«Вот же манипуляторша!»

Поэтому, чтобы не сдаться, по-быстрому ретировался из её комнаты.

Вернувшись к себе, обнаружил, что юное недоразумение дрыхло, пуская слюни на мою подушку, а в комнате жутко пахло перегаром.

Я открыл окна, чтобы проветрить комнату и заодно покурить. Выкурив трубку, скинул с себя сапоги, стянул рубашку и бросил всё прямо на пол, так как что-то раскладывать по местам мне стало лениво, кроме того, я был немного пьян.

Встал у кровати. Учитывая, что это мелкое чудо умудрилось лечь на всю огромную кровать сразу, пришлось её потревожить, отодвинув в сторону. Но Эрика не проснулась, а лишь что-то невнятное промычала и, мёртвой хваткой вцепившись в мою подушку, повернулась на бок. Я лёг, положив себе под голову руку, и почти мгновенно уснул.

Утром проснулся сам.

Эрика всё так же спала рядом, а завтрака, который я уже привык видеть при пробуждении, в комнате не было.

Судя по тому, что стало очень светло, время было не самое раннее. Молча встав с кровати, понял, что меня мучает сушняк. Хоть и не напивался вчера, но всё равно алкоголя было выпито немало.

Подойдя к комоду, я обнаружил, что кувшин, в котором всегда находилась вода, был пуст. Видимо, кое-кто пьяный, сейчас валяющийся на кровати, слюнявя мою подушку, его вечера не наполнил.

Осмотревшись, обнаружил, что кувшин с соком, оставшийся со вчерашнего вечера, ещё наполовину полон. Я выпил часть, а остальное оставил Эрике. У неё тоже однозначно будет похмелье, хотя, судя по небольшому количеству жидкости, придётся ей бежать за добавкой.

Открыв окно, сел на подоконник и закурил.

Через минуту дверь открылась, и в комнату вошла Амалия. Как всегда, без звонка. По какой-то причине я постоянно забывал закрыть дверь на замок. Баронесса сделала несколько шагов и начала осматриваться: на столе стоит почти пустая бутылка рома, посреди комнаты разбросаны мои сапоги и сандалии Эрики, рядом валяется моя рубаха, а на кровати с задранным платьем, сверкая голым задом, в обнимку с моей подушкой сопит рабыня. Брови Амалии поползли вверх, и она посмотрела таким взглядом, что у меня внутри всё похолодело.

— Не-не-не-не-не,— быстро протараторил, отрицая ошибочные выводы баронессы, — это только выглядит странно, но всё однозначно не так, как ты только что подумала!

— Продолжай, — голосом, лишённым каких-либо эмоций, аристократка позволила мне объясниться.

— Я вчера зашёл, разделся и лёг спать. А как я тебе вечером и сказал, это чудо напилось и уснуло на кровати, поэтому мы просто спали.

«Вроде успокоилась».

Я остался сидеть на подоконнике, куря трубку, а Амалия подошла к спящей рабыне и начала её расталкивать.

— М-м-м-м, — невнятно мыча, отмахнулась Эрика.

— Это… Это ещё что такое?! — громко возмутилась баронесса.— А ну быстро вставай!

— М-м-м, что? — начала медленно подниматься девочка, потирая глазки. Сев на кровати, она прижала колени к груди и начала массировать виски. — Ох… Го-ло-ва…

— Немедленно вставай! — крикнула Амалия.

Эрика посмотрела на неё, после чего её глаза расширились, и она вскочила с кровати как ошпаренная.

— Простите, Госпожа! — испуганно затараторила девочка, кланяясь аристократке. — Я виновата!

— Ни в чём ты не виновата, — встрял я в разговор, уже закрыв окно и перебравшись в кресло. — А ты, Амалия, могла бы и помягче. Сама с похмелья никогда не болела, что ли?

Глаза Эрики расширились ещё больше.

— Значит, мне вчера не показалось? Хозяин, Вы можете говорить? А я думала, что у меня белая горячка, как у нашего конюха от пива.

— У нашего конюха от пива белая горячка? — удивилась Амалия, а потом прошептала: — нужно срочно выяснить, как там моя Корнелия...

— Эрика, ты не ошиблась. Я действительно могу говорить. Только тебе об этом рассказывать кому-либо запрещено. Это тайна. Поняла? — рабыня кивнула. — На-ка вот!

Я подал ей кувшин, в котором оставалось немного сока, и Эрика выпила его залпом, а потом начала коситься на кувшин, стоящий на комоде.

— Он пуст. Кое-кто вчера кувшин не наполнил.

