Глава 12

Дверь заскрипела, давая понять Обсидиану, что он уже не один. Он повернул голову, окинув устрашающим взглядом офицера, который в очередной раз решил проверить его. Обсидиан не собирался прыгать с крыши здания, чтобы сбежать. Ему просто хотелось проветрить голову на свежем воздухе и побыть одному.

— Убирайся.

— Эй. — На свет вышел Мун. — Это я.

В этот раз офицер был одет не в черную униформу, а в человеческую одежду. Обтягивающая синяя майка немного прикрывала плечи, но оголяла руки. Подобные штаны Обсидиан видел раньше у сотрудников «Мерсил» в том месте, где умерла 46. Они называли их джинсами. Ноги Муна были босыми.

— Я слышал, у тебя возникли небольшие осложнения с доктором. И подумал, что ты захочешь с кем-нибудь поговорить. — Он что-то достал из-за спины. — Я принес холодный кофе. Пробовал такой?

Обсидиан взглянул на две бутылки в руках офицера.

— Поговорить! Почему все хотят этого?

— А. — Мун осторожно приблизился. — Они прислали психиатра осмотреть тебя?

— Кого?

— Психиатра. Это тот, кто приходит, чтобы поговорить с нами, и расспрашивает, как мы относимся к определенным вещам. Думаю, Тайгер хотел, чтобы тот проверил тебя. Доктор Крегкор не так уж плох.

— Ни один мужчина не приходил ко мне.

Мун уселся верхом на парапет здания. Он протянул одну из бутылок Обсидиану.

— Крышка откручивается. Просто поверни ее, и она откроется. Попробуй. Это вкусно.

Обсидиан помедлил, но принял прохладительный напиток, настороженно поглядывая на него.

— Поверь, это вкусно. Я прихватил из холодильника, когда узнал, что у тебя плохой день. Здесь совсем немногое удается скрыть. Я просто не знаю подробностей. Что случилось с твоим доктором?

Обсидиан провернул крышку бутылки, и после небольших усилий она открылась. Напиток хорошо пах, поэтому Обсидиан сделал глоток.

— Ей всегда хочется поговорить.

— Таковы женщины. Они все этого хотят.

— 46 не хотела.

— Тогда твоя пара была уникальной женщиной. — Мун открыл свою бутылку и сделал большой глоток, затем поставил ту перед собой между бедер. — Женщины любят поговорить. Думаю, это потому, что у нас была уединенная жизнь, после освобождения они стали избегать тишины.

— Алли — человек.

— Они действительно болтливы. Они не обладают нашими обостренными чувствами и могут опираться только на свое зрение и слух. — Он вздохнул. — Подумай, насколько они ограничены. Должно быть, немного страшно без обоняния разобраться в сути происходящего.

— Что ты имеешь в виду? — Обсидиан слегка расслабился, прислонившись к стене и наслаждаясь видом на Хоумленд.

— Большинство из нас может многое уловить, используя наше обоняние. Гнев. Возбуждение. Черт, некоторые могут учуять боль, если она достаточно острая. Люди потеют, когда боятся или нервничают, в то время как их сердца бешено колотятся. Мы тоже это улавливаем. — Мун пожал плечами. — Все, что у них есть — это способность догадываться, когда они наблюдают за нами, но мы склонны хорошо скрывать свои эмоции, когда чувствуем в этом необходимость. Ты понимаешь, о чем я говорю. В «Мерсил» использовали любой признак слабости или проявления эмоций против нас.

Обсидиан не мог не согласиться.

— Поэтому люди заставляют нас говорить. Они хотят знать, что мы думаем и чувствуем. Они мало понимают нас и любопытны по своей природе. Полагаю, это и вызвало ссору? Я спросил Джерико, но он отказался поделиться тем, что случилось. Должно быть, ты ему понравился.

— Мы с ним подрались.

Мун приподнял свои темные брови.

— В самом деле? И кто победил? Я не видел у него травм. — Он визуально оценил Обсидиана. — И на тебе тоже не вижу. Должно быть, они не внешние.

— Алли встала на пути, и все закончилось, чтобы она не пострадала.

— Суровая маленькая женщина, да? И храбрая. Я не решусь встать между тобой и приматом. Я видел, как он дерется, и тебя тоже так просто не победить.

— Он издает странные звуки.

Мун усмехнулся.

— Мы думаем, что у него есть ДНК гориллы. Это крупный вид приматов. Ты узнаешь о различных типах ДНК, которыми мы все обладаем.

— У него красные глаза.

— Я бы не стал это комментировать. Его задевает эта тема и, честно говоря, они скорее карие, чем темно-красные. — Офицер сделал еще один глоток. — Не так много приматов уцелело, выжили, как правило, только с генетикой шимпанзе. Они намного приятнее Джерико. У него были из-за этого непростые времена.

Обсидиану стало любопытно.

— Почему?

— Ты видел его? Он пугает до чертиков и странно относится к своей территории. Ему пришлось съехать из мужского общежития, потому что он избивал соседей за то, что те мешали ему спать. У парня нет чувства юмора, вероятно, по причине того, что у него нет возможности часто трахаться. Женщины, как правило, избегают его, потому что боятся, что он попытается заявить на них права, если они окажутся в его постели. Он не из тех, кому можно отказать, не испытывая страха.

— Трахаться?

— Заниматься сексом. Трахаться. Это человеческий термин. Думаю, ты не успел изучить большую часть человеческого языка на объекте?

Обсидиан отрицательно покачал головой.

