Его любимая поговорка – «мелочей в нашем деле не бывает». Наверное, потому что он всю жизнь проработал в этом ресторане – еще студентом мыл здесь посуду, а потом прошел всю ресторанную кухню, начиная от помощника повара, – никогда и ничего не ускользает от его придирчивого взгляда. Все знают, что тут «кое-как» не прокатит. Если не стараться, на высокую зарплату можно не рассчитывать. А уж если у тебя есть три замечания, четвертого можно не ждать, а сразу же идти в бухгалтерию за расчетом, работать в этом престижном заведении ты больше не будешь.

Отцу всегда нравилось, когда Лариса проявляла интерес к работе в ресторане. Вникай, повторял, мало ли что. Кому-то же нужно будет передать впоследствии дело, которому он отдал полжизни. Только пусть лучше готовит к этому Наташку. Лариса оставаться здесь не собирается, она это твердо для себя решила. Она хочет и будет жить за границей. Зря, что ли разместила свои лучшие фото на четырех сайтах знакомств!

Первыми, как и ожидалось, приехала Инна с родителями. Лариса тут же поспешила навстречу. Сабанин окинул внимательным взглядом столы, осмотрел зал, сказал что-то жене. Она покивала одобрительно. Похоже, обстановка им понравилась.

– А вот это и есть Лариса, – представила Инна подругу родителям.

У нее вроде бы даже весело это прозвучало, но Ларисе показалось, немного свысока. Чуть-чуть насмешливо. С подтекстом. Вот, мол, перед вами та самая хозяйская дочка, которая устраивает для нас этот праздник, бегает, старается. Отрабатывает, одним словом. Сабанин, мельком взглянув на Ларису, кивнул, не назвавшись, считая, видимо, что его и так все должны знать, и продолжил осмотр блюд на столе. Зато мама, – стройная, прекрасно одетая, – протянула Ларисе изящную руку и произнесла: Валентина Витальевна. Ее улыбка в какой-то мере сгладила неприятное впечатление, оставленное и тоном Инны и снисходительно-рассеянным кивком Сабанина. Лариса с озабоченным видом поспешила выйти из зала. Раз такие важные, сами себя развлекайте, подумала сердито, направляясь по коридору к отцовскому кабинету. Следовало поставить его в известность, что важные гости уже здесь. Но дверь была заперта, хотя когда она подходила, ей казалось, что она слышит за дверью какие-то голоса. Впрочем, такой шум отовсюду… Наверное, отец уехал куда-то по делам. Или на кухне отправился. На кухню она, конечно же, не пойдет, не будет путаться под ногами, там сейчас самый разгар работы, все носятся, как угорелые. Но и в банкетный возвращаться не хотелось. Пусть эти Сабанины сами усаживаются.

Она вышла в вестибюль и заглянула в большой зал, где уже было полно народу. Как всегда по вечерам. И столики почти все заняты и бар не пустует. Возле барной стойки она заметила яркую блондинку, чье лицо показалось Ларисе знакомым. Вглядевшись внимательнее, она едва поверила своим глазам – это же Минкова! Но – Минкова-блондинка. Неужели покрасилась? И когда только успела? Они же виделись несколько часов назад, вместе в бутик заходили после занятий. Понятно теперь, куда она так спешила – в парикмахерскую! Надо признать, сходила туда не зря. Благодаря новой прическе и цвету волос, она просто бросалась в глаза. Может быть, и ей, Ларисе, перекрасить волосы? У нее они такие же, какими были до этого и у Вероники – каштановые. И такие же густые. Ларисина гордость. Пусть лицо у нее и не очень красивое, зато волосы роскошные. Как у папы. Возможно, этот светлый цвет и ее сделает ярче и красивее? Стоит подумать… Она хотела уже подойти к Минковой, но как раз в этот момент та соскользнула с высокого барного стула и повернулась к толстому мужику в сером костюме. Ага, она здесь оказывается, не одна.

– Сколько времени? Мы не опоздали? – послышался позади знакомый голос. Лариса обернулась. Антон Гуменюк и компания. Вся ее группа, почти в полном составе. Вот теперь можно и в зал зайти, вместе со всеми. В конце концов, она такая же гостья на этом празднике, как и остальные. Вот и нечего строить из себя хозяйку бала.

