— Для женщин и мужчин естественно чувствовать влечение друг к другу. Это называется стремлением к продолжению рода и иногда вызывает появление детей.

Зэп-210 заметно встревожилась.

— Я теперь стану женщиной-матерью?

— Нет, — успокоил ее Адам. — Для этого нам надо стать гораздо ближе.

— Ты уверен?

Она действительно чуть наклонилась к нему или Рейшу показалось?

— Уверен.

Он поцеловал ее снова. На сей раз, встрепенувшись было, она замерла и не сопротивлялась. Затем судорожно вздохнула.

— Не шевелись. Они не заметят нас, если сидеть тихо, просто постыдятся смотреть.

Рейш замер, склонившись над ней.

— Кто не заметит? — пробормотал он.

— Смотри... вот сейчас.

Адам бросил быстрый взгляд. На другом конце павильона застыли словно изваяния две фигуры в черных плащах и широкополых шляпах.

— Гжиндры, — прошептала девушка.

В этот момент появился Кауш и сразу направился к гжиндрам. Через минуту он вывел их наружу.

Сумерки сменились полной темнотой. Прислуживающие девушки развесили лампы с желтыми и зелеными абажурами и принесли новые подносы и супницы на буфетный стол. Рейш и Зэп-210 мрачно сидели в тени.

Кауш, вернувшись в павильон, присоединился к ним.

— Завтра на рассвете мы отправимся в Урманк и к полудню наверняка туда доберемся. Знаете, что за народ танги? Какая у них репутация?

— В общем, да.

— Репутация заслуженная. Они считают, что достойнее обмануть, чем поступить по совести, приятнее не заработать, а украсть. Так что будьте начеку.

— А откуда взялись двое в черном, с которыми ты разговаривал полчаса назад? — осторожно произнес Рейш.

Кауш кивнул, словно ожидал такого вопроса.

— Это были гжиндры, или «скитальцы», как мы их называем; они иногда служат посредниками для Пнумов. Сегодня, однако, у них другое дело. Они взялись выполнить поручение кхоров — найти мужчину и женщину, которые осквернили священное место и украли лодку возле селения Фауж. По странному совпадению описание подходит к вашей внешности, хотя некоторые отличия позволили мне с чистой совестью заявить, что тех, кого они ищут, в Зафатране нет. Но они ведь могут обратиться к другим людям, которые знают вас не так хорошо, как я. Поэтому, чтобы избежать возможных недоразумений, предлагаю вам изменить обличье.

— Легче сказать, чем сделать, — заметил Рейш.

— Вовсе нет.

Кауш пронзительно свистнул. К нему плавной походкой подошла одна из девушек, смазливая, широкоплечая, скуластая, с крутыми бедрами, слишком большим ртом; тускловатые темно-коричневые волосы завиты в кокетливые локоны.

— Чего желаешь?

— Принеси пару оранжево-белых тюрбанов, — велел Кауш. — И черные кольца.

Служанка проворно принесла все. Подойдя к Зэп-210, она обернула ткань вокруг черной шапки волос и завязала так, что украшенные кисточками концы спускались позади левого уха, а перед правым подвесила черные кольца. Бывшая Прислужница неузнаваемо преобразилась. Она выглядела дерзкой, озорной, веселой кокеткой, нарядившейся в костюм пирата.

Затем то же проделали с Адамом. Кажется, Зэп-210 переодевание забавляло. Впервые с тех пор, как он с ней встретился, Рейш услышал ее смех.

— Совсем другое дело! — одобрительно воскликнул Кауш. — Вы превратились в жителей Хедаджи! Завтра принесу еще шали. Родная мать вас не узнает!

— Во сколько нам обойдется эта услуга? — спросил Рейш. — Надеюсь, сумма окажется разумной?

— Всего восемь цехинов; сюда входит стоимость самих вещей, подгонка и обучение походке хедаджанцев. Не улыбайся, это важно: вы должны ходить с жеманным видом, размахивая руками вот так. — Кауш, покачиваясь, засеменил перед ними. — Ну-ка, попробуем. Ты первая. Помни, колени должны быть чуть согнуты. Раскачивайся, раскачивайся...

Зэп-210 старательно выполняла его инструкции, то и дело поглядывая на Рейша: не смеется ли он?

Упражнения продолжались и ночью, пока розовая луна не скрылась за деревьями и на востоке взошла голубая. Наконец Кауш провозгласил, что он удовлетворен.

— Вы обманете любого. А сейчас спать! Завтра отправляемся в Урманк.

В маленькой спальне было темно; сквозь щели в стене проникал зеленый и желтый свет от ламп, освещавших павильон. Вместе с голубым и розовым сиянием они образовали на полу многоцветную мозаику.

Зэп-210 подошла к стене и уставилась сквозь щель на дорогу, проходящую под могучими деревьями. Прошло несколько минут. Наконец Адам не выдержал и подошел к девушке.

— Что ты увидела?

— Ничего. Их так легко не заметишь! — Она странно взглянула на Рейша и села на плетеную кушетку. — Ты поразительный человек!

Адам промолчал.

— Ты так мало мне рассказал! Иногда кажется, что я совершенно ничего не знаю.

— Что ты хотела бы услышать?

— Как ведут себя обитатели гхиана, что они чувствуют. Почему так удивительно себя ведут иногда...

Рейш подошел, наклонился над ней.

— Ты хочешь узнать все это сегодня ночью?

