Но проклятье, почему же сейчас они не могут заниматься сексом?

Внизу, в подвале, она приглушила освещение и включила телевизор, надеясь найти один из романтических фильмов, которые Бэт и Мариссе нравилось смотреть по кабельному. Новости. Новости. Реклама. Реклама...

Что же он там так долго, подумала она, покосившись на лестницу. Реклама. Реклама...

О, вот это отлично подойдет. "Пока ты спал"[87].

Но где же Кор?

Наконец, спустя, казалось, сотню лет, она услышала, как он спускается по лестнице.

- Я включил систему безопасности, - сказал он.

Она приглушила звук телевизора, где Сандра Баллок пыталась протащить рождественскую елку через открытое окно, а затем постаралась придать себе и своему одеянию какую-то соблазнительную позу на диване. Одеяние раздражало. Когда доджены прибирались в доме, они доставили для нее несколько одеяний Избранной, не зная, что она их больше не носит. Жаль, что это не нижнее белье. Со всеми этими свободными складками, поглощающими изгибы ее тела, едва ли она была королевой красоты во плоти.

Хотя ее мужчина явно предпочитал ее обнаженной.

Когда не пичкал ее едой, ага...

- О, - сказала она, глянув на поднос, который он принес с собой. Кор с таким же успехом мог притащить в подвал кухонный стол. Он сделал тосты из оставшейся буханки, приготовил еще яичницу и целый чайник горячего чая. Он также прихватил сливки, которые она не добавляла, и горшочек меда, который она ела.

- Ну, это... просто очаровательно, - сказала она, пока он ставил все это на кофейный столик.

Сев рядом с ней, он взял тост из стопки и принялся намазывать маслом.

- Я могу сделать это, - пробормотала Лейла.

- Мне нравится служить тебе.

Тогда снимай штаны, подумала она, скользя взглядом по огромным бедрам, натянувшим швы черных нейлоновых штанов, в которые он был одет. И то, как низ рукава его футболки с трудом натягивался на толстый обхват его бицепса. И тень щетины, темнеющей на его подбородке.

Впившись ногтями в свои колени, она посмотрела на его губы.

- Кор.

- Хмм? - спросил он, ножом нанося на тост математически точный слой масла.

- Хватит уже еды.

- Я почти закончил.

А я тут совсем кончила, подумала она.

Подавшись вперед, Лейла попыталась отвлечь себя разливанием чая, но безнадежно. Однако она заметила, как отвороты ее одеяния на груди разошлись в стороны.

Что ж, попытаем счастья.

Взявшись за узел на талии, она ослабила пояс и распахнула две половины одеяния, обнажая прозрачную сорочку, служившую традиционным нижним бельем для Избранных. Так, от этого тоже надо избавиться - и что вы думаете, когда она расстегнула крошечные жемчужные пуговки, освобождая их из петелек, они выскользнули с такой готовностью, будто рады были помочь.

Воспользовавшись этим, она сбросила с себя все, что укрывало ее тело, и улеглась на кучу своей одежды.

А он все еще возился с чертовым тостом.

Когда он слегка откинулся назад и оценил проделанную работу по намазыванию масла, у Лейлы мелькнула мысль, что хоть вся эта фишка со связанным-мужчиной-кормящим-свою-женщину очевидно имеет свои эволюционные преимущества, это просто нелепо.

Что он сделает следующим? Возьмет линейку и измерит слой вертикально?

- Знаешь, что хорошо подойдет к тосту? - сказал он, вновь опуская кончик ножа.

Ага, потому что на левом верхнем крае остался миллиметр, обделенный вниманием.

- Что?

- Мед, - пробормотал он.

- Воистину, думаю, он хорошо подойдет, - Лейла посмотрела на горшочек с медом. - Полагаю, ты прав, - протянув руку, она взяла мед и выгнула спину. - Мед хорош во многом.

Покрутив ложечкой, она вытащила ее из горшочка и поднесла к своей груди, и когда мед свесился и капнул, ее сосок поймал сладость. От щекотки Лейле пришлось прикусить губу, а потом еще больше янтарной жидкости капнуло на ее кожу, целая струйка поползла к ее животу.

- Кор...?

- Да...

Глянув на нее, он тут же окинул ее повторным взглядом - и уронил тост на поднос. Что стало облегчением, потому что ну серьезно, если она не могла выиграть битву с углеводами за его внимание, у нее серьезные проблемы.