— Простите, — пропищало это чудо, явно расстроившись. — Я сейчас же принесу!

Я даже сказать ничего не успел, как Эрика вылетела из комнаты, на бегу схватив с комода кувшин и скрывшись в коридоре. Амалия успела только молча устроиться в кресле напротив меня, а уже меньше чем через минуту влетела сильно запыхавшаяся Эрика с кувшином, который она тут же подала мне вместе со стаканом.

Стакан отодвинул и, взяв кувшин, начал пить прямо из горла. Напившись, заметил, что моя рабыня облизывает пересохшие губы. Я думал, что Эрика решит эту проблему, пока будет набирать воду мне, но, видимо, она слишком торопилась исправить свою ошибку.

— Возьми, — подал кувшин, и девочка без лишних возражений начала пить, шумно и жадно глотая воду.

— Какой хозяин, такая и рабыня, — выдала замечание баронесса со слегка приподнятыми бровями, видимо, из-за наглого поведения рабыни, причём с позволения её же хозяина.

— Солнышко, только не начинай, иначе я тебе ещё пару штрафных дней пропишу, — негромко сказал я. — Понятно?

Амалия выглядела очень недовольной и абсолютно точно хотела мне высказать что-то ещё по этому поводу, но не решилась. В итоге просто отвела взгляд и очень тихо добавила:

— Понятно. Только не смей себя так со мной вести ещё перед кем-то…

«Ах, так вот что её задело? Ну да, это действительно косяк с моей стороны. Подрывать авторитет руководителей при подчинённых или посторонних нельзя. А она молодец, сдержалась, чтобы меня отчитать. Видимо, сильно хочет ещё музыку послушать».

— Да, ты меня тоже прости. Что-то я не подумал. В качестве извинения штраф на сегодня снимается, и поэтому с меня — четыре новых композиции.

И злость, и недовольство, и расстройство Амалии как ветром сдуло, а её глазки радостно заблестели.

— Правда?

— Да, правда. Но только вечером, после тренировки. А то без маны меня там прикончат. Так, с этим разобрались…

— Теперь ты, чудо-юдо...— продолжил я, обращаясь уже к рабыне, — помнишь, что вчера случилось?

Эрика тут же упала на колени.

— Простите моё поведение, Хозяин! Я всё помню, хоть вчера и не контролировала себя.

— Что ты помнишь?

— Ну… Я увидела, что вы меня выкупили, поэтому не сдержалась и поцеловала Вас.

Амалия зло посмотрела в мою сторону.

— Мне кажется, что ты вчера упустил кое-какие маленькие, но очень важные детали произошедшего, — начала шипеть баронесса, — а утром, значит, ты…

«Она ревнует?»

— Так, стоп! — я прервал речь Амалии. — Во-первых, как ты слышала, это меня поцеловали, я этого не хотел, — взгляд Эрики погрустнел. — А во-вторых, по меркам нашего мира она вообще мне в дочери годится! Как ты могла подумать, что я что-то подобное мог сделать с ребёнком?

— В дочери?! — громко спросила Эрика. — Хозяин, вы всего на несколько лет старше меня. Мне вообще-то четырнадцать лет, а не четыре.

— На самом деле мне тридцать лет.

— Ага, он даже старше меня, — добавила баронесса.

— Что? — Эрика медленно перевела взгляд с Амалии на меня, после чего долго рассматривала мою персону. — Как так? Но… Я… Я всё равно не сдамся!

От этих слов мы уже вдвоём с Амалией уставились на рабыню, которая всё ещё стояла на коленях. От такого внимания девушка густо покраснела.

— Кажется, я догадываюсь, что там за дополнительное условие, — саркастично сказала баронесса.

— Со всем этим будем разбираться позже. Эрика, ты всё-таки помнишь всё, что вчера произошло? Ты хоть помнишь, что дала клятву?

— Да, я всё помню, Хозяин.

— И что дальше планируешь делать? Ты сделала это, находясь в пьяном бреду, а теперь придётся расплачиваться…

— Нет! — перебила меня рабыня. — Это не из-за того, что я была пьяна. Я правда очень благодарна Вам за всё. Если можно было бы всё вернуть назад, я бы снова дала свою клятву! — твёрдо заявила девочка.

***

На тренировку я пришёл голодный.

Мы с Амалией около двадцати минут объясняли Эрике, что можно рассказывать про меня, а что нет. После оставили рабыню приходить в себя от похмелья и разошлись: Амалия — в конюшню, я — на полигон.

Сегодня нам для тренировки всё-таки притащили орков, про которых говорил Гюстав.