Глава 6

В простой серой куртке и зафатранских штанах Зэп-210 гораздо больше походила на обычную девушку. Ее черные волосы начали завиваться, под воздействием ветра и солнца кожа потемнела; только неестественно правильные черты лица и постоянная отстраненность выделяли бывшую Прислужницу из толпы. Скорее всего, незнакомые с ее историей люди не заметят в ее поведении чего-либо необычного, а привитые с детства правила общения примут за застенчивость.

Но Кауш — так звали старого зафатранца — заметил. Отведя Рейша в сторону, он доверительно спросил:

— Твоя женщина что, больна? Если тебе требуются травы, парная баня или гомеопатия, все это у нас имеется и стоит не очень дорого.

— Зафатранцы во всем ищут выгоду, — заметил Рейш. — Когда соберемся уезжать, наверняка будем должны вам больше цехинов, чем имеем при себе. Что вы тогда будете делать?

— С грустью примем неизбежное. Мы знаем, что принадлежим к проклятому судьбой народу, обреченному на бесконечные беды. Но, надеюсь, сегодня не такой случай?

— Нет; разве что придется наслаждаться вашим гостеприимством дольше, чем я планирую.

— Не сомневаюсь, что ты способен точно оценивать свои возможности. Но вернемся к состоянию здоровья женщины. — Он критически оглядел Зэп-210. — У меня есть некоторый опыт в таких делах; она кажется хилой, безучастной ко всему и несколько угрюмой. Что с ней еще неладного, пока не пойму.

— Она непостижимое существо, — согласился Рейш.

— Это определение, должен заметить, подходит вам обоим, — сказал Кауш. Он перевел совиный взгляд на Рейша. — Ну, больна или нет женщина — твое дело, конечно... Закуску уже подали, так что приглашаю вас к столу.

— За небольшую плату, вероятно?

— Как же иначе? В этом суровом мире бесплатен только воздух, которым мы дышим. Неужели вы из тех, кто ходит голодным, поскупившись выложить несколько монет? Не думаю. Пойдемте.

Кауш провел их в павильон, усадил за столик и отправился отдать распоряжения девушкам, разносящим еду.

Сначала подали холодный чай, лепешки со специями, стебли свежих красных водорослей. Вкусная еда, удобные стулья... После нескольких недель испытаний и тягот все это казалось нереальным, Рейш, как ни сдерживался, то и дело подозрительно оглядывался по сторонам. Постепенно он расслабился. Павильон казался райским местечком. Тонкие изящные ветви пурпурных деревьев свисали низко, распространяя аромат. Солнце отбрасывало на воду темно-золотые блики. Откуда-то из-за общинного дома доносилась музыка. Зэп-210 задумчиво смотрела на пруд и ковыряла еду, словно та ей не нравилась. Почувствовав взгляд Рейша, она сразу выпрямилась.

— Налить тебе еще чаю? — предложил Рейш.

— Как хочешь...

Адам потянулся за пузатым стеклянным кувшином.

— Похоже, ты не очень голодна.

— Наверное, нет. Интересно, есть здесь дако?

— Уверен, что никакого дако у них нет.

Зэп-210 раздраженно сцепила пальцы.

— Тебе здесь нравится? — спросил Рейш.

— Все-таки лучше, чем в море!

Он замолчал и стал пить чай. Со стола убрали грязную посуду; появились новые блюда: крокеты в сладком желе, жареные стебельки с белой сердцевиной, кусочки серой морской рыбы. Как и раньше, Зэп-210 ела без особого аппетита. Адам прервал затянувшуюся паузу.

— Ты теперь увидела жизнь на поверхности. Она очень отличается от того, что ты ожидала встретить, или нет? — осторожно спросил он.

Девушка задумалась.

— Не ожидала, что увижу так много женщин-матерей, — тихо, словно про себя, пробормотала она.

— Ты имеешь в виду женщин с детьми?

Она покраснела.

— Нет, женщин с оттопыривающимися грудями и широкими бедрами. Их так много! Среди них есть такие молодые, почти девочки!

— Но это нормально! Когда девочка становится взрослой, у нее развиваются грудь и бедра.

— Я не ребенок, — надменно провозгласила Зэп-210. — И у меня... — Она затихла.

Рейш налил себе еще чашку чая и уселся поудобнее.

— Пора объяснить тебе кое-что. Наверное, мне надо было сделать это раньше. Все девочки становятся женщинами-матерями.

Зэп-210 недоверчиво уставилась на него.

— Не может быть!

— Может. Пнумы давали тебе лекарства, чтобы подавить нормальное развитие, скорее всего дако. Теперь его действие кончилось, и ты становишься такой же, как все остальные девушки — ну, почти такой же... Ты уже заметила это?

Зэп-210 поникла, сраженная тем, что он знает ее сокровенную тайну.

— О таких вещах не говорят вслух.

— Я должен был объяснить, что с тобой происходит.

Зэп-210 перевела взгляд на озеро. Совсем другим голосом она спросила:

— Ты заметил во мне изменения?

— Конечно. Ты больше не выглядишь как больной тщедушный подросток.

— Я не хочу становиться толстым животным, вечно валяющимся в темноте. Неужели я должна стать матерью? — прошептала девушка.

— Все матери — женщины, но не все женщины — матери. А последние вовсе не обязательно превращаются в толстых животных.

