Четверг.

Домой вернулся не в настроении, как измочаленный. Вадим начал допытывать: чего ты, как мешком придавленный? — «Да так, наверное, перетренировался. Надо, пожалуй, отдохнуть».

Пропустил лишь одну тренировку — к концу дня сразу примчался Ильич. Он просил меня не раскисать. Время пройдет — все позабудется. Это лучшее лекарство от всех поражений и переживаний. И не свет клином сошелся на этой Любе Кудриной. Хотя ничего не скажешь: красивая. Однако помнишь, Лиза — у деда в деревне? До чего хороша! Это — настоящая девушка. Не артистка. Но могу об заклад биться: не избалована.

Обещал Ильичу, что тренировки пропускать не буду. А сам твердо решил: пойду служить в армию. И про повестку опять ему ничего не сказал. Мне очень хочется сменить обстановку. Вадиму и отцу тоже не буду говорить до последнего момента. Отец с работы приходит осунувшийся, расстроенный. Видимо, и у него, если и не неприятности, то хорошего мало. У него тысячи людей и за всех он в ответе.

А я отвечаю лишь за себя. За Любу я не отвечаю. Если бы она была моей женой, Ильич меня бы не удержал. И неизвестно, чем бы все кончилось. Говорят, что ни делается все к лучшему. Я сомневаюсь в этом.