Она опустила глаза.

— Нет. Я боюсь... Не сейчас.

Рейш осторожно погладил ее по голове. Ему вдруг захотелось присесть рядом и рассказать о пережитых приключениях, увидеть, как на бледном личике появляется румянец, почувствовать на себе удивленный и восторженный взгляд... Странная девушка все больше притягивала его!

Адам отвернулся и направился к своей кушетке. Она не отрываясь смотрела на него.

Утром тысячи солнечных лучиков пронзили плетенную из ивовых прутьев стену. Войдя в павильон, Рейш и Зэп-210 сразу наткнулись на Кауша, с аппетитом завтракавшего лепешками из травы паломников и горячей, вкусно пахнущей похлебкой. Он тщательно осмотрел путешественников, облаченных в тюрбаны и старательно вышагивающих, как учил их старик.

— Неплохо. Но вы постоянно забываете, как себя надо вести. Больше раскачивайся, госпожа, чаще поводи плечами. Помните, выйдя отсюда, вы станете уроженцами Хедаджи! Вдруг у кого-нибудь возникнут подозрения или за вами станут шпионить.

После завтрака все трое вышли на затененную деревьями улицу, ведущую на север. Они подошли к паре повозок с запряженными в них серокожими животными, изящно пританцовывающими на восьми ногах.

Кауш влез в первую повозку, Рейш и Зэп-210 присоединились к нему; вторую занял земляк старика. Они тронулись в путь.

Дорога проходила по унылой местности, заросшей тростником и болотной травой, среди которых виднелись черные пни, опутанные какими-то зелеными усиками. Всю дорогу Кауш и его земляк не отрывали глаз от неба. Рейш наконец не выдержал:

— Что ты там высматриваешь?

— Иногда на нас нападают стаи хищных птиц с тех холмов. Кстати, вот летит один из их дозорных. — Он указал на черное пятно в небе и со спокойствием человека, смирившегося с неизбежным, произнес: — Скоро они нападут на нас.

— Ты не очень обеспокоен, — заметил Рейш.

— Мы научились с ними бороться.

Кауш повернулся к земляку, ехавшему позади, махнул ему рукой, потом заставил своих скакунов двигаться быстрее. Расстояние между повозками увеличилось до ста ярдов. Стая каких-то похожих на птиц существ приближалась к ним с юга. Когда они подлетели, Рейш увидел, что каждая птица несла по два обломка скалы размером в половину человеческой головы. Адам посмотрел на старика.

— Что они собираются делать с этими камнями?

— Они бросают их в нас, причем с поразительной точностью. Представь себе: ты стоишь на дороге, и вдруг штук тридцать созданий появляются над головой, разжимают когти, и... Все камни летят точнехонько в цель и размазывают тебя по земле.

— Вы научились их отгонять, верно?

— Нет, что ты! Как напугать таких чудовищ?

— Значит, не даете им прицелиться?

— Наоборот. Мы, в сущности, мирные люди, не любим суеты и стараемся так бороться с нашими врагами, чтобы те сами, собственными действиями, привели себя к поражению. При нападении кхоров, например — они не делали этого уже шестьсот лет, — мы всячески уклонялись от сражения и проникали в их священные рощи. Там оскверняли святыню самым простым и естественным способом. Бедняги не могли больше использовать изгаженную рощу для ритуального совокупления, так что им приходилось либо переселяться, либо вымирать. Не очень утонченное оружие, что и говорить, но так мы ведем войну и побеждаем!

— А эти птицы? — Рейш с сомнением посмотрел на приближающуюся стаю. — Наверняка такой оригинальный способ здесь не поможет?

— И я так думаю. Но мы его с ними никогда не использовали. Лучшая защита от этих тварей — бездействие.

Птицы пролетели над головой; Кауш пустил животных неровным галопом. Одно за другим создания метали камни, но они падали на дорогу позади повозки.

— Птицы, как ты, наверное, уже понял, могут поразить лишь неподвижную цель; сейчас их губит меткость!

Наконец запас камней иссяк; с разочарованным карканьем создания улетели обратно в горы.

— Скорее всего, они вернутся с новым грузом, — сказал Кауш. — Ты заметил, что дорога поднимается на четыре фута над окружающими болотами? Это сделали птицы за много столетий. Они опасны только для тех, кто зазевался.

Повозки двигались сквозь лес коричневых деревьев, кишащих ордами маленьких белых пушистых шаров, полупауков, полуобезьян, которые прыгали с ветки на ветку, испуская хриплые взвизги и бросая ветки в путешественников. Дальше миль двадцать дорога шла по равнине, усеянной обломками медово-желтого туфа. Впереди небо пронзали две скалы; каждую из них венчал древний разрушенный замок. Много веков назад здесь был центр тайного культа, но теперь, по словам Кауша, в развалинах поселились чудовища.

— Днем их не видно, но по ночам они спускаются рыскать в предместьях Урманка. Иногда танги ловят их в западни и используют на карнавалах.

Они проехали величественные пики. Наконец показался Урманк: беспорядочное скопление высоких узеньких домов из черных бревен, коричневой черепицы и камня. В порту у причала покачивалось на воде полдюжины кораблей. За набережной лежала рыночная площадь; развевающиеся оранжевые и зеленые флаги придавали ей праздничный вид. Длинная кирпичная стена, кое-где начавшая разрушаться, окружала ее. Позади теснились глинобитные хибары — здесь жили местные парии.