— Пойду побреюсь.

Встал и вышел.

— Сильно ты его приложила! — радостно заметил Виктор. — Подарок в самый раз! Чтоб не опускался, не дичал и вернулся к жизни.

— Одичания здесь не происходит, хотя колхоз рифмуется с «навоз». Просто вы оба здесь не на своем месте, — мягко, но убежденно сказал Веник. — Я даже не уверен, Аня, что когда-нибудь они кончат техникум. Олег уедет в свой Питер, а ты… ты, Витя, пойдешь по части культуры, когда поймешь, что техника — не твое дело. Вы оба родились для яркой жизни. Вы, Аня, — тоже. А мне предназначена жизнь серая и никчемная.

— Да что уж так! — удивилась Аня.

— А никаких талантов! — скрывая смущение, засмеялся Веник. — И главное — никакого характера. Стыдно признаваться, Аня, но если бы не Олег с Виктором, то наши саблезубые тигры на курсе меня бы давным-давно затравили, просто забили бы до того, как я окончу техникум. У нас на курсе сплошные неандертальцы.

— Ладно тебе, — перебил Виктор. — Выжил и радуйся.

— Выжил, — кивнул Веник. — Но нет надежд на будущее.

— Так вы живете без всякой надежды? — спросила Аня.

— Говорите друг другу «ты»! — взмолился Виктор. — Тоже мне, развели светский салон.

— Надежда есть, — спокойно ответил Веник. — Но пассивного свойства. Закончу техникум и постараюсь устроиться работать на атомную электростанцию. Пусть облучение, пусть стану импотентом и облысею, но это единственная возможность зарабатывать приличные деньги. Мне с моим карликовым ростом и хилостью рассчитывать на многое не приходится. Я на все смотрю реально.

— Так нельзя, — возразила Аня.

— Во-во! — игриво подхватил Виктор. — И потому, Анечка, я даю тебе боевое задание! Найди Венику такую женщину, которая вдохнула бы в нею боевой дух! Он умнейший парень, но весь какой-то… облинявший! Найди ему жеребца в юбке, пусть она ему для начала порушит девственность! И как только он почует себя мужчиной, сразу будет мыслить иначе!

Говоря это, Виктор с женской сноровкой и скоростью опытного официанта накрывал на стол, перед этим он успел сбегать куда-то и принес вилки, ножи, тарелочки. А потом вернулся Олег, побритый, в свежей рубашке, повеселевший, и сказал со скупой улыбкой:

— Ты молодец, Анна. И правильно позаботилась: миловаться с небритым мужиком — занятие не из приятных.

Он сильно прижал ее к себе и поцеловал в губы.

А когда уселся и разлил коньяк по рюмкам, то сказал легко и весело:

— Первая — не за меня, а за солнце, которое осветило наше мерзкое существование, мужики. За тебя, Анна.

Простейший тост произвел на всю компанию глубокое впечатление, не говоря уж об Ане. Она понимала, что и Виктор, и скромный Веник завидуют своему приятелю в данный момент, но так и должно быть. Она сама себе завидовала. У них впереди никакой ночи не было, а у нее — была. И как она пройдет, зависело от нее.

— За тебя, наше солнце! — весело потянулся к ней со своим стаканом Виктор. — Я тоже придумал для тебя подарок! Ребята, поклянемся при Ане, что сегодня не будем ругаться матом! Я заметил, что она дергается, когда мы изволим выражаться!

Он угадал — матерщину Аня слышала с тех пор, как себя помнила. В славном городе Электростали любят смачный, легко доступный для понимания язык. Сама Аня тоже ругалась будь здоров, но только в крайних случаях.

— Ты чуткий, зараза, — сказала она Виктору.

— Я ж тебе говорил, что у меня женское сердце!

— А мы здесь, Анна, все трое с комплексами, — негромко заметил Веник. — Олег географически не на месте, о Питере мечтает, Виктор не на месте душой, а я физически рожден не тем, кем должен был родиться.

— А по второй?! — воскликнул Виктор, прерывая тему. — За именинника!

— Не части! — придержал его Олег и в упор взглянул на Аню. — Я не хочу сегодня надираться.

Аня и не ожидала такого бесценного ответного подарка, ей самой хотелось намекнуть, чтоб он не напивался сегодня, чтобы главным на эту ночь было не дружеское застолье до пьяной отрубки, а первая близость, потому что предыдущую встречу принимать в расчет было никак нельзя.

— А вас ваши педагоги не хватятся? — спросила Аня.

— Не хватятся! — засмеялся Виктор. — Мы их, гадов, к ногтю прижали, они у нас пикнуть не смеют!

— Почему?

— Потому, что вместо педагогов — он! — Виктор ткнул вилкой в Олега. — Педагоги переругались с колхозным начальством, а Олег с ними нашел общий язык, хоть ни одного слова по-латышски не знает!

После тоста за именинника выпили за его родителей, за женщин вообще и за красивых в частности.

Этот странный праздник в коптильне Аня вспоминала долгие годы как один из лучших в своей жизни. Почти свадьба в тесном кругу друзей, состоявшем из малознакомых людей, сразу оказавшихся близкими друг другу.

Около полуночи Виктор принес гитару, втроем, без Олега, который сказал, что голоса у него нет, а со слухом дела обстоят еще хуже, попели немного.

Тактичный Веник глянул на часы и подмигнул Виктору, а тот сунул в руки Олега гитару и сказал:

— Ладно, козел безголосый. Спой хотя бы свою персональную песню.

Олег взял гитару, неумело подобрал примитивный аккорд и улыбнулся сумрачно:

— Это из одной старой кинокартины… Я почему-то люблю эту песню, хотя она не совсем в моем духе.

Он взял стакан, прихлебнул коньяку и хрипловато запел:

Пел он без аффектации и надрыва, глухо, хрипло и тяжело, но, что называется, от души, и мрачноватый смысл песни немного приглушил веселое настроение.

Перед уходом Виктор с прежней ловкостью прибрал стол и ушел вместе с Веником, посоветовав оставшимся перед сном проветрить коптильню от табачного дыма. Веник пообещал через минуту принести пару одеял, что и сделал с неимоверной скоростью, не забыв прихватить два комплекта и две подушки.

Двери оставили открытыми, ночь наступила темная, ясная и прохладная, но в коптильне уютно светилась керосиновая лампа и было тепло.

— У тебя хорошие друзья, — сказала Аня.

Он помолчал и ответил:

— У меня нет друзей.

— Совсем?

— Совсем.

— И в Ленинграде?

— Они продали меня. Все продают.

— А дома, в Магнитогорске?

— Я никогда не жил в Магнитогорске.

Аня поняла, что беседа ему неприятна, что касаться этой темы он не хочет, и решила, что пока пусть остается при своих тайнах. Хватало и того, что он, судя по всему, не врал ей, как врал здесь всем и во всем.

Он отодвинул стол и скамейки, постелил одеяла на пол и положил в изголовье подушки.

— Не замерзнешь?

— Зависит от тебя, — засмеялась Аня.

— Не замерзнешь.

— Не туши лампу, — попросила она.

— Как хочешь.

— Не будем пока раздеваться. — Она легла на пол и натянула на себя второе одеяло.

— Хорошо.

Он опустился рядом с ней. Аня сразу прижалась к Олегу грудью и бедрами, вбирая в себя ровное тепло его тела.

— Ты очень тепленький.

— Хотя бы так.