Лондон захныкала, снова поднимая бёдра к Хавьеру. Он чуть отодвинулся назад и взял в рот один из её сосков, прикусывая зубами. Мгновение спустя продел то же самое со вторым. Выгнутая подушкой под спиной, она никак не могла остановить его – не то, чтобы она хотела. Её чувствительные пики покалывали и пульсировали, пока он всасывал их в свой рот, заставляя её лоно сжиматься от желания. Жар на клиторе перешёл от возбуждения к адскому огню, и пока Хавьер был на ней, целуя и касаясь её, прижимаясь толстой эрекцией к её бедру, она не могла выдержать больше ни одного дразнящего момента.

– Трахни меня, чёрт возьми.

Хавьер показал ей зубы.

– Позже я накажу тебя за это требование.

Спустя короткое мгновение он устремился вперёд и полностью утопил свой член внутри неё одним мощным толчком. Она быстро растягивалась, чтобы принять его, Лондон издала долгий, хриплый звук. Её крики смешивались с низким ревущим стоном, вырывающимся из его груди.

Она хотела обхватить его руками, но, неспособная пошевелить руками или ногами, она могла только лежать под ним в его власти. Даже твёрдая подушка под спиной ограничивала движения её туловища. Свободными были только её бёдра, и Хавьер немедленно отобрал её способность двигаться, когда обхватил их и приподнимал с каждым жёстким, отчаянным толчком.

Каждый толчок внутрь неё задевал пылающий клитор в яростном темпе. Внутри неё ревело желание, и хотя она не могла двигаться, она чувствовала, будто плывёт, парит. Наслаждение помутило её разум, бросило вызов гравитации. Оно нарастало и болело и кричало, пока росла её яростная потребность в оргазме.

– Иисус, ты мой рай, малышка, – прорычал он ей на ухо. – Такая тугая. Я не продержусь долго. Готовься кончить.

Ксандер наклонился, чтобы прошептать ей на другое ухо, его губы касались чувствительной точки ниже.

– Он наполнил тебя, belleza? Он заставляет тебя гореть?

– Да!

Её глаза закрылись от сенсорной перегрузки. Эти два красивых мужчины раскрыли с ней своё чувственное великолепие, и она таяла. С каждым мощным толчком Хавьера они уводили её от невинности, заменяя нетронутую девушку на женщину. Сегодня был первый раз, когда она испытала экстаз, и она уже задумывалась, как обойдётся без этого.

Дыхание Хавьера разрывало его грудь. Его удары внутри неё стали короче, быстрее, сфокусировались на одной точке, которая заставила её глаза распахнуться. Она послала ошеломлённый взгляд Ксандеру, который навис над ней. Улыбка осветила его лицо.

– Бинго, – сказал он брату. – Ты нашёл правильную точку.

Он толкнулся головкой члена ещё полдюжины раз, и каждое нервное окончание внутри её чувствительного лона снова начало кричать. Давление и жжение нарастали. Как такое возможно, что она снова может кончить и с другими ощущениями, чем раньше?

– Ты сжимаешься, малышка. Блять.

Невероятно, но он увеличился внутри неё. Он снова замедлил удары, удлинил их, доводя головку члена до той точки на её внутренней стенке, затем зажигая другую на матке. Снова и снова, он повторял умопомрачительные толчки, пока жжение усиливалось, покалывания сводились к одной точке. Её переполняло что-то невообразимое, нарастало, нарастало, взрываясь с силой, которая завизжала в верхней части её лёгких, пока она сжималась на его члене, захватывая его так, будто она хотела удержать его навсегда. И она всё ещё не способна была осмыслить так много удовольствия...

– Охрененно, – пробормотал Ксандер. – Вот так. Кончай. Отдай нам всё.

– Лондон! – закричал Хавьер, выглядя яростно собственническим.

Когда он вошёл в неё и собственный оргазм сковал его тело, он смотрел ей в глаза – и навсегда заклеймил её душу.