Мун откинулся на стену и провел рукой по своим волосам.

— Прости меня. Должно быть, это был ад для вас обоих.

— Было непросто. — Обсидиан немного расслабился. — Она соглашалась на мои прикосновения только в случае необходимости. Жизнь была суровой, но я пытался сделать ее счастливой. Однако не получилось. — С каждым вздохом в его груди отдавало болью. — Мы жили вместе, но иногда… — он не мог это выговорить.

— Что? — Мун смотрел на него с состраданием. — Я твой друг. Скажи мне.

— Она намеренно провоцировала персонал, надеясь, что они травмируют ее. Я бы остановил 46, но она боролась со мной. Мне приходилось сдерживать ее, пока она не успокаивалась. Думаю, она хотела умереть, но я не желал оставаться один. Она обвинила меня в эгоизме и сказала, что ненавидит меня.

— Черт, — прорычал Мун, сокращая расстояние между ними.

Обсидиан приготовился к атаке, но вместо этого руки офицера просто сжали его плечи. Мужчины смотрели друг на друга.

— Мне чертовски жаль. Конечно, ты должен был остановить ее. Я бы сделал то же самое. Техническому персоналу не нужны оправдания, чтобы убить или навредить нам.

То, что Обсидиан сказал офицеру, могло сокрушить его, так как чувства вины, печали и сожаления вспыхнули в его душе. Слова вырвались раньше, чем он успел их сдержать. Облегчение от того, что он смог признаться в подобном, было слишком сильным, чтобы его отрицать.

— Я чувствую вину из-за того, что она умерла, потому что подвел ее, тем более я должен скучать по ней, но не скучаю. Это делает меня таким же жестоким, как и персонал, не так ли?

Мун не смотрел на него с ужасом.

— Я собираюсь обнять тебя. Это значит, что мне не все равно, и ты не бессердечен. Ты сделал все возможное для своей пары, но, похоже, ее любовь уже принадлежала другому мужчине еще до вашей встречи. У тебя не было ни единого шанса. Мы склонны зацикливаться на одном человеке в нашей жизни, вот и все. Ты не видел счастливых супружеских пар, но я видел. И не имело значения, хорошо ли ты с ней обращался или что ты делал, пытаясь сделать ее счастливой. Она всегда думала о другом и не собиралась давать тебе шанс.

Мун внезапно притянул Обсидиана к своей груди и обхватил руками, Обсидиан застыл, позволяя это. Он испытывал не совсем комфортное ощущение от того, что другой мужчина находился так близко к его телу, но у него не было желания дать отпор. Мун слегка отстранился и посмотрел на него.

— Мы найдем женщину, которая заставит тебя забыть о 46. Ту, что заставит тебя почувствовать себя живым. Тебе нужно заняться сексом.

Образ только одной женщины заполнил все его мысли, и Обсидиан мгновенно произнес ее имя.

— Алли.

Мун выгнул бровь.

— Ага. Все-таки привязался к ней, да?

— Я хочу ее.

— Тогда потренируйся со щенячьими глазками и скажи то, что я посоветовал. — Мун отпустил его и отступил назад, оглядевшись, затем подошел к краю здания, чтобы посмотреть через стену. Он взглянул на Обсидиана. — К счастью для тебя, я знаю, где она живет. Как ты относишься к позднему визиту? Никто нас не потеряет, так как Джерико знает, что я с тобой. Ты когда-нибудь прыгал раньше? С такой высоты это легко. Просто наблюдай за мной и делай, как я. Приземлись на ноги и согни колени. — Его губы изогнулись в улыбке. — У нас есть преимущество как у Новых Видов.

* * * * *

Алли закончила упаковывать последнюю коробку, испытывая ностальгию, несмотря на то, что прожила в этом доме всего несколько месяцев. Это было лучшее время в ее жизни. Она сморгнула слезы, пытаясь предугадать свое будущее. Оно выглядело довольно мрачно.

Алли рисковала своей карьерой, и теперь пришло время расплачиваться. Не трудно найти работу в другом месте, поскольку ОНВ пока не предъявило обвинения в похищении. Любой захолустный госпиталь захочет принять ее. Монитор компьютера привлек внимание Алли, когда она опустилась в кресло. На нем отображались результаты поиска, пока она обдумывала свои варианты.

Образ Обсидиана возник перед ней, когда она закрыла глаза. Алли не жалела, что похитила его из Хоумленда. Это спасло ему жизнь. Сейчас он быстро восстанавливался. Она могла подтвердить его силу.

Ее рука опустилась на бедро, где образовался небольшой синяк. Это произошло, когда Обсидиан схватил ее за талию, прежде чем бросить на кровать. Боли не было, и Алли более чем осознавала это. Ей бы хотелось, чтобы эмоции могли заживать так же быстро, как и ушибы. В течение нескольких дней физическая метка исчезнет, но у Алли было чувство, что память о ней останется на всю оставшуюся жизнь.

«Уходи!»

Алли вспомнила, как он указал ей на дверь и потребовал, чтобы она покинула его комнату. Это было к лучшему. Часть ее была согласна с этим, но другая отказывалась принимать.

«Я нужна ему. Нет. Он просто хочет использовать меня. Все дело в сексе. Проклятье», — Алли сморгнула слезы.

— Глупо, — прошептала она вслух.

«Я должна была помнить, что не стоит проявлять личное участие к пациенту, но вместо этого я связалась с ним и влюбилась».

