– Ты доволен своей работой, зарплатой? – продолжаю свой допрос я.

Вижу, что парнишка начинает нервничать, беспокойно ерзая по креслу.

– Дим, расслабься, я не собираюсь тебя увольнять…

– Глеб Маркович, меня все устраивает, – импульсивно выпаливает Дмитрий, подаваясь корпусом вперед, – если Вам что-то не нравится в моей работе, Вы только скажите, я исправлюсь.

– Не сомневаюсь, – усмехаюсь я, пряча улыбку за указательным пальцем, приложеным к губам. Вот нравится мне этот парнишка. Хороший и надежный человек, верный и преданный сотрудник. Уважаю таких.

– Я понял тебя, Дим. Хорошо, тогда перейду к сути. Перед тобой лежит папка, открой ее.

Несколько секунд наблюдаю, как парень опасливо выполняет мою просьбу.

– Это договор о неразглашении тайны, – поясняю я то, на что в данный момент смотрит Дмитрий.

– Так я же уже такой подписывал, когда устраивался к Вам на работу, – растерянно моргает он, поглядывая на меня темными глазами.

– Ты подписывал договор о неразглашении коммерческой тайны, это же, – указываю рукой на лежащие перед ним бумаги, – договор о неразглашении сведений о моей личной жизни.

После этих слов парень зависает, явно не въезжая в то, что я имею в виду.

– Я объясню, что это значит, – поднимаюсь и пересаживаюсь к нему поближе, – подписав данный документ, ты обязуешься молчать обо всем, что можешь узнать о моей личной жизни в процессе нашей с тобой работы. Ты не имеешь права: распространять, продавать, сливать или еще что-то делать с появившейся у тебя информацией. Никто не должен знать, что происходит у меня в жизни вне этих стен. Ни мамы, ни сестры, ни друзья и подружки. Это понятно? – уточняю, дабы знать, стоит ли продолжать дальше.

– Понятно, Глеб Маркович, – немного испуганно и растерянно отвечает Дима.

– Что ж, тогда идем дальше. За нарушение данного договора предусмотрен штраф в размере десяти миллионов рублей и увольнение по статье с волчьим билетом по жизни, – в течение последующих пяти минут любуюсь охреневшим лицом парня, пытаясь угадать ход его мыслей.

– Хочу добавить, что подписав данное соглашение, твоя нынешняя зарплата увеличится в два раза, – заканчиваю я, откидываясь на спинку кресла, – твое решение, Дим?

– А можно я прочитаю договор? – обескуражено спрашивает парень, беря в руки белые листы бумаги.

– Нужно, Дима, нужно, – улыбаюсь я, возвращаясь за свой рабочий стол.

На какое-то время ухожу в работу, забыв про парня.

– Я согласен, Глеб Маркович, – хриплый голос водителя нарушает тишину моего кабинета, – можно мне ручку, я подпишу?

– Конечно, держи, – спокойно говорю я, протягивая ему свой «паркер».

На самом деле варианта, что Дима может и не согласиться, я даже не рассматривал. Надо быть полным идиотом, чтобы отказаться от такого халявного повышения зарплаты только за то, что ты будешь держать язык за зубами и закрывать глаза на некоторые моменты частной жизни.

– Хорошо, раз с формальностями мы покончили, кое-что тебе расскажу, чтобы не было потом открытых ртов и выпученных глаз.

Дима реагирует правильно: весь подбирается и приосанивается, готовый слушать и внимать. Улыбаюсь и говорю:

– В скором времени в мой дом переедет жить молодой человек по имени Альберт, с которым вы так или иначе будете контактировать. Это неизбежно, – слежу за реакцией парня, но ее нет, странно…

– Вижу, что ты не понял смысла, заложенного в мои слова. Ок, я поясню. Алик - мой бойфренд, – да-а-а-а, вот она, та самая реакция, которою я и ждал.

Челюсть Дмитрия падает на стол, а сам он в полном недоумении смотрит на меня, пытаясь осмыслить то, что только что услышал.

– Ну вот, теперь я вижу, что мы поняли друг друга, – улыбаюсь я, наблюдая за тем, как парень пытается взять себя в руки, – очень надеюсь, что новые обстоятельства моей ориентации никак не повлияют на наши с тобой деловые отношения.

– Нет, что Вы, – выходит из ступора Дима, активно качая головой из стороны в сторону, – просто Вы застали меня врасплох… я…э… понимаете, и подумать не мог, что Вы из этих… Ох, простите, я что-то не то несу…

– Ничего. Я понимаю тебя, Дим. Такие вещи шокируют, особенно, когда ты искренне во что-то веришь и не допускаешь мысли, что это может быть не так. – Я рад, что на лице парня нет и тени брезгливости и отвращения. Это все-таки внушает доверие и веру, что мы с ним сработаемся, учитывая новые обстоятельства.

