«Да, девочка, конечно, красива, но тело ещё не сформировалось, и это видно. Всё-таки она пока ребёнок».

Эрика села, подогнула ножки под попку и, глядя на меня, подала письменные принадлежности.

— Не торопись жить, у тебя всё ещё впереди, — написал на дощечке.

— Господин, я понимаю, что не так красива, как другие наши девушки или как Миледи Седер, но всё равно хочу помогать Вам, быть Вам полезной и… быть с Вами!

— Ты и так мне очень сильно помогаешь. И ты мне нравишься, — написал в ответ. — Но, хоть в вашем мире ты и считаешься взрослой, вот только я не отсюда родом. В моём мире ты бы считалась ребёнком.

— Что? Ребёнком? — на это Эрика была удивлена и возмущена одновременно. — Вы больше не в Вашем мире, а в нашем. Поэтому должны жить по здешним правилам. И я не ребёнок!

С последними словами она выпятила свою маленькую грудь, гордо задрав носик.

— Но только не для меня. Давай спать, я устал.

Бросил доску с мелом на пол, а сам погладил девочку по волосам ещё раз. Перед тем, как закрыть глаза, я посмотрел вниз на штаны. Может, Эрика ещё и не сформировалась до конца, и её пропорции остаются подростковыми, тем не менее она красива и стройна. А когда красивая юная девушка ходит перед тобой обнажённой, результат очевиден — я возбудился. Штаны начали оттопыриваться.

«Бл-и-ин, ну вот о чём ты думаешь, а, мозг? Теперь на живот перевернуться не получится, придётся так».

— Хе-хе, — довольно хихикнула Эрика, проследив за моим взглядом, и, свернувшись клубочком, положила голову мне на плечо.

Закрыв глаза, попытался всё-таки заснуть. Немного поёрзав, поудобнее устраиваясь, девочка засопела. Следом и я провалился в сон.

***

Утром за завтраком подумал об одной странности. Я уже давно ничего определённого не заказывал из еды, но тем не менее ел каждый раз разнообразные и очень вкусные блюда.

Видимо, вопросом меню занималась Эрика. Как и уборкой, обеспечением меня всем необходимым в виде письменных, бритвенных, банных и прочих принадлежностей. Она даже ухаживала за моим оружием и бронёй: чистила, смазывала маслом клинки и кожаные доспехи. Кстати, именно от неё я и узнал, что кожаную броню, а также ремешки креплений и прочие вещи необходимо смазывать специальным водянистым маслом. Особенно это нужно после того, как кожа намокнет, в противном случае она при высыхании растрескается, потеряет эластичность и быстро придёт в негодность. Фактически я уже давно не давал никаких распоряжений, а также ничего не просил, но при этом всегда имел всё необходимое под рукой. Видимо, эти обязанности тоже взяла на себя моя рабыня.

«Хотя фактически она не моя, а принадлежит этой церкви. Мне её дали в роли временной помощницы. Не хочу, чтобы и дальше она оставалась здесь. Нужно решить вопрос с Арнольдом, чтобы забрать Эрику себе».

Этим и решил заняться.

Солдату, пришедшему за мной, объяснил, что на тренировку приду чуть позже, а сам двинулся на поиски епископа. Дело оказалось простым, потому что он был у себя в комнате, однако ничего не вышло. Старый эльф заявил, что подобными вопросами занимается распорядитель, и отправил меня к Лиру. Хотя перед этим и устроил допрос с пристрастием на тему того, как продвигается перевод и почему я в последнее время перевожу только по парочке страниц в день.

Отбрехавшись, ретировался из комнаты Арнольда на поиски Лира. А вот это оказалась той ещё задачкой. Комната графа была пуста. Когда я уточнил у пробегающей мимо служанки, где Лир, она сказала, что тот отправился на кухню. На кухне ответили, что он ушёл проверять продовольственный склад. На складе сказали, что Лир отправился в прачечную. Из прачечной меня отправили на конюшню. Из конюшни — к экономке; от экономки — к Гюставу; от Гюстава — в казармы; из казарм — в палаточный лагерь прибывших солдат; оттуда — опять на кухню…

В общем, бегал по следам этого долбаного неуловимого Зорро я больше часа, в итоге обнаружив его в комнате Амалии, когда они обсуждали бытовые вопросы.

К этому моменту я уже был совершенно не в духе, но обрадовался, что смог наконец поймать графа. Правда, меня попросили подождать, пока они закончат свою беседу.

Остался в комнате баронессы, развалившись за её рабочим столом, что в итоге оказалось забавным. Амалия ведь знала, что я всё прекрасно слышу, а вот Лир — нет. В тот момент он меня воспринимал не более чем предмет мебели.

Короче, при обсуждении некоторых вопросов баронесса напрягалась и говорила уклончиво, вызвав подозрительный взгляд со стороны графа, а также кучу вопросов, всё ли с ней нормально.

Закончили они беседу минут через десять, после чего Амалия подошла ко мне и незаметным пинком отправила со своего рабочего стола к креслу, в котором ранее сидела сама.

С Лиром вопрос насчёт девочки решился удивительно быстро: Эрика оказалась его рабыней, и потому граф был совершенно не против передать её новому хозяину. На мою просьбу выкупить Эрику Лир рассмеялся и сказал, что ничего не нужно и вечером мне уже принесут документы на собственность.

После ухода Лира, я получил от Амалии удар кулаком в плечо и выговор за ту подставу, что ей тут устроил.

Правда, чуть позже баронесса оттаяла и со своей детской непосредственностью начала хвастаться приобретением:

— Смотри! — с этими словами она показала мне драгоценный камень в руке.

Я обалдел, глядя на бриллиант, которому огранкой придали почти сферическую форму. Диаметр камня был примерно три с половиной сантиметра.

— Ничего себе! — прошептал, глядя на целое состояние, лежащее в нежной женской ручке — Ты где это взяла?

— Граф Лир подарил! — гордо ответила баронесса.

— Ты меня, конечно, извини, но так просто такие подарки не делаются. Что это ты такое сделала, раз он тебе такой бриллиантище подарил?

Амалия разозлилась. Вновь пришлось выслушать тираду о том, что я мерзкий гоблин, у которого одни гадости на уме. Но, успокоившись, она продолжила:

— Граф узнал, что мне муж подарил музофон, поэтому решил сделать такой подарок. А предмет такой дорогой, потому что через меня Лирой Лир хочет подмазаться к Герфелду! — а дальше продолжила уже саркастическим тоном: — Хотя это у него вряд ли получится, учитывая наши с мужем отношения.

— Не расстраивайся, — начал было утешать баронессу, но в этом, как оказалось, не было необходимости.

— Да я и не расстраиваюсь. Подарок я приняла, а на такой большой камень получится записать песни четыре или даже пять. А ты, — ткнула в меня пальцем Амалия, — за то, что обвинил меня в непотребствах, прямо сейчас запишешь мне эти песни, а потом можешь валить отсюда!

***

В конечном итоге на тренировку я не пошёл вообще.

Настроение и так было испорчено из-за побегушек за Лиром. К тому же у меня полностью истощилась мана, пока я записывал для Амалии пять треков подряд.

Приди я на тренировку, регенерация съела бы остатки немного восстановившейся маны, а ходить с тошнотиками до полного восстановления совершенно не хотелось: слишком свежи ещё были неприятные воспоминания от постоянной тошноты из-за этого музофона со вчерашнего вечера.

Я внаглую забрал из комнаты Амалии книги, которые ранее читал, и отправился к себе, где и провёл весь оставшийся день.