Глава 21

«Так, а что записать-то? Думаю, вот это будет интересно».

Я стал усердно крутить в голове песню, которую собирался записать, и залил первую порцию маны в обруч. Это требовалось только для активации, потому что дальше устройство начало выкачивать из тела ману самостоятельно, без моего на то разрешения, что изрядно напугало меня. Сложилось впечатление, что ко мне подключили пылесос, вытягивающий ману и медленно создающий внутри какой-то вакуум.

Сконцентрировавшись, понял, что отток был не очень большой, поэтому перестал сопротивляться, хотя, судя по ощущениям, потребление маны возрастало пропорционально потраченному времени. Кроме этого, возникло необычное чувство, будто мне чем-то щекочут мозги. Было не больно, но неприятно.

Я продолжал концентрироваться на песне, и в это время она будто зациклилась в голове, прокручиваясь снова и снова в ускоренном режиме.

Маны музофон съел у меня примерно двести единиц на запись, так что, с точки зрения потребления, машинка оказалась довольно прожорливой.

— Такая длинная песня? — спросила Амалия. — Ты почти полторы минуты записывал её.

— Сейчас сама всё услышишь, — с улыбкой ответил я. — Только дай я запущу.

Возникло приятное нетерпение, как после покупки новой игрушки. Это как дарить племяннику машинку на пульте управления и ждать, когда он распакует её, чтобы самому тоже поиграть.

Я отодвинул девушку чуть в сторону, перекинул бриллиант из зелёного стаканчика в белый и достал пустой накопитель из чёрного.

— Так, нужно просто положить накопитель, и всё автоматически заиграет? — уточнил у баронессы.

— Да.

Ещё раз поправил положение Амалии, буквально поставив её в двух шагах от стола.

— Слушай, ты чего себя так странно ведёшь? — спросила она.

Ничего отвечать не стал, только улыбнулся и, взяв очередной накопитель из коробки, положил его в чёрный стаканчик, а сам повернулся, чтобы посмотреть на реакцию красавицы.

В этот момент из музофона заиграла песня, которую я выбрал. Не знаю почему, но хотелось дать Амалии услышать что-то очень необычное для неё, поэтому выбор пал на Nightwish «Night Quest».

Когда из рупора послышалась электрогитара, Амалия отпрыгнула в сторону и в лёгком шоке уставилась на музофон. Затем добавились басы и барабаны, отчего девушка ещё раз вздрогнула, а после, уставившись напряжённым взглядом в рупор, замерла, как сурикат, смотрящий на змею.

Когда начала петь вокалистка, зрачки Амалии расширились ещё больше, и, кажется, она затаила дыхание. Наблюдал за всем этим с таким выражением, что думал, у меня лицо треснет: улыбка была как у Буратино — от уха до уха. Медленно обошёл Амалию сзади и приобнял за плечи. Она вздрогнула от прикосновения, но продолжила слушать песню, не отрывая взгляда от музофона. Я же имел удовольствие наблюдать, как кожа девушки покрылась мурашками и как маленькие волоски на руках встали дыбом.

Вот так, замерев, она и слушала музыкальную композицию, пока та не закончилась.

— Что это сейчас было? — спросила шокированная баронесса, которая, кажется, только что начала дышать.

— Тебе не понравилось?

— Понравилось... ПОНРАВИЛОСЬ? — блин, видимо, я перестарался, потому что взгляд её отдавал оттенками безумия. — Да это было восхитительно! Я никогда подобного не слышала! Что это за музыка? Как будто на шабаше ведьм устроили вакханалию!

«А такое сравнение точно подходит под определение „восхитительно“?»

Теперь немного в шоке был уже я.

Попытался отстраниться от баронессы, но не тут-то было. Она схватила меня за грудки и, притянув к себе, громко спросила:

— А ты ещё подобные песни знаешь?

— Блин, а я смотрю, ты любишь пожёстче, да?

— Что? Ты о чём? Я тебе говорю, что музыка очень весёлая. Мне понравилось! Я прямо… Прямо как-то… Я прямо энергией наполнилась!

— Амалия, успокойся. Ты меня пугаешь, — я серьёзно пытался отстраниться от её безумного взгляда.

— Кхм… — выдала баронесса. — Извини, я что-то и впрямь возбудилась. Но ты ведь ещё дашь мне послушать что-то подобное?

— Да, только давай сначала выпьем чайкý, что ли… Остынем, поговорим.

— Нет! Сначала ещё одна песня, потом чай, — твёрдо заявила Амалия.

— Ла-адно. Но только что-то поспокойнее, хорошо?

— Нет! Хочу такую же! — топнула ножкой баронесса.

«Вот же блин. Как её зацепило-то. Она сама на себя не похожа стала. Амалия хоть и ребячится иногда, но остаётся взрослой женщиной, а сейчас прямо как восьмилетняя себя ведёт...»

— А тебе, может, ещё чего погрубее? — спросил я глупость, подумывая про Accept и Rammstein.

— Ну… Нет, грубее музыку не нужно. А пока… Ты знаешь ещё песни этих певцов? Хочу ещё что-то от них услышать.

— Ага, значит, Nightwish, да? Ладно, — ответил, думая, что бы ещё такое записать.

