– Да, но я же уже сказал тебе, что идиот! – выкрикиваю я, срывающимся голосом. – На самом деле я так не думаю, просто...

– Думаешь Алик, ты и сейчас так думаешь! – удрученно говорит Глеб, поднимаясь из кресла.

Паника, что он сейчас уйдет, сковывает меня панцирем ужаса. Что я наделал. Какой же я кретин.

– Глеб, умоляю, выслушай меня...

– Я руки хочу помыть, можно? – вопросительно вскидывает он брови, возрившись на меня с высоты своего роста.

Информация не сразу доходит до моего перепуганного и пьяного мозга, поэтому сижу и хлопаю глазами, словно кукла.

– Алик, я никуда не ухожу, – успокаивающе заверяет меня Глеб, правильно расценив мой нервозный порыв в свою сторону.

========= Глеб ========

Скрывшись в спасительной тишине ванной комнаты, пытаюсь осмыслить ситуацию в которую угодил по милости Алика. Это же надо было так себя накрутить за каких-то несчастных две недели. Уму непостижимо. С этим срочно нужно что-то делать, а иначе моя жизнь потратиться в ад, в котором я не смогу жить...

Вернувшись в комнату, беру Алика за руку и веду его к дивану.

– Садись, – с нажимом прошу я, наблюдая за потерянным лицом парня, – а теперь слушай и запоминай, – чтобы наши глаза были на одном уровне, присаживаюсь напротив на приземистый журнальный столик, сколоченный из добротного дерева, – я никогда не бросаю слов на ветер и никогда не даю ложных обещаний… Помолчи, пожалуйста, – строго пресекаю его попытку меня перебить, – я жесткий, деспотичный, женатый на своей работе тридцатисемилетний холостяк, которому уже поздно что-либо менять в своей жизни. И тебе, мой хороший, так или иначе, придется с этим смириться, хочешь ты этого или нет, а иначе у нас нет будущего.

На последних словах, глаза Алика в ужасе распахиваются, а сам он, закусив нижнюю губу, усиленно трясет головой, выражая этим протест.

– Поэтому, – уже более примирительно говорю я, заглядывая в синие омуты, в которых плещется страх вперемешку с раскаянием, – впредь, если у тебя возникают какие-либо сомнения на мой счет, ты приходишь ко мне, и мы вместе решаем, что с этим делать. Договорились? – обхватываю его лицо руками и пристально в него смотрю, ожидая ответа.

– Да, – сдавленно выдыхает Алик, нервно сглатывая слюну, – Глеб, я никогда не считал тебя балаболом, – торопливо добавляет он, прижав свои руку к моим, – это все из-за моих идиотских страхов, понимаешь…

– Расскажи мне о них, – шепотом прошу я, продолжая считывать его эмоции.

– Я очень сильно боюсь предательства и боли, – глухо отзывается Алик, пряча от меня глаза за темной завесой ресниц.

– Ничего не хочешь мне рассказать? – в очередной раз делаю попытку выснить о событиях двухлетней давности, что незримой тенью последуют его и сейчас.

– Нет, а что? – прикидывается дурачком Алик, невинно заглядывая мне в глаза.

– Не бери в голову, малыш, – усмехаюсь я, надавливая большим пальцем на его нижнюю губу, которую он так усиленно кусает, – лучше в рот, проще выплюнуть.

Судорожный вздох, что срывается с его порочных уст, волной желания проходиться по моему телу, тяжестью оседая в паху. Сам же Алик, приоткрыв рот, медленно втягивает в него мой палец и сладко его посасывает, то прикусывая, то зализывая, проходясь по окружности влажным языком.

– Я, вообще-то, поговорить приехал, – вмиг севшим от возбуждения голосом сообщаю я, растирая пальцем слюну по покрасневшим губам парня.

– Потом, – выдыхает этот паршивец, утягивая меня на диван за лацканы пиджака, – хочу тебя… – шепчет Алик, покрывая мое лицо и губы легкими, невесомыми поцелуями, – пожалуйста, Глеб… трахни меня… – с мольбой просит он, призывно заглядывая мне в глаза, – сильно, жестко… прошу тебя…

От пошлости слов, порочности голоса и блядского облизывания губ сносит крышу.

С глухим рычанием набрасываюсь на Алика, впиваясь в рот болезненно-грубым поцелуем, наказывая тем самым за глупое и инфантильное поведение.