Его темно-синие глаза мгновенно сделались обжигающими и очень, очень сосредоточенными на том, как мед медленно, мучительно, капля за каплей падал на ее грудь и сползал ниже, ниже... ниж.

- Мне интересно, - хрипло произнесла она, - мед слаще меня?

С этими словами она согнула ногу в колене и раскрыла перед ним свое естество.

Ее мужчина отшвырнул поднос так, как будто тарелка сказала что-то нехорошее об его воинах.

Вырвавшееся у него возбужденное рычание было больше похоже на Кора, как и вид кончиков поспешно удлинившихся клыков. А затем он поднялся над ней, мощные руки согнулись по обе стороны от ее тела, едва удерживая под контролем его огромную силу, когда его язык коснулся чуть ниже соска... чтобы поймать капельку.

Со стоном его теплые гладкие губы принялись захватывать и сосать, лизать и целовать. Голова Лейлы запрокинулась назад, но она повернулась, чтобы иметь возможность наблюдать за своим огромным мужчиной. Ощущения были столь эротичными, что она уже ощущала подступающий оргазм, но не хотела, чтобы это заканчивалось. Уже побывав с ним нетерпеливой, теперь она хотела наслаждаться каждой секундой, проведенной вместе с ним.

- Кор... посмотри на меня.

Когда его взгляд метнулся к ней, она поднесла ложечку ко рту и позволила остаткам меда упасть на ее язык. А потом она сама покружила языком, прежде чем втянуть ложечку в рот, достать... всосать и вытянуть обратно...

- Женщина, ты меня в могилу сведешь, - выругался Кор.

Ловким движением он забрал у нее ложечку и засунул обратно в горшочек с медом, как раз тогда, когда ее тело стало тем, что она на себя пролила - кости ее расплавились, мышцы расслабились. Когда ее ноги раздвинулись еще сильнее, он жестко завладел ее ртом, губы их приклеились друг к другу из-за липкости меда, его возбуждение прижималось к ее естеству через штаны.

Это продлилось недолго.

Грубыми руками он освободил свой член и очутился внутри нее, вминаясь внутрь и целуя ее, их тела нашли ритм столь жесткий, что диван раскачивался и ударялся о стену.

Жестче, быстрее, глубже, пока они уже не могли не отрывать друг от друга губы. Вскинув руки, она вцепилась в его вздымающиеся плечи, мышцы под гладкой кожей перекатывались как океан во время шторма...

Удовольствие раскололо ее подобно удару молнии, но в то же время сделало ее цельной - а потом он нашел собственное наслаждение, проливаясь в нее.

И Кор не остановился.

И не замедлился.

48

Сердце Блэя принялось отбивать чечетку, когда позади него открылась дверь на крыльцо и этот запах того-единственного предшествовал парню, подошедшему к перилам.

Плюс курения в том, что оно позволяет тебе занять руки. Минус курения в том, что когда ты решаешь изобразить занятость и стряхнуть пепел, дрожь рук становится заметно.

- Привет.

Блэй слегка кашлянул.

- Привет.

- Я рад, что ты здесь, - пауза. - Не думал застать тебя.

На мгновение Блэю захотелось заорать "Я тоже не думал, мудак!" Но это лучше оставить при себе, если он хотел казаться сильным, быть сильным... оставаться сильным.

Боже, почему Куин так хорошо пах?

- Я принес Рэмпа, - пробормотал Куин.

- В этом и был твой план, - вот только потом он нахмурился. - Где Лирик...

- О, она тоже здесь, ага.

С юга донесся тихий бриз, и Блэй представил его как балерину, кружащуюся в контролируемых вращениях над слегка синеватым снежным пейзажем. Больше не осталось листьев, с которыми можно крутить пируэты, все укрыто белым одеялом, но на краях земель вечнозеленые ветви, согнувшиеся под выпавшим на них весом, получили немного облегчения, поскольку снег их бремени слетал наземь.

Боковым зрением через окна позади Куина Блэй видел своих родителей, ходивших в уютном желтом свете кухни. Его мамэн настояла на шестичасовой непрерывной готовке, ее радость и счастье придали ей сил после тяжелых суток. И насколько сильной была ее радость, настолько сложно было вспомнить, что им пришлось под наркозом вправлять ее кость. Что под гипсом было швы. Что послезавтра ночью ей придется вернуться, чтобы доктор Манелло все проверил.