– Конечно, можно было бы пожить и с моими… – неуверенно произнес Лешка.

Постоянно находиться под пристальным наблюдением его предков и давать пищу для пересудов? Ну уж нет. Лиза покачала головой – никогда она не станет жить с его родителями. Даже со своими не стала бы, что уж говорить о чужих. С родственниками жить хуже, чем на квартире. Никакой свободы, никакой личной жизни.

– Но ты же сама понимаешь, что такое жить с кем-то, – Лешка словно мысли ее читает, – и что такое – иметь свой дом. Мы бы вместе могли ухаживать…

А вот этого он лучше бы не говорил!

Лиза почувствовала, что ее терпение вот-вот лопнет, еще мгновение и она наговорит Лешке каких-нибудь гадостей, о которых тут же и пожалеет.

Дальше шагали молча. Только отдаленный гул машин слышался со стороны загруженной автомобильной трассы, только шелест листвы под ногами.

– Ну, и как ты это себе представляешь? – в конце концов, не выдерживает Лиза. – Прихожу сегодня вечером и сразу: Елизавета Николаевна, давайте заключим договор! Вы мне оставляете квартиру, а я за это за вами смотреть буду! Еще и помощника привела, ему тоже ваша квартирка приглянулась!

Возмущенный Лешка приостановился.

– Я этого не сказал!

На некоторое время они снова шли молча. Но не такой человек Лешка, чтобы молчать слишком долго.

– Если подумать, ты ей огромную услугу оказываешь! Как ты не понимаешь? – Наклонив голову, заглянул Лизе в лицо. – Еще неизвестно, сколько она протянет, может быть, годы и годы за ней смотреть придется. И ты на это соглашаешься! Так что будет только справедливо, если ты за свой труд что-нибудь, в конце концов, получишь. Бабуля все правильно поймет, она согласится. У нее ж все равно никого нет, какая ей разница, кому достанется квартира после того, как ее на кладбище увезут?

Возможно, в грубых Лешкиных словах и была доля истины, только, вот, у Лизы язык не повернется предложить такое Елизавете Николаевне. Она покачала головой: ни-ког-да.

Лешка пожал плечами.

– Дело, конечно, твое. Не говори, если не хочешь.

Они подошли к выходу. У поворота к остановке Лешка взглянул на часы.

– Ну, я побежал? Там утром машину в дым разбитую приволокли, надо посмотреть, совсем металлолом или есть надежда поставить ее на колеса…

Вот так! Только что, можно сказать, предложение делал, а теперь спешит домой. Не до Лизы, когда там очередной мотор стоит в гараже.

– Иди, я, что, за хвост тебя держу? – холодно ответила Лиза.

– Ты из-за дома расстроилась? – Лешка снова заглядывает ей в глаза.

– Да иди, иди, – отворачиваясь, сердито отвечает Лиза.

– Я тебя еще немного провожу, – говорит Лешка.

Но она чувствует, знает, что это он из жалости плетется рядом с ней в сторону библиотеки, в то время как мыслями уже дома, уже в своем гараже. Чувствует, как с каждым шагом они, хотя и идут рядом, но стремительно отдаляются друг от друга.

– Иди уже, – с досадой произносит Лиза. – Пока.

Ну, не глупо ли все это? Вместо того чтобы ссориться непонятно из-за чего, нужно просто оглянуться вокруг, нужно расслабиться и наслаждаться последними теплыми днями. Стоит такая чудесная погода, солнышко светит, ветерок шевелит желтеющую листву, и разве они не любят друг друга? Она, во всяком случае, в своих чувствах к Лешке не сомневалась. Вот он, самый дорогой для нее человек, рядом, на расстоянии вытянутой руки. Так почему же она вышагивает рядом как бесчувственный манекен с постной физиономией, вместо того, чтобы взять его за руку, обнять и сказать: пустяки все это, Лешка, а не проблемы, все решится своим чередом, и все у нас будет, если только мы будем вместе. Я знаю это наверняка, я верю в это… И почему он, если испытывает к ней те же чувства, не делает никакой попытки перешагнуть через разделяющую их невидимую трещину, обнять ее и согласиться, что то, что он ей говорил, это просто бред?