Обсидиан травмирован во многих смыслах, но это просто заставило Алли желать быть с ним еще сильнее.

Звонок в дверь прервал ее мучительные моральные дебаты. Алли попыталась успокоить колотящееся сердце, боясь, что Джастис Норт послал кого-то, чтобы вернуть ее под стражу. Им пришлось потратить деньги и ресурсы, отправив за ней оперативную группу. Алли надеялась, что они просто сопроводят ее за территорию ОНВ. Другой вариант означал бы, что ее поиски работы пропали втуне.

Страх задержал Алли у двери, рука лежала на ручке, но она не решалась ту поворачивать. Мысль о тюрьме пугала женщину до ужаса. Алли не была жесткой и никогда ни с кем не дралась. Родители защищали ее от других детей, обучая на дому, а позже она отправилась прямо в медицинскую школу, где насилие не было обычным явлением среди студентов. Заключенные съедят ее заживо, если ей повезет пережить неделю, при условии, что ее медицинская степень не предполагает какие-то особые привилегии. Алли лишь могла надеяться, что будет нужна им в качестве бесплатной рабочей силы в тюремной больнице, чтобы держать ее подальше от остальных.

Дверной звонок снова зазвонил, и Алли расправила плечи. Она столкнется с последствиями своих действий с высоко поднятой головой. Алли вскинула голову и повернула ручку, широко распахивая дверь.

Обсидиан уставился на нее. Волосы падали спутанным беспорядком на его голую грудь, но Алли едва заметила это, слишком удивленная неожиданным появлением.

— Я хочу зайти внутрь. — Он сделал шаг вперед и полностью блокировал проем. — Отойди.

Алли чуть отступила, выполняя его требования. Обсидиан вошел в ее дом и плотно закрыл за собой дверь. Его взгляд не спеша прошелся по гостиной.

— Как ты выбрался из медицинского центра? Они знают, где ты находишься? Ты мог пострадать или потеряться.

Темные глаза устремились к ней.

— Помолчи. Я пришел поговорить, а ты будешь слушать.

Алли закрыла рот и ошеломленно уставилась на мужчину широко раскрытыми глазами.

Обсидиан глубоко вздохнул и расправил плечи. Алли было интересно, почему он не надел рубашку. Она опустила глаза и обнаружила, что обуви тоже не было. На коленях красовались пятна от травы, как будто он по ней скользил.

— Алли?

Она взглянула на его лицо и ахнула. Обсидиан выглядел так, будто страдал от боли с этими широко раскрытыми глазами и поджатыми губами. Он усиленно моргал, поэтому Алли схватила его, уверенная, что Обсидиан вот-вот упадет в обморок. Ее руки надавили на его грудь и толкнули к двери позади него — Алли прекрасно понимала, что у нее не хватит сил удержать мужчину, если он повалится вперед. Она могла только надеяться закрепить его вертикально, пока он не восстановит равновесие. Его голова ударилась о дерево так сильно, что Алли вздрогнула от грохота.

— Почему ты нападаешь? — Обсидиан выглядел удивленным. — Ты все еще сердишься на меня?

— Где болит? Тебе плохо? Чувствуешь головокружение?

— Ты не настолько сильно меня толкнула.

— Ты выглядел больным.

Легкий рык сорвался с полуоткрытых губ мужчины.

— Я пытался состроить щенячьи глазки.

— Какие? — Алли была так озадачена, что перестала удерживать его руками у двери.

— Я пришел сюда из медицинского центра, чтобы извиниться.

— За что? Что пугаешь меня? Я думала, ты сейчас упадешь в обморок. Ты уверен, что все в порядке? — она расслабилась, глядя на колени Вида. — Ты упал? Головой не ударился? Твои колени выглядят побитыми. — Алли пристально смотрела ему в глаза, пытаясь разглядеть зрачки.

— Я спрыгнул с крыши здания. И приземлился не так гладко, как хотелось, но мне не больно.

Алли была в ужасе от его слов.

— Ты сделал что? Почему ты так поступил? — Она схватила его за руку. — Иди сюда. — Алли потянула его, подталкивая к дивану.

Обсидиан не хромал, когда сделал несколько нерешительных шагов вперед, поэтому Алли слегка подтолкнула его, призывая сесть. Его большое тело затмевало ее диван кремового цвета — сногсшибательный контраст между мужественностью и женским декором. Алли опустилась перед ним на колени и потянулась к щиколоткам его штанов, подтянув их вверх.

— Что ты делаешь?

Она взглянула туда, где материал собрался над массивными икрами. Обсидиан был слишком мускулистым, чтобы достаточно высоко задрать штаны и осмотреть колени.

— Встань. — Алли чуть отодвинулась, чтобы освободить ему место, и села на корточки. — Снимай штаны.

Темные глаза мужчины сузились, но он поднялся на ноги, схватился за пояс спортивных штанов и стянул их вниз. Когда Обсидиан наклонился, чтобы опустить их до лодыжек, то его длинные волосы разметались вокруг Алли, на мгновение ослепив, поэтому она начала убирать и сдувать его локоны со своего лица.

Обсидиан выпрямился, откинув завесу из шелковых прядей. Алли повернулась, сразу сосредоточившись на его коленях. Они были немного красные, но она не заметила отеков или ссадин. Казалось, его спортивные штаны оказали не лучшее влияние. Алли подняла глаза. Обсидиан был голым и очень возбужденным.