Отстегиваю ремень безопасности, разворачиваюсь к мужчине и решительно кладу свою руку ему на ширинку, слегка сжимая ее. Глеб резко втягивает в себя воздух сквозь стиснутые зубы, выдыхая:

– Сделай это, малыш… – с какой-то незнакомой для меня эмоцией, промелькнувшей в его глазах, просит он, одной рукой расстегивая свои джинсы.

Непроизвольно облизываю губы, предвкушая сладостный момент от возможности доставить любимому человеку опасную, но в то же время яркую, в столь неподходящий момент, ласку…

Запускаю руку в расстегнутую ширинку и поглаживаю уже напряженную плоть Глеба. Он полностью откидывается на спинку сиденья, давая мне больше простора и свободы для действий.

Освобождаю член от белья и начинаю ласково поглаживать его пальцами, размазывая по нему прозрачные капельки смазки. От участившегося дыхания постоянно облизываю свои губы, не сводя взгляда с мощного, налитого кровью члена.

– А-а-алик, прошу тебя, возьми его в рот, – приглушенно стонет Глеб, приглашающее закинув руку на моё сидение, – ты так порочно облизываешь свои губки, что я сейчас просто взорвусь.

Хищно улыбнувшись своему любимому, склоняюсь над пахом и вбираю его член до середины, плотно обхватив губами ствол и прижав к нему язык. Делаю несколько поступательных движений головой вверх-вниз, срывая с губ Глеба хриплый стон.

– Да-а-а… Так… Боже, как же хорошо…

Несколько минут самозабвенно сосу его член, тщательно вылизывая головку и сам ствол. Когда же Глеб уже бесконтрольно начинает толкаться членом мне в рот, вбираю его до основания, заставляя тем самым прогнуться в пояснице и зарычать сквозь стиснутые зубы что-то нечленораздельное...

Заглатываю его глубоко и резко, с громким чмокающим звуком загоняя член себе в горло. Глеб уже мало, что контролирует, положив руку мне на затылок и вжимая мое лицо себе в пах. Не сопротивляюсь, позволяя ему вести. Спустя несколько секунд, чувствую, как горячая терпкая струя выстреливает мне в глотку, растекаясь по ней сладковато-горьким нектаром.

В момент кульминации в салоне раздается механический голос из GPS-навигатора, сообщая нам, что мы непозволительно сильно превысили скоростной режим трассы.

Глеб хрипло смеется, сетуя на то, что своей смертью мы точно не помрем, я же тем временем, не выпуская полуэрегированный член изо рта, тщательно его вылизываю, собирая последние капельки спермы.

– Ты, ты… маленький… дьяволенок… – со страстью в голосе выдыхает в мои припухшие от минета губы Глеб, припорковав машину на обочине, – спасибо тебе, мой хороший, это было незабываемо.

– Всегда пожалуйста, – довольно улыбаюсь я, потираясь носом о щетинистую скулу любимого.

Приведя себя в порядок, мы возобновляем свой путь под монотонное брюзжание Глеба, что такими темпами мы добираемся до города не раньше завтрашнего утра.

Возразить на это нечего, поэтому сижу и тихо посмеиваюсь, исподтишка наблюдая за напряженным Глебом.

Уже на подъезде к Цюриху раздается трель мобильного телефона из кармана Глеба.

– Да, – коротко бросает он, принимая звонок, – Guten tag, Hans. Ich entschuldige mich für die Verzögerung. Wir haben fast erreicht *.

Восторженно смотрю на Глеба, поражаясь с какой легкостью у него получается переходить с одного языка на другой.

– Что? – с улыбкой спрашивает у меня он, обратив внимание на мой пристальный взгляд.

– Мне очень нравится, когда ты говоришь на других языках, – признаюсь я, наблюдая за тем, как Глеб лихо заезжает на подземную парковку высокого многоэтажного здания, – меня это заводит.

– Ах, заводит, говоришь, – улыбается мужчина, глуша двигатель автомобиля, – я запомню это, Аличек. Пойдем, мы уже опаздываем.

Киваю и выхожу из машины. От волнения и неизвестности начинают потеть руки, поэтому постоянно вытираю их о джинсы. Увидев это, Глеб берет меня за руку и ведет к лифту. Поднимаемся на самый последний этаж, выходим и сразу же натыкаемся на двойника Тиля Швайгера.