Впрочем, на следующий день все шло как обычно. Лешка о вчерашнем разговоре больше не вспоминал, вел себя так, как будто и не было его. И Лиза была ему очень благодарна за это. Она не любила ссор. И даже размолвок всяких не любила. Если они все-таки случались – а они, увы, случались, – буквально через минуту она желала только одного, чтобы снова помириться, чтобы снова вернуть мир в их отношения.

Они вместе пообедали в кафе, потом он проводил ее к дому. Погода хорошая, приятно пройтись по центру. В одной из витрин магазина спорттоваров Лиза увидела велотренажер. Точь-в-точь как у Таськи. Когда она начнет работать, обязательно купит себе такой же. А может быть, даже еще более навороченный.

– Зачем? – удивился Лешка. – Лучше уж настоящий велик купить

– Ага. А кататься где? По этим загазованным улицам?

– По парку можно ездить.

– По парку летом и просто побегать можно. А зимой, когда дождь и снег или ветреная погода? Сидишь себе, крутишь педали и смотришь за окно…

– Сдаюсь, – Лешка засмеялся. – Ты права. Для зимы это то, что надо.

Потом он опять умчался домой – копаться в очередном моторе, а Лиза засела за учебники.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

1

– Говорят, ты в конкурсе мисс города участвуешь? – спросила Машкина, когда Вероника, как всегда, опаздывая, со звонком влетела в аудиторию.

Господи, и откуда всем все известно?

– Участвую, – кивнула Вероника и приостановилась. – А ты откуда знаешь?

– Подруга твоя сказала. Просила передать тебе газету.

– Полина, что ли?

– Ага. Пресса пишет, – Света развернула газету. – «Выбираем городскую красавицу…»

Вероника протянула руку.

– Дай я сама прочитаю!

«В минувшие выходные в городском Дворце профсоюзов проходил отбор девушек для участия в конкурсе „Мисс город“. На кастинг пришло около ста человек. Вначале жюри выбирало по одной девушке из шести подавших заявки претенденток. С теми, кто прошел предварительный отбор, проводилась беседа, в ходе которой члены жюри отмечали не только красоту девушек, но также их ум, таланты и харизму. После тщательного отбора осталась лишь половина претенденток. В ходе последующих репетиций их число сократится до 30. И лишь пятнадцать финалисток, выбранных в процессе окончательного голосования, примут участие в ярком и незабываемом шоу. Их фамилии появятся в газетах и на новостном городском сайте. Кроме того, городское телевидение планирует сделать серию передач о подготовке к шоу. В этом году конкурс пройдет в новом формате и это будет настоящий праздник красоты! Следите за нашими конкурсантками!»

– Ну, и как? – Глаза у Машкиной жадно блестели. – Расскажи.

– Да никак пока, – Вероника пожала плечами. – Одна дрессировка. Проход, выход… Репетиции.

– А можно прийти посмотреть? – подключилась к разговору Боцманова.

Этого еще не хватало!

– Нет, – Вероника решительно замотала головой. – Посторонним вход воспрещен. Категорически.

Она ничуть не кривила душой. Это и в самом деле было так. Никого не пускали.

На следующий день она увидела в зале Ракитского. Он тоже ее узнал. Когда Вероника оказалась у края сцены, с улыбкой помахал рукой. После репетиции подошел.

– Скоро начнем съемки для телевидения. Так что я теперь, время от времени, буду здесь появляться, – улыбнулся. – Не хотите выпить кофе?

Кофе хотелось. И есть тоже. Но Вероника отказалась. Ломило ступни от долгого хождения на высоких каблуках, подмышки были мокры от пота.

– Сегодня никак. Нужно срочно в деканат, уладить кое-какие дела… сессия скоро, – объяснила.

Так оно, в общем-то, и было. Но в деканат она завтра с утра пораньше, до репетиции отправится. А сейчас домой, домой. Стать под душ, перекусить и залечь. Отдохнуть как следует. Завтра снова репетиция. Еще день мучительства.

Но на следующий день конкурсанток ожидал приятный сюрприз. Репетиция оказалась неожиданно короткой. Не репетиция, а всего лишь просмотр всей группы в целом, как выглядят на сцене, насколько пластично и естественно двигаются под музыку все вместе. После чего Пузырев, крупный мужик средних лет, который был главным по техническим и организационным вопросам, объявил, что завтра, то есть, в четверг вечером, отъезд.