— Полюбуйся, Тимофей! — Никаноров-старший вынул кисет. — Разве деревья? Это плоды вмешательства человека в природу. Опыляли леса от вредителей. Да ишо даржунские заводы сколько всего выбросили. Потом магистраль проложили, газ и высоковольтку провели. Все для человека, а лес пропал. Остались жерди огородные. Ущерб никто не считает: Россия богатая. Точнее, как все получилось? Очень просто. Под рокаду рубили и копали. Под газопровод — рубили и копали. Под ЛЭП — рубили и копали. Не лопатами. Машинами. И докопались. Перекрыли грунтовые воды. Вмешательство велось массированное. За это и получили: в одном массиве — тысячи гектаров — все затопило. Сам видишь. Приди теперь сюда на охоту. От зайца, вообче от всякой живности, и след простыл. А в другой стороне — все посохло. Нет, брат, в природу грубыми руками нельзя. С ней сообразно следует обращаться. Вишь, сколько леса загублено? И нет ответчика. Зато когда мужик срубит для подворья сосенку, другую — ему показательный суд уготован. Заснять бы кино про эти палки, да показать народу. Вот тебе и связь науки с производством. Я недавно зайца голого, без шерсти видел. Вот картинка! Голый, тощий заяц. Глядит на меня, а не бежит. Понимает, зачем он мне такой? А мы капиталистов ругаем. Капиталист, небось, не стал бы так с лесом обращаться. За каждый квадрат, поди, спросил бы, что и как сделать, дабы лес не умертвить. А в чем дело? Почему бы он спросил? Да потому, что квадрат у него свой! А у нас — государственный. Народный. А у семи нянек дите всегда мокрым ходит.

— Да, ты прав, отец, — вспомнив случай с даржунским заводом, вступил в разговор Никаноров. — Как-то меня пригласили на заседание комитета народного контроля, когда обсуждали руководство даржунского завода за нарушение закона об охране природы. Они выброс сделали. Зимой было дело. Думали — никто не узнает. Подо льдом не увидят. И к весне никакого следа не останется. А сообщил тот, кто был непосредственным исполнителем. Видимо, не по себе человеку стало от содеянного, вот совесть и заговорила. Сброс оказался очень большим. Последствия его ужасны! Водолазы работали на протяжении нескольких километров. В общей сложности рыбы погибло столько, что ее хватило бы на год для работы областному рыбкомбинату.

— А спрос какой за это? — шумел, зло ругаясь, отец, торопливо сплевывая табак, попавший в рот.

— Да можно сказать, что людей просто попугали: на директора, главного инженера и еще на несколько человек, повинных в этом безобразии, сделали начет.

— Что это такое?

— Вычли в пользу государства. По месячному окладу с каждого.

— И все?

— Все.

— За это сажать надо. Всю реку загадили, а к ним гуманность проявили. Ее не в таких случаях проявлять надо.

Вспомнив поездку к отцу, Никаноров поймал себя на мысли: почему же не выкраивается времени съездить к своим родителям? Ведь это тоже безответственность. Интересно, о чем сегодня отец заведет разговор? А ведь заведет обязательно.