— Я буду. Больше никаких наркотиков, хорошо?

— Н-е-е-е, я завязал с этим. Я, наверное, пойду в колледж с Эшли в следующем году и буду заниматься музыкой.

— Хороший мальчик, – сказала я, снова утопая в слезах. – Это слезы счастья.

Он улыбнулся.

— Я знаю.

Я закрыла дверь и сразу же побежала к телефону, чтобы позвонить Джерри.

— Алло? – У Джерри было шестеро детей, и им всем удавалось говорить в одно время.

— Джерри! – завопила я, перекрикивая шум.

— Эй, Кейт. Погоди, я выйду на улицу.

Пока я ждала, по крайней мере, трое детей успели завопить тоненькими голосами «папа!».

— Что случилось? – спросил он.

— Я не хотела тебя беспокоить, пока ты со своими детьми, но мне нужно с тобой поговорить. Я кое-что решила.

— Хорошо, я уложу детей спать, а затем хочу поехать в «Харви», встретиться с Бет по поводу провальной статьи. Встретимся там в девять?

— Это было бы идеально. Мне нужно сказать и ей тоже.

— Хорошо, увидимся.

Я повесила трубку, натянула джинсы, ковбойские сапоги и зимнее пальто, и вышла наружу, в морозный воздух Чикаго. Хотела было вернуться в свою квартиру, чтобы захватить шарф, но у меня уже не было времени. Добравшись по ветке L к «Харви», я мгновенно заметила Бет и Джерри, сидящих за длинным дубовым баром. Я подошла к Бет, она встала и передвинулась так, чтобы я оказалась в середине.

— Хорошо, что это все значит? – спросил Джерри.

— Я собираюсь это сделать! – сказала я торжествующе.

Бармен повернулся и посмотрел в мою сторону. Я его поманила.

— Я возьму «Лоусон Пино», – сказала я, а затем столкнулась с Джерри взглядом и улыбнулась. – Это сексуальное вино.

Он кивнул, выглядя немного растерянно.

— Кажется, будут две новости, – сказала Бет.

— Я хочу дописать свою книгу.

— Я знал это, – джерри хлопнул по бару. – Я знал, что ты что-то замышляешь. Это значит, что ты увольняешься, да?

— Вы оба меня так поддержали. Джерри, ты верил в меня, когда я писала полную хрень. Даже, когда едва могла сформулировать связное предложение. И Бет, ты замечательный писатель и стала для меня источником вдохновения. Я заканчиваю с газетой, но еще не закончила с вами, ребята.

— Что насчет Джейми? – спросила Бет.

— Да, речь и о нем тоже, – я посмотрела вниз на свои дрожащие руки. – Он попросил меня выйти за него замуж.

Бет почти выплюнула пиво, но Джерри посмотрел на меня понимающим взглядом.

— Ну, милая, я как никто счастлив и рад за тебя. Поздравляем. Мы будем скучать по тебе, но я думаю, что ты поступаешь правильно.

— Это потрясающе, Кейт, – сказала Бет искренне, как только восстановила самообладание.

— Я хотела сказать вам обоим сразу, потому что уже завтра планирую улететь. Я хочу сказать «да», глядя Джейми в глаза.

Джерри улыбнулся.

— Моя маленькая Кейт собирается выйти замуж за Р. Дж. Лоусона… невероятно.

— Да, ты будешь у нас виномиллионерша, — хихикнула Бет.

— Я не думаю о деньгах. Я люблю его.

Это был первый раз, когда я сказала это вслух.

— Я люблю его, и жду не дождусь, когда скажу ему.

Мы обнялись у выхода, а потом пошли в три разные стороны. Я побрела к L, чувствуя, как воздух светится вокруг меня. Буквально взлетела вверх по лестнице к станции. Я улыбалась, едва сама осознавая. На железнодорожной платформе оказалось тихо и пусто. Я вошла в третий вагон, который сначала показался мне пустым, и почти сразу я поняла, что в конце него сидит человек. Ветер Чикаго взметнул вверх мои волосы, прежде чем двери закрылись.

Длинный черный бушлат мужчины резко контрастировал с его белой, почти прозрачной кожей и волосами. Даже через весь вагон я могла видеть лед в синих глубинах его глаз. Он уставился на меня, не отрывая взгляда. Я отвернулась и стала смотреть в окно. Стены тоннеля и станции пролетали мимо, как фильм в ускоренной съемке. Поезд набрал скорость, и огни наверху сплелись в паутину. Я держала мужчина в поле зрения, стараясь выглядеть бесстрашно и уверенно.

