Когда Амалия и четверо иномирян вышли из помещения, ко мне подошёл Лир и заговорил:

— Ты, конечно, извини за вопрос, но… Как ты с Миледи Седер так сошёлся? — немного удивлённо спросил граф. — Она ведь, кроме Господина Арнольда, вообще никого не слушает, а ты смог выпроводить её из штаба, не выслушав гневную тираду в свой адрес…

«Гневную тираду, да? Да я их столько от неё выслушал, ты не представляешь…»

Я лишь пожал плечами, а потом написал на листочке:

— Попросил её кратко и без подробностей объяснить этим четверым сложившиеся обстоятельства, иначе с ними возможны проблемы, которые сейчас никому не нужны.

— Ну, даже не знаю… — добавил Лир с подозрением, — меня бы самого отправили всё объяснять иномирянам, попроси я об этом баронессу Седер. Ещё бы и в грубой форме, наверное.

Сказав это, граф вернулся к карте, развёрнутой на столе, и задал вопрос:

— Забер, Грох, что думаете? Стоит ли идти по плану, предложенному нашим молодым бароном? И если да, то где осуществлять прорыв?

— Если хотите знать моё мнение, то я против, — ответил капитан Струбер. — Но если спросите, как бы я это делал в случае такого приказа, то, учитывая местность, вот здесь и здесь можно выставить…

***

В тот день обсуждалось множество разных тактик, которые мы могли бы применить. Это и выжидательная позиция, и активная атака, и план, предложенный мной, и вариант с поднятием барьера, и попытка тайного прохода сквозь лес ночью.

Вечером все разошлись по своим позициям.

Перед уходом Гроха я выклянчил у него подзорную трубу. Капитан неохотно, но всё-таки расстался с ней. Гюстав ушёл к себе в башню. Оттуда был лучше обзор, и там он собирался ещё раз обдумать возможные варианты действий. После окончания военного совета остались только Лир, Амалия, вернувшаяся полчаса назад, и Арнольд. Меня также попросили задержаться. Когда лишние люди покинули штаб, Арнольд закатил истерику, чтобы я как можно скорее взялся за перевод книги и не отдыхал вообще. Как в этой ситуации поступить, я не знал и потому решил согласиться на перевод в ускоренном режиме. Но опять же, послал всех в задницу с полным отсутствием сна и отдыха. Если, а вернее, когда придётся сражаться, а я останусь без сил, мне этот проклятый трактат будет стоить жизни. Пообещал, что утрою время, которое тратил на перевод, но не более.

Лиру с Амалией пришлось буквально держать Арнольда, когда этот псих хотел кинуться на меня с кулаками. Когда епископа успокоили, он начал настаивать на том, чтобы присутствовать во время моего занятия переводом, на что опять же был послан.

Чтобы исключить возможность получения травм кем-либо из присутствующих, Лир всех разогнал, предупредив, что следующее собрание состоится после того, как будет окончательно организована оборона. Арнольд ушёл с Амалией, заявив ей, что возьмёт трактат и перевод к себе. Перед началом моей работы баронессе нужно будет лично брать книги у епископа и ему же их возвращать. Было видно, что старый эльф буквально пышет ненавистью ко мне, но стремление получить перевод трактата сдерживало его дикое желание отправить глупого барона на тот свет.

Из штаба я пошёл в свою комнату. Там, к моему огромному удивлению, меня ждал роскошный обед.

— Слушай, Эрика, у нас тут военное положение как бы, — сделал замечание, глядя на заваленный едой стол.

— Ну, я же не знала, сильно Вы проголодаетесь или нет, Хозяин.

Аппетита особо не было, но всё равно решил поесть.

— Присаживайся, — сказал я рабыне, — вместе поужинаем, я столько один не съем.

На совете приняли решение больше не кормить ни рабов, ни прислугу. На кухню Лир передал соответствующие распоряжения, отправив туда трёх солдат для присмотра за поваром. Так что уже с этого момента даже Эрику кормить перестанут. Я не хотел допускать того, чтобы моя рабыня голодала, поэтому решил, что девочка будет обедать со мной. Кроме того, нас, аристократов, кормили как на убой. Хотя полагал, что с этого момента даже дворянский рацион станет гораздо скуднее. Просто получилось так, что Эрика успела всё организовать на кухне до того, как туда отправили соответствующие распоряжения.

— Есть с Вами, Хозяин? — Эрика засомневалась, но тем не менее всё же присоединилась.

Девочка опять это восприняла как-то по-своему, потому что её щёчки порозовели, а вид стал крайне смущённым.

Пообедав, я направился сначала в сторону башни, а затем на крышу замка, где была смотровая площадка, и начал осмотр окрестностей через подзорную трубу.

На расстоянии двухсот пятидесяти метров от замка никакой высокой растительности не было, но дальше уже начинался лес. Прямо посреди дороги, ведущей к тракту, на расстоянии четырёхсот метров от центрального входа в замок, враги продолжали разбивать свой лагерь. Вдоль леса были расставлены солдаты, блокировавшие любые пути прохода. Там, где плотно росли деревья или были большие заросли кустарника, стояло всего по одному-два человека, а на просеках и тропинках находились группы по тридцать-сорок человек. Кроме того, по лесу постоянно передвигались небольшие отряды по десять-пятнадцать человек — это, видимо, были патрули. Ближе к центру, где Грох выстроил чуть больше наших солдат, врагов тоже было больше, по периметру плотность расстановки сил заметно снижалась.

