С моей стороны было бы разумнее подождать до тех пор, пока она не успокоится, но я не особо терпеливый человек. Мне нужны ответы, и существует только один правильный.

- Почему у тебя тут лежит номер Линкольна?

Она резко поворачивает голову в мою сторону, и ее взгляд опускается на клочок бумаги. Она прекрасно знает о его существовании, но не похоже, что помнит, что оставила его здесь.

- Он был здесь.

Это был не тот ответ, на который я рассчитывал – совсем не тот.

- Он снова приходил?

- Он был здесь сегодня утром, когда я проснулась.

- В твоём доме? Прямо здесь? - спрашиваю я, указывая на пол.

- Истон, пожалуйста, только не надо устраивать разборки. У меня было хреновое утро.

- Я и не собираюсь устраивать разборки. Я просто спрашиваю свою девушку, почему какой-то мудак был в её доме. Поскольку, если я правильно помню, а я думаю, это так, ты сказала мне вчера, что я не могу остаться с тобой, потому что тебе необходимо выспаться, прежде чем мы начнём сборы. Я оставил тебя, как ты этого и хотела, но если я выясню, что причина была в нём, то дело добром не кончится.

- Ты мне угрожаешь?

- Чёрт, нет. Я просто пытаюсь выяснить, почему он здесь был и почему у тебя его номер.

- На самом деле всё очень просто. Он свалился, как снег на голову. Я проснулась всего минут за десять до его прихода. Он положил мне какую-то хрень на журнальный столик, оставил свой номер и ушёл.

Естественно, я практически побежал к журнальному столику посмотреть, что он ей притащил. Она должна была предупредить меня о том, что находится внутри сумки. По-хорошему, ей следовало сказать мне не смотреть на всё это, потому что, когда я достал верх от бикини, у меня перед глазами встала красная пелена. Всё стало ещё хуже, когда я заглянул внутрь конверта и увидел два билета.

- Что, чёрт возьми, это за дерьмо?

Ларк подошла ближе, вырывая купальник из моих рук:

-Ничего. С этим покончено. Я позаботилась об этом. Я вернула ему билеты, но он всё равно их оставил. − она засовывает маленькие кусочки ткани обратно в сумку и выбрасывает всё в мусорную корзину. От этого мне становится немного легче. Но по-прежнему не объясняет, почему она так разозлилась.

- Как долго он здесь был?

- Не очень долго. Истон, это на самом деле ничего не значит. Я не хотела его видеть.

- Тогда что с тобой происходит, если это ничего не значит?

Она швыряет ещё одну книгу через всю комнату прежде, чем повернуться ко мне с лицом, полным гнева:

- Я разозлилась не из-за Линкольна. На самом деле его визит был хреновой попыткой извиниться. И после всего выяснилось, что изначально именно ты был моей парой. Сюрприз! - произносит она с сарказмом.

- Хорошо, мы можем обсудить это позже, но как насчёт того, чтобы рассказать мне ту часть, где тебя что-то расстроило?

   Она быстро произносит:

- Здесь был Грант после того, как ушёл Линкольн.

   Весь воздух внезапно покинул мои лёгкие, что затуманило мысли.

- Я думаю, тебе следует мне всё рассказывать, - говорю я Ларк, поскольку она не прилагает никаких усилий, чтобы заполнить пробелы в этой истории. Я должен знать. По крайней мере, если она хочет, чтобы я вёл себя как разумный человек.

- Истон, я не могу обсуждать это прямо сейчас. Пожалуйста, моя голова сейчас взорвётся.

Я подхожу к ней ближе, у неё не остаётся иного выбора, кроме как посмотреть на меня. Сжимая её челюсть в своих руках, я притягиваю её ближе, пока мои губы не находят её лоб.

-Ты приняла его обратно?

Со всей силы она отталкивается от моей груди:

- Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом?

- Да.

Дверь в её спальню захлопывается прежде, чем я успеваю произнести хоть одно слово. Что, чёрт возьми, только что произошло? У меня есть два варианта. Первый – я иду за ней с риском получить телесные повреждения. Второй – я ухожу и делаю вид, что ничего не произошло, а потом возвращаюсь через некоторое время после того, как она остынет. Конечно, я из тех парней, которым нравятся небольшие приключения, поэтому я иду за ней. Ни за что не смогу уйти из квартиры, не поняв своё положение в ее жизни – наше положение.

