– Проклятье, я хочу этого, – застонал Хавьер, затем бросился к ней, чтобы зарычать на ухо. – Я хочу трахнуть тебя туда, и услышать, как ты хнычешь и кричишь, пока я медленно наполняю тебя каждым дюймом моего члена. Я хочу, чтобы ты сидела на нём и извивалась и плакала, но всё равно принимала бы меня, потому что я хочу этого от тебя.

Когда он выражал это так, она тоже этого хотела. Это вероятно будет больно, хотя бы сперва, и всё равно она хотела это сделать, потому что он хотел её с первозданной страстью. И она отчаянно надеялась, что она что-то значит для него за пределами секса. Она ничего не начинала с любым из этих мужчин с намерением влюбиться... но Лондон подозревала, что она вот–вот упадёт с обрыва.

– Я хочу взять тебя в каждую идеальную, красивую дырочку, которые у тебя есть, так глубоко и основательно, что ты будешь кричать. Затем я хочу посмотреть, как Ксандер сделает тоже самое, прежде чем мы возьмём тебя вместе. Сможешь справиться с тем, чтобы быть между нами, пока мы оба тебя трахаем?

Лондон точно не знала, но отчаянно желала попробовать. Захныкав, она кивнула ему.

– Пожалуйста...

– Ксандер, быстрее, чёрт возьми.

Глубокий рык Хавьера сказал Лондон, что он на краю.

– Я не могу спешить.

Ксандер исследовал её, два пальца погружались в её задницу глубоко и медленно.

Ощущения были чуждыми и примитивными. Лондон изогнулась, чтобы принять больше, и Ксандер погладил её бедро, затем наклонился, чтобы прошептать на ухо:

– Я не могу дождаться, когда почувствую свой член внутри этой тугой маленькой попочки. Я буду делать это долго и медленно, пока ты не начнёшь кричать и царапаться – затем Хавьер сделает тоже самое, пока ты не будешь знать точно, что эти члены должны быть здесь. Это самый смиренный подарок, который ты можешь дать нам. Ты отдашь нам это?

Лондон не колебалась, просто неистово кивнула.

– Да. Всё, что хочешь.

– Хорошая девочка, belleza, – пропел он, затем повернулся к брату. – Думаю, сейчас она готова к следующему шагу. Готов поспорить, её киска сочная и спелая.

Пальцы Хавьера скользнули по её очень набухшим складочкам, едва касаясь напряжённого клитора. Лондон прикусила губу, чтобы сдержать крик от нужды.

– Очень сочная. И восхитительная. Делай, что задумал.

У неё едва ли было время спросить, что они собираются делать, прежде чем Хавьер опустился между её ног, спиной опёрся на стол и прижал рот к её киске. Она ахнула от наплыва ощущений в клиторе... когда что-то жёсткое, холодное и чужеродное начало вторгаться в её задницу и заполнять пустое пространство, обжигая и растягивая. Она попыталась выкрутиться и ускользнуть. Это был рефлекс, но Ксандер жёстко шлепнул по её попе и предупреждающе зарычал, чтобы она оставалась на месте, чтобы он мог медленно ввести остальную часть объекта в её нетронутый проход.

Она извивалась и стонала, прикусывая губу, когда предмет расширился и растягивал её ещё больше, но Ксандер просто продолжал толкать глубоко в неё мягкую, похожую на пластик пробку. Нервные окончания, о существовании которых она не знала, пробудились к жизни. Лондон откинула голову с криком удовольствия-боли, толкаясь к настойчивому языку Хавьера на её клиторе.

Наслаждение ревело в её крови, собираясь наполнить, согреть и затянуть всё между её ног.

– Кончай! – прокричали они оба.

Их настойчивость, их единство, экстаз, который они навалили на неё, сделали сопротивление невозможным. Язык Хавьера потирал её маленькую изнывающую горошину, когда она взорвалась в трепещущем множестве ошеломительного удовольствия, такого сокрушительного, что она чувствовала себя пьяной и слабой. Ксандер отступил и за чем-то полез в сумку, пока Хавьер лизнул её ещё раз, дважды, затем встал и сдёрнул штаны вниз. Брат бросил ему маленький квадратик из фольги. Он разорвал его и встал на ноги за ней. Две секунды спустя он пронзил её киску, погружаясь так глубоко сквозь её припухшие ткани, которые стали плотнее из-за пробки. Дополнительное давление пробудило больше нервных окончаний, и она застонала.

Ксандер недолго ждал, чтобы тоже присоединиться к действию, расстегиваясь перед её лицом. Он взял свой жёсткий член в руку и погладил по её губам шелковистой, твёрдой головкой. Она открылась, и он скользнул глубоко по её языку, заполняя её рот и нос всем, что напоминало ей о Ксандере. Мускусный, мужественный, дразнящий – он редко набрасывался внезапно, но хитро и непреодолимо медленно приближался, пока подчинение не оставалось её единственным выбором. Она открылась шире, чтобы принять его, омывая его языком, пока он держал её подбородок одной рукой и схватил за волосы другой. Только эти ощущения могли переполнить её – но с Хавьером позади – внутри неё – полностью заполняющим её, растягивающим и задевающим каждое нервное окончание, соединяющиеся с его рукой, обхватывающей её холмик, собственнически и нежно распаляя её клитор до ревущего пожара. Она не могла принять это. Не могла остановить это. Не могла сделать ничего другого, только чувствовать это.