Амалия достала бриллиант и убрала его в сторону, выдав мне для записи второй. Когда я спросил, зачем она так сделала, девушка сказала, что хочет сохранить ту песню.

Подумав немного, записал «Beauty And The Beast».

От громких звуков музыки баронесса теперь не вздрагивала, но слушала её всё так же замерев от восторга. Когда из рупора послышался мужской голос, кажется, она чуть нахмурилась, хотя уже через пару мгновений, с появлением голоса вокалистки, выражение лица девушки вернулось к восхищённо-напряжённому.

«Значит, ей именно оперный вокал понравился? Занимательно».

После песни, как и договаривались, Амалия приказала принести чай, и мы сели, чтобы немного пообщаться.

— Слушай, может, зря спрашиваю, но почему вдруг муж решил сделать такой дорогой подарок? Ты ведь говоришь, что он от тебя фактически избавиться пытается.

— Ну, в этом нет ничего удивительного, — Амалию вопрос о муже не задел совершенно. — Если он не будет оказывать мне знаки внимания в виде подарков, то его в обществе могут посчитать скупым. А подарок достаточно дорогой, чтобы подчеркнуть статус маркиза. Так он поддерживает свой статус и дает понять, что очень богат.

Немного подумав, девушка добавила:

— Вообще, наше аристократическое общество предполагает открытую демонстрацию состоятельности на публике. Причём это повод не столько показать непосредственно богатство, сколько заявить, что у тебя есть деньги, чтобы в случае необходимости нанять армию. Таким образом отбивается всякое желание у некоторых личностей оттяпать кусочек твоей территории или какого-либо другого имущества.

— А что? Бывают случаи? — спросил я, невольно задумавшись о своём баронстве.

— Ещё как бывают! В последнее время, правда, такого не припомню, но раньше часто случались небольшие войны между дворянами. Даже знакомый тебе граф Лир был раньше виконтом, но посредством трёх военных кампаний отнял два огромных куска территории графства своего соседа, — удивила меня Амалия, — тем самым заработав нынешний титул. Герцог Стинкри признал его командные способности и даровал титул графа, а графа Жефруа, у которого Лир отвоевал земли, понизили на целых два титула, до барона. Как сказал герцог Стинкри: «За бездарность в отстаивании своего имущества. Если я таких людей буду на войну привлекать, то они и вверенную им армию просрут, и земли королевства вместе с ней».

— Суровый мужик, но он в чём-то прав, — прокомментировал я заявление герцога.

***

Болтали мы ещё полчаса, после чего меня чуть ли не силой заставили записывать композиции, а после прослушивания записывать снова и снова.

Хватило меня ещё на пять песен, и то только благодаря тому, что в промежутках, пока, собственно, исполнялись композиции, а также в процессе чаепития, мана чуть восстанавливалась.

Финальная песня далась особенно тяжело. Хотел было уже отказаться, но под просящим взглядом баронессы и из-за её обещания, что на сегодня это последняя, сдался.

После записи композиции я, приглушая приступ тошноты, накатившей от истощения маны, слез с кресла и устало побрёл на кровать Амалии. Беспардонно бухнувшись на неё прямо в одежде и сапогах, я ждал, пока эта манипуляторша дослушает «Devil & Deep Dark Ocean».

«Эх, а ведь были мысли устроить романтический вечер. Включить что-нибудь этакое мелодично-романтичное… А она меня ещё до любовного акта выжала досуха».

После композиции счастливая Амалия прискакала ко мне и стала покрывать поцелуями щёки и шею.

— Знаешь, если ты хочешь сейчас чем-то заниматься, то делай всё сама, потому что ты меня вымотала, — устало простонал в ответ на приставания девушки.

— Хм-м? — на лице баронессы появилась загадочная соблазнительная улыбка. — Сама, значит? Ла-адненько...

***

В свою комнату я пришёл полностью истощённым во всех отношениях. Но также и полностью удовлетворённым.

Не обратив внимания на ужин, ожидающий меня на столе, побрёл сразу к кровати. Скинув сапоги и рубашку, прямо в штанах завалился на постель. Разместив руку под подушкой и удобно устроившись на животе, начал уже было засыпать, как вдруг почувствовал, что к моей спине прильнула Эрика, которая снова была полностью обнажённой.

— Вы вновь очень устали, Господин, — тихо бормотала девочка, — и опять не обращаете на меня никакого внимания.

Она своей тонкой ручкой начала гладить моё плечо. Я перевернулся на спину и посмотрел на рабыню, вызвав у той очередной испуг.

— Я Вас разбудила? Простите... — девочка потупила взгляд.

Отрицательно покачал головой и погладил Эрику по волосам.

«Ну, и что же мне с тобой делать?»

Тут лицо Эрики вдруг приобрело выражение решимости, и она наклонилась ко мне, пытаясь поцеловать. Я отстранился, не дав ей этого сделать, на что лицо девочки вмиг стало печальным, а в уголках глаз появились слёзы.

Указал рабыне пальцем на свой стол, давая понять, что мне нужно. Эрика кивнула и прямо обнажённой пошла, взяла письменные принадлежности и принесла их мне. Всё это время я внимательно наблюдал за ней.