— Странно, странно! Почему одни — матери, а другие — нет? Им выпадает злая судьба?

— В этом определенную роль играют мужчины, — пояснил Рейш. — Посмотри вон туда: двое детей, женщина, мужчина. Женщина — мать. Она молода и прекрасно выглядит. Мужчина — отец. Без отцов не бывает детей.

Прежде чем Рейш смог продолжить свои объяснения, старый Кауш вернулся к столу и сел на свободный стул.

— Вы всем довольны?

— Да, очень, — сказал Рейш. — Нам будет жаль покидать вашу деревню.

Кауш самодовольно кивнул.

— Мы в общем-то на удивление приятные люди: в нас нет ни суровости кхоров, ни одержимости и капризности тангов, что живут на западе. А вы о себе расскажете? Любопытно было бы узнать, откуда вы, зачем странствуете по свету, потому что, говоря по правде, я никогда еще не встречал таких диковинных людей.

Поразмыслив немного, Адам заявил:

— Охотно удовлетворю твое любопытство, за разумную плату, конечно. Могу предложить самые разные сведения — от тривиальных фактов до невероятных историй. За сто цехинов, например, гарантирую, что мой рассказ вызовет восхищенное изумление.

Кауш отшатнулся и протестующе замахал руками.

— Нет, нет, не делись со мной тем, что так дорого оцениваешь! Но если вдруг захочешь бесплатно познакомить с какими-нибудь незначительными эпизодами жизни, найдешь во мне благодарного слушателя! Любой пустяк разбудит во мне любопытство.

Рейш засмеялся.

— Пустяки и банальности — роскошь, которую я не могу себе позволить! Завтра мы покидаем Зафатран. Мы должны добраться до Сивиша, но как это сделать, когда в карманах лишь жалкая горстка цехинов, ума не приложу!

— Тут я ничего не могу посоветовать, — сказал Кауш, — даже за плату. Дальше Урманка я никогда не бывал. Там надо соблюдать осторожность! Танги отберут у доверчивого путника все цехины до последнего без малейших угрызений совести. И бесполезно сердиться или обижаться! Такой уж у тангов нрав. Вместо того чтобы работать, они предпочитают на все смотреть сквозь пальцы. Когда зафатранцы приезжают в Урманк, они всегда держатся начеку. Да вы сами сможете убедиться, если поедете туда с нами на рынок.

— Хм-м... — Рейш потер подбородок. — А как быть с нашей лодкой?

Кауш с наигранным безразличием пожал плечами.

— Лодка? Что можно сделать со старой изношенной посудиной?

— Мы собирались продать этот ценный предмет в Урманке, — сказал Адам. — Однако, чтобы не утруждать себя, я согласен оставить ее здесь и даже сбавить цену.

Тихонько засмеявшись, Кауш потряс головой.

— Зачем мне такое неуклюжее суденышко? Настоящая развалина: не из лучших. А такого скудного набора запасных снастей и канатов я еще не видел...

После полутора часов отчаянных торгов Рейш расстался с лодкой за сорок два цехина, включая расходы на пребывание в Зафатране и стоимость проезда до Урманка. Он решил отправиться в город на следующее утро. За время переговоров выпили немало перечного настоя — местного алкогольного напитка, и на душе у Адама стало легко. Его нынешнее положение выглядело не таким уж плохим. Будущее? Зачем терзаться догадками? Лучи послеполуденного солнца просачивались сквозь кроны огромных деревьев, окрашивая все вокруг в фиолетовые тона; небо отражалось в озере словно в зеркале.

Кауш отправился по своим делам; Рейш откинулся на спинку стула, рассматривая Зэп-210, которая тоже отведала настоя. Сейчас он взглянул на нее другими глазами. Перед ним предстала не диковинная «Воспитанница Пнумов», как она себя называла, а соблазнительная женщина, чей профиль неясно вырисовывался в наступивших сумерках. Она была полностью поглощена чем-то происходящим на другом конце павильона. Наконец девушка повернулась к Рейшу. Какие у нее красивые, оказывается, глаза! Потрясенный шепот:

— Ты видел... это?

— Что?

— Там молодые мужчина и женщина прижались друг к другу самым неподобающим образом!

— В самом деле?

— Да!

— Не могу поверить. А как именно они это делали?

— Ну... я не смогу это точно описать.

— Они делали это так?

Адам положил руки ей на плечи, заглянул в испуганные глаза.

— Нет... Они были ближе.

— Вот так?

Он осторожно обнял девушку и снова вспомнил, как они прятались от Пнума в подземном озере: ледяная вода, руки, обхватившие его шею, жар, исходивший от гибкого тела, прижавшегося к нему в инстинктивном стремлении выжить.

— Так?

Она уперлась руками в его плечи.

— Да... Отпусти меня; могут подумать, что мы неприлично себя ведем!

— А так они делали?

Адам поцеловал ее. Она посмотрела на него с изумлением и тревогой и приложила руку к губам.

— Нет... Зачем ты так поступил?

— Тебе не понравилось?

— Понравилось? Не знаю. Только не делай так больше; очень странное ощущение...

— Это все из-за того, что дако больше не действует. — Он отодвинулся и сел. Голова сладко кружилась.

Она посмотрела на него неуверенно.

— Не понимаю, почему ты так себя ведешь.

Рейш глубоко вздохнул.