– А все потому что не там ищешь, – проговорила Ксю и, решив, что намеков достаточно, поинтересовалась: – А про итоговые централизованные тестирования что слышно?

– Ой, не знаю, – ответил Антон. – Рассказывали нам учителя, все говорили: «Готовьтесь серьезно, а то не сдадите».

– Какое счастье, что у меня это не висит камнем! – воскликнула Ксю. – Я как вспомню, как ко мне класуха придирались! Не знала же, как из класса выжить из-за того случая с таблетками!

– А ты, Лерка, это в каком классе? – спросил Антон, взглянув на Леру. – В седьмом или в шестом?

– Я в восьмом! – воскликнула девушка возмущенно.

– Да ну! – усмехнулся Антон. – А я все время думал, что ты в шестом учишься… А ты у нас, оказывается, почти взрослая…

– Антон, хватит дразнить нашу Валерию, – вмешался Марк, заметив, как изменилась в лице Лера.

– А я и не дразню… – невинно сказал Антон. – Просто думал, что она маленькая еще. А Лерка мало того, что красивая, так еще и почти взрослая…

– Уймись, Казанова, а то по носу получишь, – сказал Марк. – Начал тут пропаганду разводить.

– Слышишь, не цепляйся, друг сердечный! – отмахнулся Антон. – Иди лучше чайку сделай…

– Не знал, что я у тебя домохозяином работать нанялся, – произнес Марк. – Хотя ладно, и правда, стоит выветриться…

Он ушел на кухню. Некоторое время спустя туда же пришла Ксю.

– Не помешаю?

– Нет, конечно, Ксю, заходи. Ты мне никогда не мешаешь.

– А то ты здесь один, в зал не пошел, так я подумала, что ты хочешь побыть один…

– Нет, я просто задумался.

– И о чем? – полюбопытствовала Ксю. Марк вздохнул.

– Даже не знаю, о чем. Мысли куда-то далеко-далеко улетели…

Ксюша посмотрела ему прямо в лицо.

– Что с тобой, Марк? – спросила она с тревогой, дотрагиваясь рукой до его щеки. – Откуда эта грусть во взгляде? Что-нибудь случилось?

– Да нет, ничего не случилось… Это тебе кажется, что я грустный, а на самом деле я такой же, как всегда.

– Ты меня обманываешь. Обычно ты другой.

– Ну, не могу же я всегда быть одинаковым! – попытался засмеялся Марк. Он сам не понимал, откуда взялось это ощущение тоски и безысходности. Вроде смеялся, шутил с Антоном, как вдруг почувствовал себя странно. Будто все хорошо, но чего-то не хватает, будто неожиданно он потерял что-то очень нужное и дорогое… Только что?

Все дело в этой маленькой старой фотографии и той девушке, изображенной на ней. Что-то в немного нерусском типе лица, в глазах – незнакомых и в то же время удивительно похожих на чьи-то… Было в этой незнакомке что-то, что притягивало. Но кто она? Почему раньше Марк никогда не видел этой фотографии?

Но не скажешь же Ксюше об этих неясных чувствах! Да Марк и не любил делиться своими мыслями с кем бы то ни было, чаще отмахивался, отшучивался… Но до чего трудно так же отшутиться сейчас, под пытливым взглядом глаз дорогой ему девушки!

И все же он рассказал. Когда уснула на диване Лерка, а Антон ушел, Ксюша не выдержала и снова спросила:

– Марк, послушай, ведь я вижу: у тебя что-то случилось. Но почему ты не хочешь мне рассказать? Ты мне не доверяешь?

– Да хватит, Ксюш, ничего со мной не произошло, – еще раз попробовал отмахнуться Марк. – Ты выдумала что-то…

– Не выдумала, – упрямо сказала Ксю и вдруг порывисто обвила шею Марка руками. – Марк, мне больно видеть тебя таким – задумчивым, нахмуренным… У меня сердце разрывается тогда… Ну, почему ты такой… всему посторонний? Почему все время все держишь в себе? Даже если я не помогу тебе, то тебе хоть легче станет. А ты от всех отгораживаешься… Не надо так.

Марку ужасно хотелось высвободиться из ее рук, отгородиться от ее вопросов, но он боялся показаться грубым.

– Зачем тебе мои проблемы, Ксю? – как можно мягче спросил он.

– Мне нужен ты, – просто сказала девушка. – Такой, какой есть. Со всеми твоими проблемами. Понимаешь, Марк? Для меня важно все, что тебя касается… а не только то, что ты со мной в постели делаешь.