— Люди нас кормили и иногда тестировали. Они мало говорили, а 46 и того реже.

— Ты был в другой части объекта, отдельно от большинства из нас. Знаешь, почему?

— Нет.

Мун поднял подбородок, чтобы посмотреть на небо.

— Тебя сводили только с одной женщиной?

— Да. Моей парой.

Офицер посмотрел на него.

— Знаю, что бывает трудно отследить, но это было на короткое время или на длительное?

Воспоминания о его жизни мелькнули в мыслях Обсидиана.

— Вечность, — прохрипел он, его грудь сжалась. — Казалось, что очень долго.

— Ты скучаешь по ней.

Обсидиан помедлил, оценивая свои эмоции.

— Я ее подвел. Я здесь, а она нет.

— Ненавидь тех, кто убил 46, и перестань винить себя. — Взгляд Муна впился в него. — От тебя ничего не зависело. Ты бы остановил их, если бы мог. Я видел тебя, когда ты был спасен. Должно быть, ты изо всех сил пытался вырваться, чтобы помочь ей, и это все, что ты мог сделать. Ты чуть не умер от своих ранений. Тебе нужно выбросить это из головы.

— Не могу, пока они живы.

— Тут ты уже ничего не можешь поделать. — Мун замолчал, меняя тему разговора. — Что произошло между тобой и доктором?

— Она обвинила меня в том, что я хочу заменить ею 46.

Мун состроил гримасу.

— Ого. Неудивительно, что вы двое поссорились. Ни одна женщина не хочет чувствовать, будто мужчина желает использовать ее тело, чтобы утолить свою страсть к другой.

— Меня это не волнует. 46 мертва. Алли совсем другая. Я не думал о 46, когда хотел Алли.

— Ты говорил ей об этом?

— Да.

Молчание повисло между ними, пока Мун не перекинул ногу через стену и не встал лицом к Обсидиану.

— Я твой друг. Знаю, у тебя не было таковых, но быть другом означает, что ты можешь рассказать мне все, и я никому это не передам. Тебе нужен сейчас тот, кто не будет нести чушь. То есть, я не буду врать или осуждать тебя. Что на самом деле произошло между тобой и доктором? В последний раз, когда мы разговаривали, ты хотел взобраться на нее. Ты все еще беспокоишься, что причинишь ей боль, если займешься с ней сексом? Я же посоветовал тебе не торопиться.

Обсидиан опустил глаза, уставившись на темную крышу под босыми ногами.

— Что случилось? Ты попробовал, а она испугалась? Не рычи, нужно как можно тщательнее прятать от нее зубы и быть очень нежным. Некоторые наши особенности могут пугать женщин. Я знаю, что она запала на тебя. Я был назначен в охрану и видел, как она смотрела на тебя, пока ты спал. Проклятье, она похитила тебя и рисковала своей жизнью, пытаясь спасти. Это о многом говорит. И она согласилась остаться с тобой, пока ты не поправишься. Эта женщина влюблена в тебя.

— В меня? — Обсидиан растерянно посмотрел на Муна.

— Она заботится о тебе. И, как мне кажется, очень увлечена тобой.

— Она отвергла меня.

— Ты напугал ее?

Из-за воспоминаний, как Алли испугалась, у Обсидиана опустились плечи.

— Да.

— Тайна раскрыта. Просто скажи ей, что тебе жаль, посмотри на нее щенячьими глазками и пообещай больше так не делать. Женщины всегда прощают, если заботятся о тебе.

— Щенячьими глазками?

Мун широко раскрыл глаза, чуть оттопырил нижнюю губу и слегка наклонил голову. Он моргнул несколько раз, в выражении его лица легко читалась грусть.

— Вроде этого.

Смех сорвался с губ Обсидиана, что удивило его самого. Мун выглядел забавно.

— Да ни за что.

Офицер усмехнулся.

— Я знаю, что это смешно, зато работает. Это постоянно вытаскивает меня из горячей воды.

— Зачем тебе залезать в горячую воду?

— Это поговорка, которая означает неприятности. Ты действительно жил изолировано, и твое взаимодействие с персоналом было ограниченным, если ты этого не знаешь. Что они с тобой делали?

— Тестировали. Мне давали таблетки и делали уколы. В основном они хотели получить от меня и 46 потомство.

У Муна пропал весь юмор.

— Получилось? Она зачала ребенка?

— Нет.

Самец громко вздохнул.

— Хорошо. Мысль о том, что они получат ребенка от одного из нас — наш худший кошмар. Вероятно, они хотели отделить тебя и твою пару от остальных, чтобы получить тот результат, который хотели. Один из сотрудников «Мерсил» рассказывал, что ходили слухи, будто некоторые ученые полагали, будто бы связанная пара влюбленных может зачать ребенка.

— Влюбленных?

— Ну знаешь, сильно эмоционально привязанных друг к другу.

Обсидиан отвернулся, чувства вины и печали заполнили его.

— Что такое? — Мун подошел ближе.

Наконец Обсидиан посмотрел на офицера.

— Мы не были влюбленными. 46 отвергала связь между нами.

Мун негромко выругался.

— Дерьмо. Ее принуждали?

Обсидиан выпрямился, его позвоночник напрягся.

— Я никогда не причинял ей вреда и не взбирался на нее без согласия.

— Я не это имел в виду. Мы все считали, что вы двое хотели быть вместе.

— Ее привели в мою клетку и оставили. Она знала другого мужчину и просила, чтобы ее отдали ему.