Тихо задыхаясь, я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как тлеющая бирюзовая синева смотрит на меня.

—Вся моя, — просто говорит он, но слова заставляют меня дрожать, несмотря на жару в комнате. Затем он делает это снова, на этот раз сильнее.

Я оглядываюсь по сторонам, но тут так тесно, что никто ничего не видит за моим длинным зимним пальто.Мой взгляд возвращается к нему, а моё дыхание учащается. Есть что-то невероятно сексуальное в том, что он решил сделать это в таком общественном месте.

—Я жду, Талия.

—Чего ждёшь? —я говорю хриплым голосом.

Его пристальный взгляд исследует моё лицо, когда его пальцы впиваются мне в бедро.

—Чтобы ты сказала мне взять тебя. Потребовала этого.

Наводящий на размышления комментарий Себастьяна напоминает мне о том глупом контракте, который мой мозг, кажется, временно забыл во время адского пламени между нами прямо перед пожарной сигнализацией прошлой ночью. Если бы я не была так сексуально расстроена, я бы нашла это забавной иронией.

—А как же контракт? —я хватаюсь за все, чтобы держать его в узде. Несмотря на горячие моменты, которые у нас были, я знаю, что его подпись на этой бумаге была единственной вещью, которая заставляла его держаться. Он человек слова, прежде всего.

Себастьян пожимает плечами.

—Этот придурок уволил меня два дня назад.

—Джаред тебя уволил? —я напрягаюсь. Ничто не мешает ему давить на меня сейчас. Серый только что стал черным. — Почему ты не сказал...

—Я сказал ему, что ты наняла меня. — Безжалостная улыбка трогает его губы. —Он был недоволен.

Я проглатываю свою нервозность.

—Уверена, это его здорово разозлило. Так почему ты все еще здесь?

Эта улыбка становится прямо-таки волчьей.

—Я жду, Талия.— Его большой палец останавливается на «местечке» на моих джинсах, что мгновенно меня возбуждает.  —Я хочу услышать, как ты говоришь, что хочешь меня.

Когда я начинаю сжимать губы, его большой палец давит на меня, мой живот трепещет, а пульс скачет от возбуждения.

—Ты произнесламоё имя, пока спала, —самодовольно произносит он. — Ты сделала это несколько раз прошлой ночью.

Я действительно произнесла его имя во сне? Щеки пылают, я наклоняюсь и пытаюсь убрать его руку, но он просто сжимает меня еще крепче и наклоняется ближе, говоря у моего виска:

—Неужели так сильно «болит» внутри, что подташнивает? Есть только одно лекарство, которое поражает тебя до глубины души, и я могу удовлетворить тебя.

— Слишком высокомерно,—я отвечаю ему прямо в челюсть, и сарказм обволакивает меня, как пуленепробиваемый жилет.

Он обхватывает мою шею сзади, когда его губы касаются моего уха.

— Не высокомерно. Уверенно. Так ты заставляешь меня чувствовать себя каждый раз, когда мы вместе. Невероятно, глубоко удовлетворённо.— Отступив, он пристально смотрит на меня.  —То, что у нас есть— это больше, чем связь, основанная на сильном влечении и сырой химии. Называй это дружбой, называй взаимным уважением на самом высоком уровне, называй как хочешь, Талия, но не игнорируй его существование. — Он наклоняет мой подбородок, заставляя посмотреть на него.—Я больше не позволю тебе отрицать нас надуманными оправданиями. Я хочу, чтобы ты посмотрела мне в глаза и сказала это.

Его глаза такие яркие и напряжённые, что у меня сердце колотится.

—Я хочу тебя, Себастьян, но этого недостаточно.

Он резко качает головой, его хватка становится крепче на моей челюсти.

—Да, этого чертовски достаточно.

Мой желудок делает кульбит, но он должен знать почему, даже если мой ответ означает, что он отвернётся от нас.

—Не для меня. Мне нужно…

—Наталия! —голос Джареда звучит над толпой. Он стоит в дверях и машет рукой, чтобы привлечь моё внимание.

Когда он пробирается сквозь толпу, Себастьян отпускает меня и говорит с низким рычанием:

—Согласно условиям контрактного соглашения BLACK Security, я вижу в нем угрозу вашему благополучию. Если это дерьмо попытается положить руку тебе на поясницу или прикоснётся к тебе другим интимным способом, я буду защищать тебя. То есть...я сломаю ему чёртову руку.

—Нет, не будешь! —шиплю я.

Его взгляд сужается до«смотри сама». Мой тоже сужается.

—Я рад, что нашёл тебя, —говорит Джаред, как только подходит к нам. Беспокойство написано на его лице, Джаред игнорирует низкий комментарий Себастьяна: «тебя не звали», и берёт мою руку в свои.

—Ты в порядке? Сегодня утром мне позвонили по поводу пожара, так как номер был первоначально забронирован на карточку компании.

Когда Джаред пытается потереть большим пальцем мою руку, я чувствую, как Себастьян напрягается.

—Да, это было довольно напряжённо.— Я вырываюсь из его захвата и поднимаю пустые корзины с выступа. Когда я поворачиваюсь и вижу довольную ухмылку на лице Себастьяна, я толкаю корзины ему в руки и отвечаю Джареду. —Я в порядке.