Она подняла взгляд к лицу Ксандера, молча умоляя. Он был сосредоточен исключительно на ней, смотрел на неё, дышал с ней, использовал её. Она хныкала вокруг его члена, умоляющими звуками, даже когда почувствовала, как напрягается вокруг толстого, грубого члена Хавьера. Блаженство нарастало снова, его мощь начала опять ошеломлять её.

Лондон затаила дыхание, когда каждый её мускул напрягся, налился, пока она не была готова – и затем она кончила. Волна экстаза прорвалась сквозь её тело, над головой, заставляя её дёргаться и кричать и открыться до самой души. Ксандер выругался. Хавьер застонал. Оба набрали темп, затем освободились, члены пульсировали и дёргались, когда они изливались в ней.

Солёное семя покрыло её язык. Пот покрывал её кожу. Она чувствовала пресыщение, счастье, ленивую летаргию, почти такую же увлекательную, как само наслаждение.

Когда Ксандер вытащил член из её рта, она опустилась на стол, успокаивая пылающую щёку на холодном дереве, и удовлетворённо закрыла глаза.

– Ты в порядке? – спросил он, наклоняясь, чтобы поцеловать другую её горящую щёку.

Она лениво улыбнулась и кивнула.

Он засмеялся, пока расстёгивал её запястья с несколькими металлическими щелчками.

– Я думаю, твоя ассистентка закончила на сегодня.

Хавьер осторожно вышел. Она услышала, как с мягким звуком его презерватив упал в мусорную корзину.

– Мы сегодня жёстко над ней поработали, но я бы предпочёл ласкать её ещё немного больше.

Нежно обхватив её рукой, он помог Лондон встать на ноги. Она качалась в его руках, любя то, какими крепкими и успокаивающими ощущались его объятия, особенно когда он называл её красивой и шепча оставлял поцелуи на её шее. Она трепетала. Подошёл Ксандер, зажимая её между ними и притягивая ещё ближе.

– Мне нужно увидеть тебя, малышка, – прошептал Хавьер. – Разденься для меня.

– Для нас, – сказал Ксандер. – Я тоже умираю от желания увидеть тебя.

Их просьба ударила её, как брызги ледяной воды в глаза, шокирующие и болезненные. Некоторых вещей нужно избегать любой ценой. Брайан, мужчина, связанный с медициной, увидел её спину и, почувствовав отвращение, отказался встречаться с ней снова. Но два красивых миллиардера, увидевших все её недостатки?

Лондон сглотнула желчь, выворачиваясь от них и опуская юбку. Руки дрожали, она сдержала слёзы и нащупала пуговицы своей блузки.

– Нет. Я сделаю всё, о чём вы меня просите, но не просите меня об этом. Пожалуйста.

Они повернулись к ней с одинаковыми нахмуренными выражениями, и она чувствовала их замешательство и разочарование, как осязаемую волну. Её живот болезненно сжался, и она прижала к нему кулак. Было больно расстраивать их, вероятно больше, чем следовало. Но гораздо больнее будет ощутить их отвращение из-за шрамов, которые она не могла изменить. Даже мысль об их ужасе и неприятии была тем, что она не готова пережить.

Застегнув последнюю пуговицу на блузке, она плакала, пока выбегала из комнаты, хватая свою сумку, и выходя в жаркий день Лафайетта.

****

– Что, чёрт возьми, только что произошло?

Хавьер смотрел на брата. Он не понял ничего кроме того, что поражённое, напуганное выражение Лондон вызвало боль у него в душе.

Ксандер нахмурился, и Хавьер понял. Они понятия не имели, на какую кирпичную стену натолкнулись. Этим утром он видел Лондон голой в их постели, её прекрасные груди возвышались над мягким животом, переходящим в пышные бёдра и влажную женскую плоть между ними, которая так крепко обхватывала его член. Она открылась и отдавала больше, чем он мог надеяться – до этого момента.

– Не представляю, но я собираюсь выяснить. Будь я проклят, если позволю Лондон идти домой по этой ужасной жаре в деловой юбке и на каблуках.

Ксандер кивнул.

– Хорошо подмечено.

Вместе Хавьер и его брат выбежали за дверь и спустились по лестнице. Он меньше, чем на секунду обогнал Ксандера в вестибюле, и увидел, как Лондон двигается по парковке в сторону улицы.

– Лондон, – крикнул он ей, каждый мускул в его животе был напряжён от необходимости, чтобы она повернулась и пришла к нему, вернулась и объяснила – позволила ему обнять и утешить её.

Она игнорировала их и продолжала идти.

Внезапно она замерла и покачнулась, пытаясь ухватиться за что-то и выровняться. Поблизости не было машин, только воздух.

Ахнув, она споткнулась. Её колени подогнулись, сдались. Хавьер помчался к ней изо всех сил. Рядом с ним Ксандер делал тоже самое.

– Лондон!

Они подбежали слишком поздно, чтобы перехватить её. Они просто смотрели, как она рухнула на асфальт. Сердце Хавьера остановилось, когда её голова ударилась о чёрное покрытие с глухим звуком. Несколько шагов между ним и Лондон казались непреодолимым препятствием. Чем больше он бежал к ней, тем расстояние казалось длиннее.