– Ладно, Дим, у меня еще полно работы, так что можешь быть свободен, позже я тебя наберу.

– Как скажете, Босс, – озорно улыбается этот паршивец, шустро выскочив за дверь моего кабинета.

Что ж, начало положено, осталось только поговорить с Аликом…

Глава 20

========= Алик ========

– Вы что, издеваетесь? – зло шиплю я в трубку, еле сдерживаясь, чтобы не начать орать матом, – вы же сами меня заверили, что заказ будет готов в начале января, а уже почти конец месяца?

– Альберт, я, безусловно, понимаю всю степень Вашего негодования, но прошу Вас, поймите, в сложившейся ситуации нет нашей вины, – обреченно вздыхает менеджер на другом конце связи, – поверьте, от этого форс-мажора пострадали не только Вы, но и мы сами. Вы же понимаете, что являетесь не единственный наш клиент, сделавшим заказ до Нового года...

– Ну и какой выход из сложившейся ситуации Вы мне предлагаете? – бесцеремонно перебиваю я мужчину, выплескивая на него все свое раздражение и негатив, накопившее у меня за последние две недели.

– Я же уже Вам сказал, только ждать…

– Сколько?!

– Не могу точно сказ…

Договорить он уже не успевает, потому что я резко бросаю трубку.

– Ну и какая бешеная моська тебя покусала? – удивленно спрашивает Макс, дожевывая ролл и макая в соевый соус следующий.

– Да бесит такой непрофессионализм, – рычу я, запихивая в рот суши.

– Пф… – недоверчиво фыркает Макс, делая глоток зеленого чая, – вот только мне эту хрень заливать не надо, хорошо? – просит он, прикуривая сигарету. Затем откидывается на спинку дивана и внимательно на меня смотрит. – Ты в последнее время какой-то дерганный, словно у тебя ПМС и климакс в одном флаконе…

– Да пошел ты, – порывисто обрываю я друга, нервно подкуривая тонкую сигарету.

– Ты же вроде как бросил?! – саркастически замечает Макс, не обращая внимания на мой агрессивный тон и поведение.

– И снова начал…

– Блядь, Алик, ты заебал, – всё-таки не выдерживает моего язвительного поведения друг, наклоняется через стол и рычит, – у тебя что, жесткий недоёб? С Глебом посрался, так теперь весь мир виноват? Так что ли?

Прикрываю глаза, делаю пару вдохов-выдохов, дабы успокоиться. Что-то я и правду срываюсь на всех по поводу и без. С силой растираю лицо руками и говорю:

– За всё то время, что мы вернулись из поездки, я ночевал у Глеба всего лишь раз, – тяжело вздыхаю я, лохмачу волосы и продолжаю, – он ведет себя так, словно и не было этих десяти дней счастья, не было того головокружительного признания, как будто вообще ничего этого не было…

– Алик, ты меня пугаешь, – обеспокоенно признается друг, неодобрительно качая головой из стороны в сторону. – Тебе эта ситуация ничего не напоминает, чувства дежавю не вызывает?!

– А без сарказма никак? – снова завожусь я, нервно постукивая пальцами по столешнице.

– Никак! – передразнивает меня друг, кривя свои тонкие губы. – Вот ты мне скажи, ты хоть раз поговорил с Глебом о том, от чего уже целую неделю ходишь так, словно тебе кол в задницу вставили? – Макс снова закуривает, комкает красную салфетку в руках и отбрасывает её в сторону. – Алик, язык человеку дан, чтобы им пользоваться по назначению, а не только для того, чтобы его…

– Я понял тебя, – резко останавливаю я друга, прежде чем он закончит свою похабную мысль, – можешь не продолжать.

– Алик, поверь, я знаю, как сложно бороться с глупыми предрассудами и разыгравшейся гордыней, но такова жизнь и без этого никак, – разводит руками друг, выпуская белую струю дыма в потолок, – в отношениях всегда кто-то должен быть гибче и мудрее. Ты же сам прекрасно знаешь, Глеб брутал, он по определению не будет думать о «розовых единорогах». В первую очередь он мужик, владелец крупной компании и хозяин собственной жизни. Ты что думаешь, десять дней, проведенных в розовых соплях изменят его до неузнаваемости? – резонный вопрос, задумываюсь над этим, потирая пальцами лоб. – Да и потом, захочешь ли ты видеть рядом с собою другого Глеба? Мягкого и пушистого, безвольного и покорного – прирученного зверя… Подумай над этим Алик, – наставительно говорит Макс, ткнув в мою сторону зажатой в пальцах, сигаретой, – ответь для начала на все эти вопросы, а уже потом исходи на гомно, поливая им всех вокруг.