Зарывшись рукой в волосы на затылке, с силой оттягиваю их назад, открывая доступ к соблазнительной шее. Долго и со вкусом вылизываю ее языком, ощутимо прикусывая нежную кожу зубами. Алик томно стонет и поскуливает, беспрестанно потираясь пахом о моё бедро. Немного отстранившись от пылающего тела, кладу руку на вздыбленную ширинку и с силой ее сжимаю.

Мой мальчик тут же откликается на эту ласку, дугой выгибаясь мне навстречу…

От жара во всем теле и грохочущего желания в висках начинает темнеть в глазах. Нужно избавиться от одежды, но сделать это лежа на узком диване не представляется возможным, поэтому резко встаю, увлекая за собой и Алика.

Раздев нас обоих, властно требую завести руки за спину. Как только он повинуется, поощряю за покорность легким поцелуем между лопаток.

– Глеб, что ты задумал? – обеспокоенно спрашивает Алик, непонимающе посматривая через плечо.

– Помнится мне, ты хотел, чтобы я тебя трахнул, – с хрипотцой в голосе отвечаю я, стягивая его запястья ремнем, вынутым из брюк, – сильно и жестко, так? – с придыханием интересуюсь я, тщательно вылизывая отдающее жаром, ушко. Разворачиваю парня к себе лицом и заглядываю в его полные страсти глаза.

– Да… – выдыхает Алик, подаваясь вперед, – поцелуй меня, прошу тебя…

– У-у, – с дразнящей улыбкой на губах отзываюсь я, еле сдерживаясь, чтобы самому не наброситься на парня, – ты получишь ровно столько, сколько заслужил, – решительно говорю я и, больше не теряя времени на разговоры, ставлю Алика на колени и вжимаю его грудью в мягкую поверхность дивана. Первый хлесткий удар ладонью, который опускаю на его голую ягодицу, громким шлепком разносится по всей квартире, срывая с губ моего мальчика болезненно-удивленный возглас.

– Это тебе за то, что в молчанку играл… – вибрирующим от напряжения голосом говорю я, наклонившись в уху парня. Прикусываю его и снова опускаю ладонь на гладкую ягодицу.

Два ярких отпечатка светофором загораются на бледной коже, вызывая во мне болезненное желание вылизать и пожалеть раздраженную поверхность.

– Это за то, что сомневался во мне, – снова удар, потом еще один и еще, – а это на будущее, чтоб не смел себя больше накручивать, - последующие несколько ударов выходят особенно хлесткими, срывая с губ Алика болезненный возглас в виде протяжного стона.

Покончив с воспитательной частью, опускаюсь рядом со своим любовником на колени и начинаю нежно поглаживать его разгоряченную кожу мягкими круговыми движениями, дабы успокоить и унять жар. Затем развожу ноги парня пошире и устраиваюсь между ними, вжимаясь пахом в раскрывшиеся полушария ягодиц.

Алик протяжно стонет, потираясь промежностью о мой напряженный член. От этого полного страсти движения моё тело скручивает спиралью такого необузданного желания, что еле удерживаю себя на месте, дабы не ворваться в Алика прямо сейчас.

– Не ерзай, – сквозь зубы шиплю я, пытаясь удержать разваливающийся на части самоконтроль, – иначе я тебя снова отшлепаю, – в подтверждение серьезности своих слов звонко опускаю руку на его правую ягодицу.

– Ауч... – хнычет Алик, подаваясь корпусом вперед, – не надо, я больше не буду...

– А вот это мы еще посмотрим, – говорю я, снова потираясь пахом между его покрасневших ягодиц, – хочешь, чтобы я тебя трахнул, да? – задаю я провокационный вопрос, замирая на месте, но продолжая вжиматься в зад парня.

– Да… Пожалуйста, сделай это… – тут же отзывается Алик, снова подавшись назад, напрочь игнорируя все мои предупреждения.

– Гр-р… – рычу я сквозь стиснутые зубы, снова отвешивая очередной шлепок по розовой ягодице, – стой смирно, если не хочешь, чтобы я тебя порвал, – угрожающе говорю я, находясь в одном единственном шаге от того, чтобы не сорваться и не взять парня без подготовки.

На несколько секунд Алик замирает, обдумывая мои слова, но потом снова начинает толкаться задом в мой пах, имитируя половой акт…

И эта капля становится последней в чаше моего терпения и самоконтроля…

С глухим рычанием набрасываюсь на любимого, яростно вылизывая его шею и загривок. Алик всхлипывает, ерзает и постанывает…