Вначале, пока Иннины родители сидели около дочери во главе стола, все были сами на себя не похожи. Тихо переговаривались, рассаживались, некоторое время изучали пока еще пустые тарелки, деликатно раскладывали на коленях салфетки. Такая себе образцово-показательная скромность студентов-отличников. Лариса собиралась сесть рядом с Инной, но в последний миг вдруг поменяла свое решение и заняла место возле Антона. Подошли еще какие-то, уже незнакомые парни и девушки. Наверное, те самые друзья детства, о которых говорила Инна, и которых не хотел видеть в своем доме Сабанин. Но здесь им место нашлось, здесь всем место найдется, усмехнулась Лариса. Первый тост сказал, как и ожидалось, папаша. Поднялся, высокий, с тяжелым властным лицом, поднял бокал и поздравил дочь с днем рождения. Долго желал всяческих благ, наставлял.

– Прямо как на собрании говорит, – с насмешкой прошептал Антон, склонив голову в сторону Ларисы. – Ты только послушай, какие фразы.

Потом поднялся какой-то парень, занявший то место, куда предполагала сесть Лариса и, слегка заикаясь – от волнения, наверное, – провозгласил следующий тост. После пары бокалов народ слегка оттаял. Все оживились, стали решительнее растягивать по тарелкам салаты и холодные закуски.

– Шикарный стол, – восхищенно произнес Петров. – Давно такого не видел. – Ткнул вилкой в блюдо перед собой. – Это как называется? И кто оплачивает все это празднество?

– Спроси у Инны, – хмыкнул Гуменюк.

– Какая тебе разница? – спросила Лариса.

В самом деле, спасибо бы сказал, что пригласили в такой ресторан и за такой стол посадили. Но нет, нужно повыпендриваться, все повыспросить. С этими Петровыми всегда нужно быть настороже. Петров выпускает газету, и у него блог есть на университетском сайте, куда он сует все и всех без разбору.

Когда Лариса подняла голову от тарелки в следующий раз – Сабаниных-родителей уже не было. А папа так и не вышел в зал поздороваться. Исчезли быстро и по-английски. И правильно, пробормотал рядом Гуменюк, нечего мешать молодежи веселиться! Похоже, все обрадовались их уходу, сразу стало шумно. Чувствовали себя более раскрепощено – послышался смех и шуточки, а когда начали фотографироваться, дурачились, обнимались, строили рожи перед объективом. Все нарядные, не одна Лариса. Даже Антон Гуменюк казался другим. В костюме он выглядел представительно и держался увереннее, чем обычно. Ухаживал за Ларисой, заботливо подкладывая ей на тарелку то один салат, то другой; придерживая одной рукой галстук, время от времени поднимался со своего места, чтобы разлить соседям вино по бокалам. Куда только делась его обычная стеснительность!

– Игорь, сюда! – крикнула с другого конца стола Инна парню в джинсовом костюме с фотоаппаратом в руках и камерой, болтавшейся на груди. – Об имениннице забыл!

Но длинноволосый и, как минимум, три дня небритый – дань моде – Игорь все помнил. Успевал везде – и за столом посидеть, и видеокамерой поработать, и фотоаппаратом, ловя неожиданные моменты и ракурсы.

С другой стороны от Ларисы сидели Лиза с Лешкой. А напротив – Петровы. У них своя маленькая компашка образовалась. Болтали они о чем-то своем. Лариса уже забыла, что была обижена на Инну в начале вечера и снова чувствовала себя в роли хозяйки. Наблюдала за гостями, за официантами, оглядывала столы – все ли в порядке. Ей хотелось, чтобы все было наилучшим образом, потому что это, как ни крути, был отцовский ресторан, а значит, в какой-то степени и ее. И потом, какие могут быть обиды? Сабанины выложили за этот праздник кругленькую сумму и вправе были рассчитывать на самое лучшее обслуживание. С другой стороны, в ресторан пришли не посторонние Ларисе люди, а группа, в которой она училась, и ей хотелось, чтобы праздник получился веселым. И кажется, он таким получился. Потому что, когда начались танцы, народ окончательно распоясался. Отрывались по полной. «Ди-Джеи» тоже знали свое дело. Когда зазвучало медленное танго, Гуменюк пригласил ее танцевать.

– А как же Вероника? – съехидничала Лариса. – Увидит, не простит.