Облегчение захлестнуло меня, когда в Бальмонте в вагон села пара. Они стояли возле двери и целовались около шестидесяти секунд, а потом вышли на Веллингтон, за две остановки до моей. Страх вернулся, и не зря. Мне нужно было уйти с ними. Как только поезд снова тронулся, мужчина встал и пошел ко мне. Я попятилась, пока не оказалась почти напротив дверей. Давайте же, открывайтесь, повторяла я, молясь, чтобы уже была остановка. Я засунула руку в карман и вытащила записку от Джейми.

Мужчина приблизился и потянулся к моей шее. Я сделала еще один шаг назад. Схватила записку и прикрыла ожерелье правой рукой, а левой подала ему сумку.

— Вот, возьмите, – пискнула я.

— Я хочу ожерелье.

Его голос заставил волну дрожи пробежать по моему телу.

— Пожалуйста, у меня там деньги и кредитные карты. Пожалуйста, возьмите сумку.

— Я сказал, что хочу ожерелье!

Меня трясло, я не могла двигаться. Одним плавным движением он сунул руку в карман, вытащил пистолет и наставил его на меня. Я съежилась и изо всех сил зажмурилась.

— Тупая сука! — завопил он, а потом я почувствовала резкий удар по голове, и это было последнее, что я помню.

Глава 15

Ирония

В какой степени мы действительно сами вершим свою судьбу? А может, люди, которые упустили свою удачу, просто не способны увидеть знаки, услышать шепот? Лежала бы я сейчас в луже крови в вагоне Чикагской подземки в своих красных ковбойских сапогах, если бы прислушивалась к своим инстинктам?

Я плыла в темноте, кажется, уже целую вечность. Не имело значения время, и мое тело. Мне было тепло и совсем не больно, и, хотя в черной дыре я плавала одна, я чувствовала рядом чье-то присутствие. Может, это была моя мама или Роуз. Страха не было, просто ощущение, что рядом кто-то любящий. Я чувствовала, что нужно постараться увидеть свет в этой мгле, но стоило мне попытаться – и я ощутила мучительную боль. Я снова ускользнула в темноту, где провела еще одну вечность, погруженная в свои мысли.

Интересно, кто похоронит меня. Кто захочет убедиться, что я получила свою табличку на могилу? Наверное, Джейми будет на моих похоронах. Будет ли он плакать? Сможет ли он продолжать свою жизнь? Мысль о том, что Джейми меня потеряет, была больнее, чем о том, что я лишусь его. Не потому, что я не волновалась за него, но, если ему будет больно, у меня будет стимул для борьбы. Я любила его и не могла смириться с тем, что причиню ему боль.

Я открыла глаза и увидела два ярких пучка света. Все было расплывчато и туманно. Один светил на меня сверху, и я быстро поняла, что лежу на больничной койке, а другой из окна слева от меня. Моя голова разрывалась от мучительной боли. Я увидела фигуру, сидящую в кресле в нескольких футах от койки. Мужчина. Он сгорбился, положив голову на спинку кровати. Я решила, что это Джейми. Я чувствовала, что это он, но не знала точно. Я моргнула несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, но зрение туманилось, а свет вызвал в голове пульсирующую боль.

Я закрыла глаза и снова задремала. В следующий раз, когда я пошевелилась, держа глаза закрытыми, услышала голоса.

— Она – моя невеста. Пожалуйста, вы должны сказать мне что-нибудь.

— Мы не можем предоставлять информацию кому-либо, кроме семьи.

— У нее нет семьи. Я – ее семья. Пожалуйста, – тон его голоса был таким умоляющим, что у меня защемило сердце.

— Хорошо, – ответила женщина. – Но у меня могут быть неприятности.

— Я обещаю, что не скажу ни слова. Мне просто нужно знать. С ней все будет в порядке?

Я хотела заговорить, но не могла вымолвить и слова. Я чувствовала себя парализованной от боли.

— Ее жестоко избили рукояткой пистолета. Травма головы вызвала отек и проникновение спинномозговой жидкости в мозг. У нее посттравматическая гидроцефалия.

Он ахнул и издал гортанный звук. Я открыла глаза на секунду, чтобы увидеть Джейми – он стоял, прислонившись к стене напротив меня. Его руки были скрещены на груди, а голова опущена. Он выглядел разбитым.