Выругавшись, он затормозил рядом с ней. Ксандер сделал также, обхватывая руками её голову. Лондон потеряла сознание.

Страх пронзил вены Хавьера как тысячи игл, прокалывающих его тело, и зеркально отражался на лице Ксандера.

– Звони 911, – рявкнул Хавьер.

Ксандер сделал это, пока Хавьер брал её на руки. Он обдумывал возможность её перемещения в этом состоянии. Было ли это одним из обмороков, о которых она упоминала в тот день, когда он нанял её?

– Они будут здесь через минуту, – Ксандер убрал телефон. – Ты знаешь, что могло вызвать это? Она мало ела за завтраком.

– Она говорила мне, что у неё бывают обмороки, но я не знаю причины. Сегодня мы вымотали её.

И Хавьер хотел пнуть себя за это.

– Возможно...

Он не мог выдавить остальные слова. Страх сжал его сердце, пока он нёс её через парковку и в лобби. Рядом с водным сооружением была гранитная скамья, и он сел там. Её светлые волосы рассыпались по краям, когда он встал на колени рядом с ней. Вдалеке он услышал вой сирен. Обхватив рукой её щёку, он уставился на неё, желая, чтобы она открыла свои хорошенькие синие глаза и посмотрела на него.

Ксандер присел с другой стороны скамьи, сжимая её руку.

– Belleza, мы здесь, детка. Возвращайся к нам.

Возле них собралась небольшая толпа, слонявшаяся возле лифта. Пара, вошедшая в здание, остановилась по пути и уставилась на них. Хавьер игнорировал окружающих. Если они не могут помочь Лондон, то они бесполезны для него.

Повернув своё тело, чтобы закрыть им обзор, Хавьер прижался губами к уху Лондон.

– Малышка, мне жаль...

Что давил на неё, что злоупотреблял ею, что заставил её почувствовать желание уйти. За всё. Франческа доказала, что он плох для отношений. Ради блага Лондон ему, вероятно, следует держать дистанцию между ними и оставить её Ксандеру. Раньше он бы подумал, что в его брате слишком много от плейбоя, чтобы серьёзно относиться к одной женщине, но всё в поведении Ксандера с Лондон было другим. Для неё он будет лучше. Легче. Он всё ещё может быть Домом, в котором она нуждается, но у него гораздо меньшее количество багажа, немного требований.

Если она откроет глаза и поправится, он попытается поступить правильно с Лондон и оставит её в покое.

Внезапно в здание вбежали двое парамедиков, и вошедшая пара ушла с пути, чтобы пропустить их, остановившись по пути к лифтам.

Хавьер отошёл в сторону и позволил двум мужчинам в форме приблизиться к Лондон. Ксандер встал рядом с ним, наблюдая с мрачным выражением. Парамедики задали им несколько вопросов об инциденте, и стало ясно, что они беспокоились о том, что она могла получить сотрясение после удара головой. Но ни один из братьев понятия не имел, что изначально вызвало потерю сознания. Истощение? Низкий сахар в крови? Таинственные проблемы со здоровьем, которые она упоминала?

Ксандер вытащил телефон и прокрутил контакты до имени Алиссы. Прежде чем он нажал на кнопку вызова, парамедики подсунули ватку с нашатырём под нос Лондон. Она очнулась с резким кашлем, её ресницы затрепетали и раскрыли изумлённый голубой взгляд. Но она была в порядке. Хавьер облегчённо выдохнул, когда она присаживалась, и мужчины помогали ей.

Его брат завис в защитной позе, прислушиваясь, пока они задавали вопросы. Она вытащила бутылёк таблеток из своей сумки, и ещё немного поговорила с медиками. Он не мог расслышать из–за её тихого бормотания и рёва собственного сердца. Что бы она ни сказала, челюсть Ксандера сжалась от гнева, но он убрал телефон в карман и кивнул.

Когда парамедики собрались и направились к двери, Хавьер перехватил их.

– Она в порядке?

Один кивнул.

– Она забыла принять лекарства, но это не первый раз, когда она отключается, по её словам. Я дал ей пакет со льдом для шишки на голове, но в остальном она в порядке.

Но сам Хавьер был не в порядке. У него было слишком много вопросов без ответов. Да, вероятно ему следовало оставить её в руках Ксандера... но он не мог перестать заботиться о ней.

Когда медики ушли, он подошёл к Лондон и Ксандеру. Было больно наблюдать за ними вместе. Но у него всегда оставалась работа. И водка. И, вероятно, это всё, чего он заслуживал.

Его брат взял её за руку, чтобы помочь встать. Хавьер взял за другую. Она покачивалась, и стояла немного неуверенно. Затем моргнула и покачала головой, словно пытаясь восстановить равновесие. Потом она отступила от них.

– Я в порядке. Бывает. Это ничего. Мне нужно идти.

Лондон посмотрела на двери, затем направилась к ним. Ксандер сверкнул взглядом, говорящим, что он позволит ей уйти только через его труп. Она могла быть не его, но он был согласен со своим братом.

