Она смотрела на него, пока пила воду, и на её лице промелькнуло колебание.

– Могу я спросить тебя кое о чём?

– Конечно. Что угодно.

Особенно, если это позволит ему приблизиться к ней.

Она всё ещё молчала, как будто скорее набиралась смелости, чем подбирала слова.

– Твой брат задал мне вопрос, и я не ответила. Я думаю... потому что у меня не было ответа.

Она покачала головой, как будто понимая, что забегает вперёд.

– Почему я? Я не страдаю аллергией на Гугл. Я видела твои фото с шикарными моделями, знаменитостями, даже с порнозвёздами. Хавьер, кажется, думает, что ты переспал с пятью тысячами женщин. Он преувеличивает?

Обычно Ксандер выдал бы отличную реплику, что-то приятное, чтобы польстить ей и избежать ответа на вопрос. Это заставило бы её почувствовать себя особенной, фактически ничего не признавая. Но с Лондон он не хотел делать то, что делал обычно. Потому что для него она была не такой, как другие женщины.

– Вероятно, – он заставил себя признать. – Я перестал считать годы назад, но...

Он быстро сделал мысленные подсчёты. Шесть девушек за неделю за последние почти шестнадцать лет перемножились довольно быстро. И он знал, что в некоторые недели их было гораздо больше шести, когда он устраивал дуэты или трио, как той ночью, когда переехал в этот дом.

– Он близок.

Лондон тихо ахнула. Ксандер заставил себя не морщиться.

Она полностью вышла из личной зоны комфорта.

– Тогда невозможно, что у меня есть то, что тебе нужно. Я думаю, что я потеряю голову с тобой. Ты просто посмеёшься надо мной и подумаешь, что я глупая, полноватая девственница, которая...

– Если ты закончишь это предложение, я отшлёпаю твою задницу до такой красноты, что ты неделю сидеть не сможешь.

Мгновение она безмолвно глазела на него, немного напоминая выброшенную на берег рыбу.

– Я не соглашалась отдавать тебе власть.

Правда, но... Он обратил на неё свой лучший взгляд Дома, прижимая её к креслу одним только взглядом. Её дыхание оборвалось. Но он упорствовал, наклонился, поднял бровь, пока она, наконец, не опустила свой взгляд на колени.

– Сейчас отдала. Такая естественная саба.

Он коснулся пальцем её подбородка и поднял её глаза снова. Он ласкал её румяные щёки своим взглядом.

– Ты не в своём уме. Я никогда не подумаю, что ты глупая. Я обожаю тебя именно в таком размере, belleza. Ты пышная, женственная, настоящая. Что до твоей девственности, для меня будет честью забрать её у тебя и подарить удовольствие взамен. Вообще, я умираю от желания сделать это, – он сверкнул усмешкой. – Но это полностью зависит от тебя. Первоначально ты могла выбрать меня, чтобы я помог тебе избавиться от Д-карты. Но в действительности ты помогаешь мне.

Он покачал головой, пытаясь объясниться.

– Во мне что-то изменилось, и я думаю, что дело в тебе.

– Не трать время на такую тактику, пожалуйста.

Это раздражало его, хотя, вероятно, он заслужил это.

– Я абсолютно серьёзен. Если бы ты знала меня лучше, ты бы знала, что это не режим соблазнения. Я пытаюсь сказать тебе, что я никогда не хотел или мне было не нужно говорить такие вещи другой женщине. Никогда.

Взволнованная Лондон отвернулась.

– Это не из-за меня. Твой брат и...

– Я прожил с ним всю жизнь. Нет.

– Я имею ввиду, эта ситуация с Хавьером.

Ксандер прокрутил это в голове.

– Нет. Это другое, я признаю. И я должен тебе за то, что ты достучалась до него и изо всех сил стараешься помочь. Но дело не в этом. Я всё время пытался делать для него правильные вещи, но по большей части возвращался к "нормальности", которая, как я вижу сейчас, была совершенно испоганенной. Ты заставила меня задуматься просто будучи собой.

Он остановился и вдохнул, понимая, каким тяжёлым стал разговор. И странно, но его это устраивало.

– Ты заставила меня захотеть стать лучшим мужчиной, чтобы я мог быть достойным тебя.

Она отпрянула... но её дыхание было поверхностным и частым.

– Это безумие. Ты меня едва знаешь.

– Не знаю мелочи, особенности и причуды, например какой ты любишь завтрак, предпочитаешь ты ванну или душ. Ты права. Но я думаю, что получил довольно хорошее представление о том, что здесь…

Он коснулся рукой между выпуклостей её груди, напротив сердца. Оно билось немного быстрее обычного, и когда он наклонился, оно снова набрало скорость.

Он улыбнулся.

– Сопротивляться тебе действительно очень сложно. Вероятно, ты знаешь это.

– Было был легче сказать тебе не пытаться. Но я хочу, чтобы ты была уверена и готова. Насколько бы я не хотел тебя в клубе твоей кузины, я рад, что остановился. Ты заслуживаешь, чтобы твой первый раз был особенным.

Лондон изучала его какое-то время, её голубые глаза были задумчивы. Наконец, она опустила взгляд, чтобы съесть ещё кусочек пиццы.

– Я хочу тебе верить.

Раньше он играл в эту игру. Он лгал, и женщины лгали себе о том, что верят в его искренность. Это давало им почувствовать себя лучше насчет траха с ним, и они могли выставить его мудаком после того, как остынут простыни. Но с Лондон это не было игрой. Она действительно пыталась поверить, что в ней было что-то другое и более особенное, чем в тысячах женщин, которых он затаскивал в постель. Ксандер чертовски сильно хотел выразить это словами. Или показать ей. Да, ему бы это понравилось больше всего.