От неожиданного сходства с немецким актером невольно теряюсь, пропустив момент знакомства и приветствия. Как зачарованный иду за Глебом и мужчиной, которого зовут Ганс.

Пройдя еще одни пролет по ступенькам верх, мы выходим на крышу здания.

Холодный ветер обдувает нас со всех сторон, но это не мешает мне отчетливо разглядеть посадочную полосу с припаркованным на ней вертолетом. От восторга и понимания, что меня ожидает, задыхаюсь от смешанного чувства страха и радости перед предстоящим полетом..

Глеб о чем-то быстро переговаривается еще с двумя другими мужчинами, подписывая какие-то бумаги. Я же активно занимаюсь рассматриванием птички, на которой вот-вот полечу.

Черный прогулочный красавец с эмблемами авиакомпании по борту величественно стоит в паре метров от меня, призывно вращая лопастями.

Никогда прежде мне не доводилось летать на вертолете. И вот сейчас, стоя перед ним всего в нескольких шагах, не могу понять, хочу я этого или нет...

– Ну что, ты готов? – спрашивает меня Глеб, крепко обхватив поперёк груди руками при этом нисколько не смущаясь рядом стоящих мужчин.

– Мне страшно, – сипло признаюсь я, повернувшись к Глебу лицом, – ты же знаешь, что я до усрачки боюсь высоты.

– Не бойся Аличек. Я же с тобой, – успокаивающе шепчет он, целуя меня в кончик носа, – ты мне веришь?

– Угу, – киваю я, позволяя усадить себя на переднее сидение вертолета, рядом с пилотом.

– Нет, Глеб, прошу тебя, я не буду сидеть здесь без тебя, – реально паникую я, понимая, что место, предоставленное мне, позволит получить максимум впечатлений от вида и высоты, на которую мы поднимимся.

– Тише, мой хороший, – успокаивает меня Глеб, пристегивая ремнями безопасности, – я буду совсем близко, сразу же за тобой, – уговаривает меня он, поглаживая сильными руками по плечам, – расслабься и получай удовольствие.

Мой смех от пошлости и двусмысленности фразы сменяется протяжным воем, как только вертолёт начинаем набирать высоту.

Закрываю глаза руками, не в силах побороть охватившее меня чувство паники и ужаса, тугой спиралью скрутившей все мои внутренности...

– Алик, Алик… – раздается мягкий баритон Глеба из надетых мне на голову наушников, – мальчик мой, слушай мой голос, хорошо? – говорить не могу, просто киваю.

– Отлично, а теперь открой глаза… – начинаю яростно мотать головой из стороны в сторону, отказываясь выполнить просьбу, – открой и посмотри на меня, – настаивает мужчина, дотрагиваясь своими теплыми пальцами до моих ледяных и напряженных конечностей.

Убираю руки. Глаза по-прежнему зажмурены, а по лицу градом течет холодный пот.

– Ну что ты за трусишка такой, – смеется Глеб, стирая пальцами соленую влагу, – открой глаза, Алик, – с нажимом просит он, и я наконец-таки поддаюсь натиску его убеждения. Открываю глаза и впиваюсь пристальным взглядом в лицо любимого, стараясь не смотреть в сторону панорамного окна.

– Вот умница, – поощряет меня Глеб, проведя подушечкой большого пальца по губам, – а теперь медленно поверни голову и полюбуйся на прекрасный вид, – снова начинаю вертеть головой из стороны в страну, но Глеб меня осаживает. – Ты. Мне. Веришь?

Ну как тут можно сопротивляться, когда на тебя смотрят глазами полными обожания, а руки нежно поглаживают твоё лицо. Киваю и медленно начинаю поворачиваться к окну.

Ну что я могу сказать… Я дурак…

Первые секунды страха от головокружительной высоты и скорости сменяются не менее головокружительным восторгом от вида, что открывается мне с высоты птичьего полета.

***

Как только наш пилот Хьюго видит, что я пришёл в себя и уже адекватно начал воспринимаю происходящее, приступает к выполнению своих прямых обязанностей, не только как пилота, но и как экскурсовода.

За то время, что мы проводим в воздухе, пока ещё не стемнело, успеваем облететь весь Цюрих в доль и по перек. Познакомиться с его богатой и старинной архитектурой, узнать множество исторических фактов, а так же мифов и легенд. Пролететь над Люцерном. Полюбоваться реками и озерами, что в богатстве раскидала по всему периметру и подножью Швейцарских Альп сама матушка природа.