Однако когда Джейн побрела в их спальню одна, Ви знал, что соглашался с этим заявлением совсем в другом значении.

И от этого ему должно быть грустно.

Но он ничего не чувствовал.

59

Когда кто-то постучал в дверь Куина, он не собирался вставать с постели, чтобы ответить ищущему внимания. У него остался еще час до встречи в кабинете Рофа, где ему скорее всего вставят по первое число - и возможно, вышвырнут из Братства за компанию с Тором - и он был практически не пригоден ни к чему другому, кроме как умудриться принять душ и одеться.

Например, не способен к попыткам цивилизованной беседы. Или вообще делать что-то, помимо дыхания.

Стук стал громче.

Подняв голову и обнажив клыки, он открыл рот, чтобы произнести "отвали-нахрен..."

Но вместо этого вскочил на ноги.

Ломанувшись вперед, он распахнул дверь так, будто по ту сторону стояли герлскауты, принимающие заказы на печенье До-си-дос.

Блэй стоял в коридоре и выглядел таким съедобным, что его нужно было признать вне закона. Тело его было покрыто кожей и оружием - что для Куина было любимым нарядом парня. Если не считать полной наготы.

- Не возражаешь, если я войду?

- Да. То есть, нет, дерьмо, прошу. Ага, входи.

Черт, да если бы все прошло более гладко, то напоминало бы губку Брилло[116].

Блэй закрыл дверь, и его прекрасные глаза метнулись к колыбелькам.

- Хочешь их увидеть? - спросил Куин, отступая в сторону, хоть и не стоял на дороге.

- Да, хочу.

Блэй подошел к ним, и хоть он стоял к нему спиной, Куин чувствовал улыбку на его лице, когда он поприветствовал сначала одного, а потом другого малыша.

Но когда он вновь повернулся, то всем своим видом выражал деловой настрой.

Вот оно, подумал Куин, подходя и садясь на постель. Ответ на всю его оставшуюся жизнь. И не зная отдельных деталей, он осознавал, что это будет больно.

Блэй полез в свою кожаную куртку.

- Я не хочу этого.

Когда он вытащил подготовленные Сэкстоном документы, Куин почувствовал, как его сердце упало. Он мало что мог предложить, кроме своих проклятых детей. Если Лирик и Рэмп не вернут мужчину, ничто уже не вернет...

- Я люблю тебя, - сказал Блэй. - И я прощаю тебя.

Долю секунды Куин просто не мог расшифровать слова. А потом, когда они улеглись в голове, он был уверен, что расслышал их неправильно.

- Я скажу это снова. Я люблю тебя... и я тебя прощаю.

Куин вскочил и пересек разделявшее их расстояние быстрее удара молнии. Но сильная рука остановила его прежде, чем он смог поцеловать парня.

- Подожди, - возразил Блэй. - Я должен кое-что сказать.

- Что угодно, я на все согласен. Что угодно, вообще все, я в деле.

- Хорошо. Тогда ты помиришься с Лейлой.

Куин сделал шаг назад. Еще один.

Блэй хлопнул ладонью по документам.

- Ты меня слышал. Мне не нужны никакие законные родительские права. Тебе не нужно устраивать этого показушного дерьма - хотя я оценил проявление чувств, и честно говоря, это убедило меня, что ты настроен серьезно. Но ты сказал, что сделаешь что угодно, и я считаю тебя мужчиной слова. Ты не сможешь помириться со мной, пока не помиришься с Лейлой.

- Я не знаю, смогу ли сделать это, Блэй, - Куин вскинул ладони. - Я не веду себя как засранец, серьезно, нет. Просто... я знаю себя. И после того, как она подвергла их такой опасности и так долго врала, чтобы это скрыть? Я не могу забыть это, даже ради тебя.

- Думаю, тебе стоит сосредоточиться больше на том, каков из себя Кор, а не на том, что сделала она.

- Я знаю, каков он. В этом и проблема.

- Ну, я только что говорил с Тором, который мне все рассказал...

Куин махнул руками и принялся разгуливать по комнате.

- Ох, да брось...

- И я правда считаю, что тебе нужно пересмотреть вещи.

- Я не забуду случившееся, Блэй. Я не могу.

- Никто тебя об этом и не просит.