– У меня нет идеальных слов, чтобы заставить тебя поверить, что я искренен. Но я готов говорить столько, сколько тебе нужно. Я готов ждать столько, сколько понадобится. Отбросим всё остальное, мы будем работать вместе, чтобы удержать бизнес на плаву и излечить Хавьера. Даже если между нами ничего не произойдёт, я всегда буду благодарен, что ты заставила меня подвергнуть сомнению всё в моей жизни.

Лондон сжала губы, её тело напряглось, наклонилось в его сторону. Внезапно она подалась к нему и коснулась своим ртом его. Губы такие мягкие, идеально подходящие ему. Ксандер воспользовался возможностью и притянул к своему телу, его член был твёрдым как никогда. Она захныкала и таяла напротив него, отчаянно врываясь в его рот. Лондон возбуждала его во всех смыслах. Он захватил её, изучал и исследовал её вкус. Она могла быть недавно в его жизни... но ощущалась такой знакомой. Почти как возвращение домой.

Его женатые приятели постоянно говорили что–то подобное, описывая своих жён как их якорь, как то, к чему стоит возвращаться, их смысл жизни. Вместо того, чтобы испугаться этой чепухе, это ещё больше разогнало его кровь, и он притянул её ближе, задаваясь вопросом, сможет ли он снять это платье быстрее, чем за тридцать секунд, и заклеймить её.

Между ними пронзительно зазвонил телефон. Ксандер игнорировал его, но Лондон напугалась звука и начала отступать.

– Мне так неловко.

Она отвернулась.

Ксандер одной рукой схватил её локоть, а другой телефон.

– Не стоит. Позволь мне позаботиться об этом, затем мы ещё поговорим.

Когда она кивнула, он ответил на звонок. Мейнард перезвонил, чтобы обсудить, как именно его зять будет исправлять информацию и как лично он планирует отслеживать IP, связанные с логинами. Сорок минут спустя он повесил трубку и огляделся, найдя Лондон на ноутбуком. Её длинные, светлые волосы были завязаны в гладкий хвостик, она оделась в бесформенные серые спортивные штаны и розовый топ, обтягивающий грудь. Топ поддерживал грудь; его член совершенно влюбился.

– Ты пялишься.

Очевидно, это заставляло её нервничать.

– Я скажу тебе, о чём я думаю, – усмехнулся он.

– Могу догадаться, и это не поможет мне разработать проект годового отчёта.

– Прошлогодний был ужасным.

– Хавьер сказал тоже самое. Почему он не позволил тебе помочь, когда только узнал о смерти жены?

Простой вопрос. Логичный.

– Я не знаю, в самом деле. Мы оба давно играли свои роли. Честно, я думаю, что был, по большей части, доволен своей. Или я говорил себе это. Думаю... Я, наконец, понял, что ты просто можешь иметь так много вечеринок и интрижек, что это станет просто бессмысленным. Мне тридцать. Мне нечем похвастаться. Вообще-то, вероятно я везунчик, что не получил детей или болезни.

В её выражении было больше жалости, чем он хотел.

Ксандер нахмурился.

– Я не ищу сочувствия. Какой бедный богатый мальчик, знаю.

– Конечно, у тебя было сколько угодно денег, были любые вещи, которые ты хотел купить, – она пожала плечами. – Но кто тебя любил?

Охрененно болезненный вопрос. Ответ полыхал в его мозге, как вспышка огня, обжигая его до самой души.

– Я в норме.

– Я так не думаю. Я знаю, что Хавьер не в норме. Из-за этого я хочу схватить вас обоих и обнять очень крепко.

Сквозь него прокатился гнев. Ксандер ненавидел это защитное чувство, но не мог с ним бороться.

– Мне не нужна твоя жалось.

Она откинулась на сиденье и покачала головой.

– Это совсем не так. Мне не жаль тебя. Я просто хочу, чтобы вы оба увидели, как много радости можно получить, когда любишь и любим. Мои родители любили меня безоговорочно. У нас не было многого, но они бы сделали всё для меня. У меня были отличные друзья. У меня даже был кот, который следовал за мной повсюду, сиамец по имени Мерлин. Мне не нужна дизайнерская одежда или бриллианты, чтобы почувствовать себя богатой. Я действительно мечтаю, чтобы вы, парни, узнали это чувство принадлежности чему-то, потому что вас ценят окружающие люди.

Боже, она просто продолжала толкать этот нож глубже. У него никогда не было такого, и чем дольше она говорила о тепле и чувстве принадлежности, которые даёт любовь, тем больше он хотел этого. Отчаянно. Как наркоман, жаждущий дозы.

И внезапно всё встало на свои места. Ксандер влюбился в девушку, которую знал всего несколько дней, с которой даже не спал, которая была одновременно невинной и мудрой, потому что она стала его целью. Мужчина посмотрел на неё и внезапно понял, чего именно ему не хватало. Без чего он не мог дальше жить.

Ксандер смотрел на неё, удивляясь, как весь чёртов мир мог сойти со своей оси за какие-то семьдесят два часа. На хрен. Это не важно. Важно выяснить, как подобраться ближе к ней, как заставить её захотеть его, зависеть от него, никогда не хотеть оставить его. Она была нежностью и солнечным светом, и впервые в жизни он умирал от желания ощутить, как они наполнят его.