на всякий случай, тогда ладно, расскажу, ‒ согласилась я. ‒ Только ты, пожалуйста, присядь и успокойся.

Для определения размера бюстгальтера нужно сначала измерить обхват под грудью и объем груди в сантиметрах, ‒ стала я объяснять Генке тонкости определения размеров женского белья. ‒ Разница между двумя этими размерами будет определять размер чашечки лифчика, или то, что принято называть размером женской груди. Например, обхват под моей грудью 90 сантиметров, объём груди ‒ 108. Произведя несложное арифметическое действие можно легко определить, что у меня третий, или, может быть, даже четвёртый размер груди. Понятно?

‒ Нет! ‒ покрутил головой Генка. ‒ Я так и не понял ‒ как по этим двум размерам, можно определить размер лифчика?

‒ Ну я же тебе уже сказала ‒ размер лифчика обозначается цифрами, определяющими объем под грудью, и буквой, определяющей полноту чашечки! Вот у меня, например, 90 C или 90 D.

‒ А как узнать полноту чашечки? ‒ не отступал Генка.

‒ Ну, проще всего это можно сделать пользуясь таблицей, она должна быть в каждом отделе женского белья. Если разница между этими двумя размерами составляет 10-12 см, тогда размер чашечки будет обозначаться буквами АА, ‒ это самый маленький размер, его ещё называют «нулёвка», если 12-14 см ‒ тогда это A, или первый размер; 14-16 см ‒ B, или второй размер; 6-18 см ‒ C, третий размер; 18‒20 см ‒ D, четвёртый размер, и так далее. А тебе, твой продавец, продала лифчик 105 D, поэтому я, лишь взглянув на этикетку, сразу поняла, что он на меня большой.

‒ Вот сука! ‒ в сердцах воскликнул Генка. ‒ Хорошо хоть не десятый размер мне втюхала! А какой у женщин самый большой размер груди бывает?

‒ Ты думаешь, чем больше у женщины грудь, тем сексуальнее она выглядит? ‒ рассмеялась я. ‒ Я где-то читала, что у одной итальянки грудь была двенадцатого размера, но, мне кажется, с таким размером груди, выглядела она не очень-то уж привлекательно. А есть женщины, которые, чтобы увеличить себе грудь, вставляют силиконовые импланты. Одна американка сделала себе более двадцати операций по увеличению груди, в итоге каждая её грудь весила около трёх килограммов, а размер её лифчика был занесен в «Книгу Гиннеса».

‒ А у тебя грудь настоящая? ‒ не отставал от меня Генка.

‒ Настоящая, настоящая! ‒ отмахнулась я от него. ‒ Хватит уже об этом! Ты думаешь, я не знаю, куда ты клонишь?

‒ Насколько я понял, трусы ты тоже мерять не будешь? ‒ грустно вздохнул Генка.

‒ Их только на лошадь можно мерять! ‒ недовольно пробурчала я. ‒ До пятьдесят четвёртого я пока ещё сильно не дотягиваю!