А потом мы снова возвращаемся в Цюрих, чтобы увидеть, как приобразился до неузноваемости город, словно его окунули в звездную пыль.
– Глеб, это потрясающе, – уже не первый раз повторяю я эту фразу, любуясь купающимся в огнях мегаполиса, – а можно мне к тебе? – спрашиваю я, поглядываю на мужчину щенячьими глазами.
И получив неохотное одобрение пилота на столь вопиющее нарушение правил техники безопасности, перебираюсь на заднее сидение, рядом с Глебом.
– Спасибо тебе, – шепчу я, прижимаясь к сильному телу мужчины, – это самый фантастический подарок, что я когда-либо получал в своей жизни.
– С новым годом, Аличек! – улыбается Глеб, радуясь моему восторгу и счастью.
А я тем времени понимаю, что вот он момент… Либо сейчас, либо никогда…
– Глеб, – зову я, заглядывая ему в глаза.
– Что, мой хороший?… – отзывается он, поглаживая мое лицо руками.
От волнения и страха, начинает кружиться голова, сердце гулко стучит где-то в районе горла, сдавливая его спазмом. Сглатываю вязкую слюну, откашливаюсь и говорю:
– Люблю тебя, – выдыхаю я, прижимаясь к его губам. Целую нежно, вкладывая в этот поцелуй всего себя целиком и без остатка…
* Добрый день, Ганс. Я прошу прощения за задержку. Мы уже почти подъехали.
Глава 19
========= Глеб ========
«Люблю тебя»… Всего два слова, и мой мир разлетается на миллиарды осколков, наполняя душу и разум небывалым счастьем и теплом.
Целую Алика и поверить не могу, чем заслужил столь щедрый подарок судьбы.
Еще ни разу наш поцелуй не был настолько чувственным и нежным, пропитанным любовью и надеждой на светлое будущее.
Остается лишь последний штрих…
– Je t'aime, mon petit… – шепчу я на ушко Алику, разорвав наш упоительно-сладкий поцелуй, – Liebe Dich… – прикусываю мочку, – Te amo… – скольжу языком по ушной раковине, – Love you… – очерчиваю языком острую скулу, – Люблю тебя… – выдыхаю в полуоткрытые губы Алика, увлекая нас в новый чувственный поцелуй.
С небес на землю нас возвращает пилот, многозначительно покашливая в микрофон наушников, которые благополучно болтаются у нас на шее, дабы не мешать очень важному процессу.
Интересно, он всё слышал, что мы тут говорили друг другу или нет?
– Мы идем на посадку, вам стоит пристегнуться, – чуть более хрипловатым голосом, чем обычно, просит нас Хьюго, тем самым выдавая своё смущение и волнение. Выходит, что слышал…
Как и в первый раз, помогаю Алику справиться с непослушными ремнями, которые ходуном ходят в его дрожащих руках.
– Ну что ты, успокойся, всё будет хорошо, – тихо говорю я, сжимая рукой его ладони, – посадка будет мягкой, вот увидишь.
– Это не из-за посадки, – признается Алик, а я отчетливо вижу дорожки слез на его щеках.
========= Алик ========
Никогда не думал, что счастье может быть таким всепоглощающим. Лишающим реальности, дарующим чувство невесомости и ни с чем не сравнимое ощущение покоя и радости.
Признание Глеба до сих пор эхом отзывается у меня в голове, полностью вытеснив из нее любые другие, ненужные в этот упоительный момент, мысли.
Слезы катятся из моих глаз беспрерывным потоком. Ничего не могу с этим поделать, да и не хочу. Мне плевать, что мужчины не должны плакать, плевать, что сейчас я уязвим, словно народившийся котёнок, плевать, что помимо нас с Глебом, в этом замкнутом пространстве есть кто-то ещё…
Этот момент мой и только мой…
***
Садимся плавно и мягко, как и предсказывал Глеб. Он снова помогает мне справиться с ненавистными ремнями. От переизбытка эмоций чувствую себя пьяным. Голова кружится, тело ватное, в горле сухость.
– Алик, ты в порядке? – обеспокоенно спрашивает Глеб, заглядывая мне в лицо.
– Не знаю, – честно признаюсь я, – мне как-то не по себе.