Откровенные и искренние слова Ксюши подкупали.

– Ладно, – проговорил Марк, садясь на кровать и усаживая Ксюшу рядом с собой. – Умеешь ты людей на откровенность вызвать.

Он вытащил из кармана рубашки так «зацепившую» его фотографию, которую незаметно от Антона спрятал, и показал Ксюше.

– А чья это фотография? – спросила Ксю, внимательно посмотрев на фото.

– В том-то и дело, что не знаю! Я ее в своем старом альбоме с фотографиями из армии нашел, но кто эта тетка, не имею представления. Знакомая родителей какая-то, наверное… Но у меня чувство, будто я в жизни где-то ее видел, вернее, не ее, а кого-то на нее похожего очень, но убей, не могу вспомнить кого… Вот эта ерунда мне покоя и не дает… Глупо, из-за какой-то фотографии…

Ксюша взглянула на Марка, стараясь понять, не обманывает ли он ее. Не похоже на него – расстраиваться из-за таких мелочей. Но, прикинув в уме, Ксю поняла, что и ей девушка на фотографии кажется знакомой. Темные волосы, темные глаза, наверняка смуглая кожа…

– Знаешь, Марк, в общих чертах она похожа на армянку или арабку, и в этом смысле у нее есть сходство с тобой… Ты у родителей спроси, если так интересно…

Но реакция родителей, вернее, мамы, на эту фотку была неадекватной. Когда вечером Марк как бы невзначай спросил об этом фото, мама внезапно побледнела, словно бы испугалась и ничего толком сказать не смогла. А уже на утро отец с натянутой улыбкой объяснил, что это старая знакомая, с которой связаны не очень хорошие воспоминания.

– А кто она? Как ее зовут?

– Звали, хочешь ты сказать, потому что она умерла много лет назад. Звали ее Илона. У нас где-то есть парочка ее фотографий, если хочешь, то я поищу потом…

– Да нет, не надо, не стоит, – махнул рукой Марк. – Просто я раньше никогда этой фотографии не видел, потому мне интересно стало… ерунда.

– А она тебе никого не напомнила? Не показалась странной? – спросил отец, внимательно глядя на сына. Но темные глаза Марка были непроницаемы.

– Нет, – пожал он плечами. – А что – разве должна была кого-нибудь напомнить?

Теперь уже Марк изучающе посмотрел на отца. Этого Юрий не выдерживал никогда – когда карие глаза старшего сына устремлялись ему в лицо.

– Да нет, никого она не должна была тебе напомнить, – ответил отец, отводя взгляд и поднимаясь. – Ладно, мне на работу пора.

«Что ж ты скрываешь, папуль?» – мысленно спросил Марк. От него не ускользнула игра чувств на лице отца и его торопливый уход. Да и мамин испуг при виде фотки очень странный. С чего бы это? И что это за неприятные воспоминания, связанные с этой знакомой? Родители явно что-то скрывают, или его одолела паранойя?

Поскольку дома никого нет, можно поискать те несколько фотографий самому. Отец говорил, что найдет их потом, с явным нежеланием, а Марку не хотелось бы настаивать и тем самым выказывать свою заинтересованность.

Фотографий Марк не нашел, но случайно наткнулся на какие-то старые бумаги: несколько писем и чье-то свидетельство о браке. Письма Марк прочесть не решился – все-таки, не ему написаны. А когда развернул свидетельство… Из документа следовало, что в декабре 1976-го года Римшиц Юрий Николаевич женился на Черненко Илоне Альфредовне.

Так вот, значит, что за «знакомая»! Ничего себе! Хорошо же у них в семье чтутся доверительность и честность! Отец всегда ругал Марка, если тот, во избежание наказания за какую-то провинность, врал или утаивал часть правды. А сам скрывал то, что был женат не один раз… Интересно, кто-нибудь еще знает? Мама, судя по ее испугу, знает. А остальные?

Нет, как такое возможно? Марк удивлялся не тому, что у отца была еще одна женитьба, в этом-то ничего странного. А вот зачем утаивать? Что тут такого удивительного или страшного?

– Марк! – неожиданный оклик пришедший домой и заглянувшей в комнату матери заставил Марка вздрогнуть. Парень еще держал в руках свидетельство, а кругом валялись коробки и всякие мелочи, вынутые из секции. Марина поняла, что сын узнал секрет их семьи, поэтому смотрела на него со страхом.