— И вспомни, когда ты просила девушку с тележкой продать тебе в кафе безглютеновую выпечку?

Он ухмыльнулся.

— Те лепешки были твердые, как камень, – сказала Бет.

— Да, но шоколадные круассаны были просто шик.

— А когда ты решила, что нам нужен талисман, а потом всю неделю ходила в том глупом наряде?

— Какой глупый наряд?

— Это был розовый кролик, верно? – уточнила Бет.

— Нет, кроликом она была на Пасху, – Джерри схватился за живот и захохотала.

— Это было весело, ребята, – притворно захныкала я. – Скажи мне, Джерри, разве твоим детям не понравилось?

— Моим детям не понравилось, – сказал он серьезно. – Мой сын Дэйви получил психическую травму. Он меня постоянно спрашивал потом: «Папа, а почему у пасхального зайца были сиськи»?

— Ты должен был сказать ему правду, что Пасхальный Заяц - это девочка. Заодно обсудили бы птиц и пчел.

— Ему было четыре года, Кейт.

— Да какие претензии, Джер?

Бет подмигнула мне, пока Джерри думал.

— Я просто увидел эти красные ковбойские сапоги и подумал, что надо бы тебя поддержать, вот и все. Хорошего дня, дамы.

— И ты туда же, – сказала я, когда он ушел.

— Закажешь хот-дог на обед?

— Бет, серьезно? – Я вернулась в кубикл и открыла новый файл в Ворде.

Я назвала его «Шепот в темноте». Я написала две, потом три, потом шесть, потом девять тысяч слов до конца рабочего дня и уехала домой. На следующий день было то же самое. Появилась какая-то история, чисто вымышленная, но содержащая так много из того, что было моей жизнью. Я делала задания для газеты, но между делом выкраивала время, чтобы записать слова, льющиеся из меня потоком. На третий день я написала примерно пять глав. Не сказав и слова, отправила их Бет.

Она подошла к моему столу, сжимая стопку печатных страниц.

— Что это? – спросила она.

— Я не знаю.

— Это чертовски круто. Это фантастика? – спросила она.

— Да, наверное.

— Тебе нужно продолжать.

— Я не знаю, что мне с этим делать.

Бет скрестила руки на ее груди.

— Ты пишешь чертову книгу, Кейт. Продолжай и выяснишь все позже.

То, что я писала, было темно и тревожно, но такой была моя жизнь. Яркость и тепло для меня остались только в Напе. Мои воспоминания о красоте наших отношений с Джейми стали возвращаться, наполняя меня, как река наполняет пересохшее русло. Я стала мечтать о его губах на своей шее, таких нежных и теплых, и его сильных руках на талии, заставляющих меня ощущать себя в полной безопасности. Рассказ мой был о боли, которую нам иногда приходится терпеть, прежде чем Вселенная вознаграждает нас настоящей любовью. Только так я оказалась в состоянии отпустить мысль о том, что должна прожить жизнь в одиночестве. Я очистилась от своих предубеждений и эмоций, с которыми начала взрослую жизнь. Персонажи из моей истории и воспоминания о времени с Джейми вернули мне свет. Они показали мне, что любовь моя реальна и живет внутри меня, и я не смогу от нее отказаться.

Я избегала Джерри, но у меня было чувство, что он видел, что происходит, и я знала, что мне придется принять ряд серьезных решений. «Крайер» не собирался платить мне за написание любовных историй, но при мысли о написании еще одной статьи о вреде транс-жиров мне хотелось воткнуть карандаши себе в глаза. На пятую ночь я очнулась от писательского угара и поняла, что уже два дня Джейми не оставлял мне голосовое сообщение. Я выбежала из квартиры и спустилась к почтовым ящикам на первом этаже.

Когда двери лифта открылись, Дилан и Эшли появились в поле зрения. Он стоял с довольной ухмылкой на лице. Эшли была красной как рак от шеи и до ушей. Ее длинные светлые волосы были собраны в небрежный хвост. Они сделали это, решила я – может, на крыше, может быть, в прачечной без дверей – но я была уверена, что они это сделали.

— Эй, ребята, – сказала я с широкой ухмылкой.

— Как дела, чика?

— Прекрасная ночь, не так ли? – спросила я.

— Да, – сказала Эшли так тихо, что я едва расслышала ее.

Дилан фыркнул, потом откашлялся.