– Не переживайте, – обращается к нам с Глебом Хьюго и без перевода оценив мое состояние, – такое бывает с непривычки. Поспите, и всё пройдет. Всего доброго, – прощается он и снова возвращается в вертолет.
– Ну как полетали? – лучезарно улыбается Ганс, вопросительно приподняв бровь.
– Отлично, спасибо Вам, – энергично отзывается Глеб, пожимая руку мужчине, – вот только моему другу что-то нехорошо, Вы извините нас, но мы поедем.
– Да, конечно, – кивает мужчина. – Может быть, врача?
– Со мной все в порядке, – твердо говорю я, останавливая поток бессмысленных переживаний. – Это всего лишь банальное переутомление и всё.
– Тогда не смею Вас больше задерживать. До свидания. Был рад знакомству.
– Взаимно, всего доброго, – прощаемся мы и уходим.
В машине вырубаюсь, как только голова касается подголовника…
Как доезжаем до отеля, не помню, как поднимаемся в номер тоже. Единственный проблеск воспоминания – теплые руки любимого, бережно раздевающие и укладывающие меня спать…
***
Как и обещал Глеб, оставшиеся дни, мы много гуляем по городу, – насколько позволяет это сделать его еще не совсем здоровая нога, – катаемся на машине, занимаемся любовью, спим и едим…
Но у всего хорошего есть нехорошее, я бы даже сказал, паскудное, свойство быстро заканчиваться. Вот и наши каникулы подошли к концу…
Прощаюсь с Люцерном и Швейцарией с теплой улыбкой на устах. Это страна стала для меня особенной, я бы даже сказал, волшебной…
***
В ночь на девятое января мы приземляемся на родную землю. Поэтому поводу испытываю двоякое чувство радости и грусти.
С одной стороны, я соскучился по дому, по Максу, да и по городу тоже, а с другой - хорошо понимаю, что возвращение несет за собой ряд трудностей, с которыми придется столкнуться в самом ближайшем будущем.
Там, на чужой земле, мы были свободны от предрассудков и стереотипов. Мы не боялись быть узнанными и осужденными. Не стеснялись быть самими собою. Там я знал, кем прихожусь Глебу, здесь же это является вопросом номер один в моем списке неизвестности…
========= Глеб ========
Сразу же по возвращению в Россию меня затягивает в водоворот привычной жизни с такой бешеной скоростью, что я и глазом не успеваю моргнуть, как уже сижу на рабочем месте, в авральном порядке решая кучу вопросов, у которых нет праздников и выходных.
Субботу и воскресенье провожу в разъездах по родным и близким. Всех нужно поздравить с наступившим Новым годом и Рождеством, подарить подарки, расцеловать и рассказать, что отдохнул я просто шикарно. А вот с кем – не ваше дело.
Все эти дни, наполненные семейными хлопотами и работой, мы с Аликом не видимся, лишь изредка созваниваясь. Его друзья и близкие, так же, как и у меня, требуют его внимания и присутствия. На остальное просто не хватает времени.
Я понимаю, что уже скоро наступит день, когда нужнот будет решить вопрос о переезде Алика ко мне, но всё никак не могу отважиться на это, потому как знаю, стоит мне совершитт этот последний шаг и очень многое в моей жизни изменится навсегда. Жизнь перестанет быть только «моей», она станет «нашей». Перестану существовать «я», появимся «мы».
Вносить изменения в свои привычные устои всегда страшно, особенно когда тебе под сорок. Вот и мне страшно. Да, я люблю Алика, как и он меня, но это еще не залог счастливого будущего.
Он молод, красив, горяч и импульсивен. Сегодня он любит меня, а завтра кого-то другого. Да, я понимаю, что мною руководит мое природное недоверие и страх быть преданным и обманутым, но как же хочется хоть раз в жизни взять и поверить, вопреки здравому смыслу, логике и разуму. Просто взять и пойти на поводу у собственного сердца и плевать на все…
Да, пожалуй, я так и сделаю…
***
В понедельник вечером вызываю к себе Дмитрия.
– Глеб Маркович, вызывали? – спрашивает у меня водитель, заглядывая в кабинет.
– Да, проходи, присаживайся, – киваю я, рукой указывая на кресло за столом для переговоров, – Дим, скажи, как давно ты на меня работаешь? – начинаю разговор издалека.
– Хм… Около четырех лет, – немного удивленно отвечает парень.