Меряя шагами комнату, Куин решил, что все эти разговоры об Ублюдке превращают все в гребаный День Сурка. Без Билла Мюррея[117]. Так что да, отстой.

- Слушай, я не хочу с тобой спорить, - сказал он, остановившись и посмотрев на Блэя через всю комнату.

- Я тоже не хочу. И мы не станем из-за этого спорить, потому что я не буду больше это обсуждать. Ты миришься с Лейлой, или я не возвращаюсь.

- Какого черта, Блэй - как ты можешь связать нас с ней?

- Я связываю нас с семьей. Эти двое, - он указала на колыбельки, - и мы трое. Мы семья, но только если будем держаться вместе. Кровь мало что значит, и после устроенного твоими родителями дерьма ты знаешь это не понаслышке. Если мы не можем - если ты не можешь - простить, любить и жить дальше, то мы с тобой долго не протянем, потому что я не стану сидеть и притворяться, что меня устраивает, как ты отталкиваешь свою бедную дочку лишь потому, что она выглядит как ее мамэн. Или ждать, пока я сделаю что-то, с чем ты не сможешь смириться. Ты бросил мне вызов простить тебя за то, что ты сделал - и я простил. Теперь я ожидаю от тебя того же в адрес Лейлы.

Блэй направился к двери.

- Я люблю тебя всем сердцем, а когда вы с Лейлой родили этих детей? Вы подарили мне полную семью. И я хочу вернуть свою семью, в целости и сохранности - и это включает Лейлу.

- Блэй, пожалуйста...

- Это мое условие. И я буду его придерживаться. Увидимся на патрулировании.

Когда Кор уже готов был покинуть ранчо незадолго до полуночи, он позволил своей шеллан проверить застежки на бронежилете. Она была крайне дотошна, до такой степени, что ему начало казаться, что если бы она пристегнула бы себя к его груди, если бы могла.

Поймав ее руки, он один за другим перецеловал кончики ее пальцев.

- Я счастливый мужчина, раз обо мне заботятся таким образом.

Мойры, он ненавидел ее беспокойство. Он сделал бы что угодно, чтобы заменить его радостью - особенно поскольку боялся, что впереди ее ждало еще больше печали. Если он переживет эту ночь, если Братство выполнит то, чего хочет Роф, они по-прежнему в тупике.

- Боюсь, я не могу тебя отпустить, - сказала Лейла с робкой улыбкой. - Боюсь... я не вынесу твоего ухода.

Когда ее голос дрогнул, Кор закрыл глаза.

- Скоро я вернусь домой.

Он поцеловал ее, чтобы они больше не могли говорить об этом, и когда она яростно отозвалась на его объятия, он попытался запомнить каждую деталь того, каково чувствовать ее рядом, каковы на вкус ее губы, каково ощущать ее запах в носу.

Наконец, отстранившись буквально на дюйм, он пристально посмотрел в ее бледно-зеленые глаза. Его любимый цвет, как оказалось. Кто бы мог подумать, что у него он есть?

А затем Кор ушел и не обернулся. Не посмел.

Подходя к раздвижной двери, он ощущал запах ее слез, но все же не остановился на своем пути. Это уже никак нельзя было остановить.

Дверь не издала ни звука, когда он отворил ее, вышел и закрыл, тщательно стараясь не оборачиваться.

Выйдя на свет прожекторов на крыльце, Кор зашел за дальний угол гаража. Там стоял старый сарай, достаточно большой, чтобы вместить садовый трактор, и достаточно высокий для черенков мотыг и лопат.

Когда он открыл хлипкую дверь, ее петли издали протестующий скрип.

Потянувшись в темноту, он достал свою косу и повесил ее за спину на простой веревке, пересекавшей его грудь. Он не хотел приносить ее в дом, в котором находилась Лейла. Это казалось неправильным.

С ножами и пистолетами, которые он уже имел при себе, Кор был готов к чему угодно, будь то лессер или Брат.

Закрывая глаза и готовясь дематериализоваться, чтобы встретиться со своими мужчинами, он молился о двух вещах.

Первое - вернуться и увидеть Лейлу еще раз перед отбытием.

А второе - чтобы Роф действительно имел столько контроля над Братством, сколько он думал.

Забавно, как сильно связаны эти два факта.

60