Джаред смотрит на Себастьяна, явно ожидая, когда тот отнесёт корзины обратно к прилавку. Удерживая выжидающий взгляд Джареда, Себастьян складывает корзины, затем поднимает их через плечо, а один из проходящих мимо официантов хватает их. Стряхивая раздражение от продолжающегося присутствия Себастьяна, Джаред переводит взгляд на меня.

—Сегодня утром мне сказали, что твоя охрана отменила сегодняшнее интервью для прессы. Я хочу, чтобы ты передумала.

—Я отменила ее,—говорю я, чтобы Джаред не сводил с меня глаз. Ему не нужно видеть, как убийственный взгляд Себастьяна сверлит его голову.

—Это же завершение тура, Талия. Не говоря уже о том, что это покажет, что ты ничему не позволяешь себя угнетать, что-то, чем я чрезвычайно восхищаюсь в тебе.

—Это будет красный флаг перед лицом психопата, который пытался убить ее прошлой ночью. Ни одна чёртова книга не стоит того, чтобы рисковать жизнью, —огрызается Себастьян.

—Вы уверены, что это было намеренно? —спрашивает Джаред, лицо его немного теряет цвет.

Себастьян скрещивает руки на груди.

—Поджёг был прямо у двери ее комнаты с использованием бензина в качестве катализатора. Ничто не может выглядеть более преднамеренно, чем это.

Проведя рукой по волосам, Джаред вздыхает:

—У нас никогда не было ничего подобного. Если у вас есть доказательства, мы должны позвонить в полицию.

—У нас нет достаточных доказательств угрозы жизни Талии, чтобы вызвать полицию, —говорит Себастьян. —Она зарегистрировала номер насвой псевдонимперед началом тура. Доступ к данным кредитной карты заблокирован в компьютерной системе, так что ответственный за поджог не мог использовать имя вашего издательства или ее, чтобы нацелиться на неё. На данный момент отель сотрудничает с общим расследованием поджога.

Должно быть, этим утром Себастьян звонил по этому поводу. Я поднимаю на него взгляд.

—Почему ты мне ничего не сказал?

—Я планировал ввести тебя в курс дела по дороге на автограф-сессию. — Взгляд Себастьяна смягчается, рассказывая мне все остальное. —Я не хотел, чтобы дело встало у нас на пути. Снова.

—Ты не против двух последних сессий, Талия? —спрашивает Джаред. —Я пойму, если ты захочешьотменить их при данных обстоятельствах.

Я киваю.

—С Себастьяном я буду в порядке.

Себастьян не отводит от меня взгляда, обращаясь к Джареду:

—Были приняты дополнительные меры безопасности, чтобы держать средства массовой информации в узде,и служба безопасности книжных магазинов в полной готовности. Талия будет в безопасности.

—Я бы хотел поехать сегодня на автограф-сессию,—говорит Джаред, разрывая гипнотизирующую связь Себастьяна со мной.

—Черт возьми, нет.

—Все будет хорошо, —говорю я, перебивая Себастьяна.  — Таким образом, ты сможешьзаняться СМИ, а люди Себастьяна смогут сосредоточиться на безопасности.— Я улыбаюсь, когда Себастьян крепко сжимает челюсть. Ему это не нравится, но он знает, что я права.

—Похоже на план, —говорит Джаред, потирая руки. —Я объявлю, что ты не хочешь тратить время на интервью в средствах массовой информации, чтобы больше пообщаться один на один сосвоими читателями. Не волнуйся, я превращу это в позитивный пиар для тебя.

* * * <br/><br/><br/><br/>

—У тебя ровно тридцать минут, —говорит Себастьян с порога между нашими комнатами.

—Ты можешь быть еще более властным? —я бормочу, снимая туфли и одновременно открывая чемодан.

Себастьян натягивает свитер через голову, растрёпывая волосы.

—Нам не пришлось бы торопиться, если бы младший член Лиги плюща не вытащил тебя перед камерами на нашем пути с последней сессии.

Я опускаюсь на колени и роюсь в чемодане в поисках второй туфли нюдового цвета.

—Он просто пытался завершить тур на позитивной ноте.

—А что случилось с «никаких вопросов и ответов»? (прим.: речь о том, что не должно было быть никаких разговоров репортёров с Талией)

Себастьян так раздражён, что я ставлю туфли на кровать и встаю лицом к нему.

—Так вот почему…. —мой комментарий застревает у меня в горле. Вид его мускулистой груди и аппетитного пресса, когда он пожимает плечами, на мгновение оглушает меня. Боже, какой он красивый. Когда он смотрит на меня и улыбается, я выпрямляю спину и поднимаю подбородок.

—Почему ты споришь со мной, когда у нас так мало времени?

Себастьян открывает рот, потом закрывает. Прежде чем закрыть за собой дверь, он говорит:

—Теперь у тебя есть двадцать восемь минут.

Раздражённо вздохнув, я быстро хватаю своё платье. Я люблю его прямые линии, узкую талию и приталенную юбку на пару дюймов выше колен. Но больше всего мне нравится его универсальность. Если я ношу жемчуг и нюдовые лодочки с ним, внешний вид ультра классический. Поменять жемчуг на блестящие, болтающиеся серьги и черныелодочки с шипами, и платье превращается из классического в сексуальное. Разгладивскладки на юбке, я надеваю пару классических жемчужных серёжек, затем беру косметичку и направляюсь в ванную.