«Как они узнали, что врагов от полутора до двух тысяч? Их же невозможно посчитать, блин… Кроме того, некоторые постоянно передвигаются».

Врагами оказались обычные люди. Вернее, люди, эльфы, гномы… Всё, как и в наших войсках. Они были экипированы и вооружены так же, как и наши солдаты: в стальные латы, кожаные доспехи, кто-то был с мечом, кто-то с топором или копьём…

«Блин, а когда схватка начнётся, как определять, где свои, а где чужие? А, кажется, понял…»

Отличительным знаком, который попался на глаза, было то, что солдаты врага носили на обоих плечах завязанные красно-чёрные широкие ленты. Посмотрев на наших бойцов, увидел, что им также повязали ленты, только белого цвета.

«Хм, система распознавания «свой-чужой» так себе… В горячке боя, мне кажется, и та, и другая сторона всё равно будут периодически атаковать своих же. Ну, ладно, теперь приступим к тому, зачем я сюда пришёл».

Убрал подзорную трубу, снял лук, наложил стрелу, натянул тетиву и прицелился в одну из групп солдат и выстрелил. Тетива издала громкий хлопок, отчего бойцы, стоящие рядом со мной на площадке, резко повернулись в мою сторону.

«Тц… промазал».

Враги в выбранной мной группе стояли не очень плотно друг к другу, поэтому стрела просто пролетела между людьми. Тем не менее с той стороны послышалось недовольное бормотание и, кажется, маты. Слух у меня, конечно, великолепный, но расстояние всё равно было большим, поэтому что-либо разобрать оказалось сложно.

Честно говоря, ничего толкового от своих действий я не ожидал. Просто мне оставалось совсем немного до двадцать второго уровня, поэтому решил собрать очки опыта.

Снова поймал себя на мысли, что сейчас собираюсь убить живого человека, а мне как-то… По фигу, что ли?

«Собственно, это они на нас напали, а у меня вроде как самооборона… Ведь так? Так! Продолжим».

Наложил вторую стрелу на тетиву, снова спустил.

В группе врагов раздался вполне различимый забористый мат.

Я посмотрел в подзорную трубу на результат.

«Ух, бонус!»

Ранил парня в кожаной броне, и стрела, пробив того навылет, задела ещё одного.

«Едем дальше».

***

Я расстрелял оба колчана, по пятьдесят стрел в каждом. Вывел из строя при этом всего одиннадцать человек. Не знаю, убил я их или только ранил — моих жертв стразу оттаскивали в лес и скрывали за деревьями. Мне не удалось понять, исцеляли ли там маги раненых или просто так убирали трупы.

Уровень я не поднял, хотя по очкам приблизился максимально.

«Думаю, нужно снять ещё парочку человек, и тогда уровень поднимется до двадцать второго».

Спустился в поисках стрел. Вышел из замка и буквально ограбил первого попавшегося лучника: забрал у него полный колчан, отдал два своих пустых и вновь пошёл заниматься отстрелом.

Когда вернулся на обзорную площадку, солдаты снова начали переглядываться, косясь на меня, как на сумасшедшего. С пяти стрел я подбил двух врагов и, убедившись, что поднял уровень, вернулся в замок.

Уже вечерело. Солнце было у горизонта, и до заката оставалось совсем немного, поэтому и возле замка, и в лагере осаждающих начали зажигать факелы и мангалы. Не те мангалы, на которых жарят мясо, а такие квадратные металлические стаканы на треноге. В них просто закидывали дрова и поджигали. А в те, что стояли ближе ко входу, вообще залили по ведру масла и так же подожгли.

Несколько офицеров тихо инструктировали небольшую группу солдат в стороне, а ещё чуть дальше стоял Лир, разглядывая лагерь противника в подзорную трубу.

Вдруг я почувствовал просто титанический всплеск маны, идущий со всех сторон одновременно. Даже душа замерла от испуга, и я начал судорожно соображать, в какую сторону бежать, но, учитывая ощущаемый масштаб заклинания, ничего в голову не приходило, кроме как закопаться под землю. Количество маны во время всплеска было таким, что аж голова закружилась.

Замок начала окружать стена света, переливающаяся всеми цветами радуги, и она выглядела как полярное сияние, которое находилось не где-то далеко в небе, а прямо перед моими глазами. Это оказался барьер, который построила группа магов.

Дальше началась паника, и со всех сторон раздавались страдальческие крики.

Большая часть солдат оказалась отрезана от замка барьером, внутри которого осталось не больше ста пятидесяти человек. Всех солдат, что в момент активации стояли на его границе, буквально разорвало на куски.

Картина возведения столь прекрасной стены «полярного сияния» сопровождалась брызгами крови, разлетающимися во все стороны кусками мяса, покорёженной брони и оплавленного оружия.