— Куда собралась?

— Забрать свою почту.

Когда мы добрались до этажа Эшли, Дилан повернулся ко мне.

— Я хочу проводить ее до двери. Задержи лифт, я поеду с тобой.

Я нажала кнопку открытия двери. Дилан и Эшли, держась за руки, пошли по коридору. Он что-то прошептал ей на ухо, и она улыбнулась с тихим и довольным выражением на лице. Они нежно поцеловались, а затем Дилан чмокнул ее в лоб, и Эшли повернулась и вошла в свою квартиру. Так мило.

Дилан вернулся к лифту, улыбка не сходила с его лица.

— Ну?

— Я так чертовски влюблен в нее, – он вздохнул.

—Ты действительно думаешь, что это любовь?

Он многозначительно посмотрел на меня.

— О. Нет, ты же не собираешься начинать все эти дерьмовые циничные разговорчики со мной, правда?

— Нет, Дилан, просто… иногда может быть трудно понять разницу между любовью и похотью.

— Меня не волнует, какая там разница. Все, что я знаю, что не могу перестать думать о ней. Я хочу быть с ней каждую секунду. Не только в этом смысле. Хочу с ней говорить и смеяться, и идти по жизни. Если это не любовь, тогда я ни хрена в этом не понимаю.

— Почему ты так уверен?

— А так и есть. Я знаю, что она удивительная, и любит меня. И не думаю, что остается место для страха или сомнений, когда дело доходит до любви. Я готов принять все это. И тебе тоже пора, – сказал он, когда мы добрались до ящиков.

Я вставила ключ и открыла маленький замок, и дверь практически соскочила с петель. Ящик был забит до отказа. Было много рекламных листовок, и мне удалось их поймать на лету. Один конверт упал на пол. Дилан и я посмотрели вниз. Отправителем значились винодельни Лоусона. Это был ответ Джейми.

— Это тот парень?

— Да.

— Ты собираешься открыть его?

— Я не хочу плакать у тебя на глазах.

— Ты плакала у меня на глазах уже раз четыреста. Ты самая большая плакса из тех, кого я знаю.

— Мне тяжело, – заявила я.

— Ты же хочешь открыть его. Просто открой этот чертов конверт.

Я сунула охапку писем Дилану и протянула руку за конвертом. Открывая его, я порезалась о бумагу.

— Черт возьми, это знак. – Я засунула кровоточащий палец в рот и пососала. – Мовешь повевить?

— Ради Бога, Кейт, открой это письмо прямо сейчас.

Я фыркнула, а затем открыла конверт. Достав оттуда знакомую записку, развернула ее. Сначала я увидела подчеркнутые слова Джейми. «Я влюблен в тебя», а под ними – написанное мной слово «ПОЧЕМУ»? И ответ Джейми. Три слова. Да, так и было. Три. Простых. Слова.

ВЫХОДИ ЗА МЕНЯ.

Я признаю, это было не совсем то предложение, о котором мечтает каждая девушка, но так даже лучше. Это было совершенно неожиданно, но логично. Он знал, что так и надо. Я положила руку на сердце, сделала шаг назад и уперлась спиной в почтовые ящики.

— Что? О чем там? – Я показала страницу Дилану и начала плакать. – Вот же черт. Я имею в виду, ух ты!

Он просканировал взглядом мое лицо, рот скривился в ухмылке.

— Ты плачешь. Это слезы счастья?

— Да, – всхлипнула я.

Он притянул меня к себе и обнял.

— Что собираешься делать?

— Я собираюсь… – я икнула и сделала глубокий вдох. Дилан потер мою спину, успокаивая меня. – Я собираюсь бросить газету, уехать в Напу, закончить книгу, и сказать Джейми абсолютно однозначное, чертовские уверенное «да».

— Так держать.

Я отстранилась и вытерла рукавом слезы.

— Сделаешь кое-что для меня, Дилан?

— Что угодно.

— Ты позаботишься об Анчоусе? – спросила я, всхлипывая.

Он рассмеялся.

— Ты такая королева драмы. Конечно, я возьму твою рыбку.

— И обещай мне, что ты всегда останешься таким честным и милым.

— Я сделаю все, что могу.

Он проводил меня до дверей моей квартиры и, вручив мне стопку писем, наклонился и поцеловал в щеку.

— Ты заслуживаешь быть счастливой. Держи меня в курсе, ладно?