Нас может разделять дверь, но этот кусок дерева не сможет удержать её от меня. Я медленно её толкаю, чтобы открыть, и Слава Богу, Ларк её не закрыла на замок. Она лежит посередине кровати, закутанная в такое количество одеял, что я едва мог бы сказать, что она вообще там есть.

Я снимаю ботинки и заползаю под одеяла, надеясь на то, что она позволит к себе приблизиться и обнять. Ожидаю сопротивление с её стороны, но как только касаюсь ее, она переворачивается и цепляется за меня словно за спасательный круг. Я не имею ни малейшего понятия, что с ней произошло утром, но именно поэтому она едет со мной в тур. Мне не нужен звонок за тысячи километров, когда я не могу ничего сделать, чтобы ей помочь. Я хочу быть рядом с ней, защищать каждый Божий день.

- Что произошло?

- Я не могу рассказать, тебя это разозлит.

- Детка, единственное, что меня может разозлить, это если ты целовалась с ним или трахалась. На самом деле, я не думаю, что произошла одна из этих вещей, но мне всё ещё нужно понять, почему он здесь появился.

Она отрывает своё заплаканное лицо от моей груди, в глазах по-прежнему блестят слёзы, готовые вырваться из-под ресниц.

- Я не изменяла. Я с трудом пережила предательство. Я бы никогда так не поступила с тобой.

- Ларк, тогда расскажи мне. Ничто из того, что ты можешь сказать, не сможет заставить изменить моё мнение о тебе.

Она начала с Линкольна и рассказывала сцену за сценой о его визите. Оказывается, у Короля мудаков ещё осталась совесть. Что, конечно, не давало ему право на то, чтобы прийти к ней, но я понимаю, почему он это сделал. И не важно, соревновались мы с ним или нет. Эта девушка моя, и не важно, написано это на клочке бумаги или нет. Это разговор с Грантом… я беспокоюсь. Судя по языку тела она сильно взволнована. Я спросил её осторожно:

- Что случилось с Грантом?

- Я чувствую себя виноватой, - она шмыгает носом, и моё сердце начинает биться в два раза быстрее, так как я жду её продолжения. - Я сидела у него на коленях и плакала у него на плече. А потом мы попрощались.

Я могу смириться с тем, что он касался её. Я даже могу смириться с её прикосновениями к нему. Но с чем я действительно не мог справиться, так это с тоном её голоса, когда она рассказывала о его уходе. Ей больно говорить об этом, как будто она не хотела этого. Трудно иметь симпатию к ней, когда Грант сажает на свой член ещё одну девушку.

- Он трус.

Она качает головой, не соглашаясь со мной. Что меня тоже бесит. Она должна перестать печься о людях, которые делают ей больно. Она достойна гораздо большего, чем это.

- Грант неплохой человек. Я не любила бы его, если бы он был таким.

- Почему ты оправдываешь его?

- Я не оправдываю то, что он сделал. Я никогда не буду аплодировать ему стоя за это. Но он сделал одну плохую вещь в своей жизни, и я разорвала его на куски из-за этого. Я ушла от него, потому что это больно, слишком больно, чтобы справиться. Может быть, это делает меня трусихой.

- Не жалеешь, что бросила его?

- Я жалею, что не сделала этого раньше. Я видела знаки, но решила проигнорировать их, потому что я не хотела верить, что у меня был такой парень. Одиночество пугало меня гораздо больше, чем способность постоять за себя. Вместо этого, я продала себя, мирясь с его дерьмом, потому что не хотела и не могла представить себе жизнь без него.

- Ты не можешь взять на себя вину за его действия. Ты не виновата в том, что он изменил. Он изменил, потому что он эгоистичный мудак.

- Я и не виню себя, но каждые отношения - это улица с двухсторонним движением. Нас поглотило общение. Вот что меня пугало в отношениях иногда. Я собиралась пребывать в среде, в которой никогда не была раньше. И я не знала, утону я в ней или поплыву, я боялась, что слишком напугана, чтобы рассказать тебе, как я чувствую себя во всей этой ситуации, потому что я в мире, который ты так любишь.