– Тебе нужно подняться наверх и объясниться, – Хавьер обнаружил, что требует это.

– Прямо сейчас, – добавил Ксандер, блокируя ей путь.

– Лишение меня девственности не даёт вам права лишать меня частной жизни и свободной воли, – прошипела она.

В этом она была права, но этот ответ его не устраивал. И Ксандер, который всегда был любовником, а не бойцом, выглядел готовым ударить что-нибудь от разочарования.

– Не даёт, – спокойно ответил Хавьер. – Но как твой босс я заслуживаю объяснения, почему ты собираешься уйти с работы в разгар кризиса.

Возможно, он перестарался с этим аргументом. Но это его не заботило. Если он добьётся, чтобы она осталась, то сможет понять и понаблюдать за ней, прежде чем вернёт её Ксандеру, тогда он сможет отказаться от неё с чистой совестью.

Лондон жевала нижнюю губу напряжённо думая.

– Отлично. Десять минут.

Это была маленькая победа, но он не осмелился сейчас праздновать.

– Приложи лёд к голове.

Фыркнув, она сделала это, пока они вели её обратно к лифту, чтобы вернуть её снова во временные офисы "С.Ай.Индастриз". Хавьер закрыл и запер дверь за ними, затем помог Ксандеру усадить её в его кресло. Его брат обхватил её и опустил на толстое кожаное сиденье, подтянул одно из маленьких кресел и сел прямо перед её лицом. Хавьер расхаживал возле них.

– Ты действительно в порядке? Тебе не обязательно быть храброй, – сказал он мягко.

Что бы ни случилось дальше, он заботился о ней и хотел, чтобы она знала, что её благополучие много значит для него.

Она тяжело вздохнула, и глаза начали блестеть от слёз. Они собрались в уголках, затем потекли по щекам, размазывая тушь под глазами. И всё равно она выглядела так чертовски красиво, что его сердце защемило. Он понятия не имел, как вообще сможет держать дистанцию, когда решит откланяться и оставить её брату.

– Я в порядке, – настаивала она. – Слушайте, я не хотела выкладывать всю эту грустную историю и заставлять вас жалеть меня. Мне не нужно больше жалости. Годами у меня не было ничего другого, и я хотела посмотреть, смогу ли я действительно кому-то понравиться. Обычно, когда я всем рассказываю эту историю, появляется сочувствие, затем люди отдаляются. Они встречаются с "нормальными" людьми. Я не буду удивлена, если ни один из вас больше не захочет меня.

Она пожала плечами, как будто это не важно, но Хавьер мог видеть по её лицу, насколько важным это было. Он не хотел доказывать её грустную теорию, но он хотел, чтобы она была в безопасности и счастлива. Ксандер мог дать ей это.

– Сразу после того, как я закончила второй год учёбы в старшей школе, я с подругой Эмбер и её парнем возвращалась вечером с пляжа. Пока мы были там, Эмбер нашла Джоша под пирсом с другой девчонкой из школы. Они поругались, и Эмбер была в ярости. Джош пытался успокоить её, но она настаивала на отъезде. Мы все сели в машину, и она вела, как сумасшедшая. Она врубила музыку, так что я не могла слышать весь спор. Начался дождь, и Эмбер пропустила красный свет. В нас врезались несколько раз машины, движущиеся справа, так, что машину перевернуло и вынесло на путь школьного автобуса, который ударил нас в лоб после спуска с горки. Эмбер и Джон погибли мгновенно. У меня было то, что врачи назвали травматическим повреждением мозга.

Она сглотнула, как будто ушёл прилив гнева, который обычно ей помогал рассказывать эту историю, не оставляя ей ничего, кроме боли и твёрдой решимости продолжать. Хавьер, хотя был ошеломлён, не мог вспомнить времени, когда сильнее хотел её коснуться.

– Мне так жаль, belleza, – прошептал Ксандер, беря её за руки. – Продолжай.

Её подбородок задрожал, пока она пыталась говорить, не проливая больше слёз.

– У меня был проломлен череп, гематома и повреждение некоторых нервов. Моя челюсть, локоть и бедро были сломаны. Я провела в коме почти два года. Когда я очнулась, всё изменилось. Это была война за выживание. Мои родители состарились лет на десять. Я пропустила выпускной. Окончание школы прошло без меня. Я не могла ходить и говорить. Доктора предупреждали, что я могу никогда не научиться делать это снова. В тот момент большинство моих "друзей" отвернулись от меня. Но я продолжала бороться. У меня было три операции на спине, чтобы исправить проблемы с позвоночным диском. В результате травмы головы я иногда забываю некоторые вещи. Я не могу водить и, возможно, никогда не смогу, потому что иногда отключаюсь, как сегодня. Вероятно, я никогда не смогу быть одна с моим собственным ребёнком.

Полились свежие слёзы вместе с целой кучей гнева.

– Но я отказываюсь быть сломленной!

– Ты не сломлена, малышка, – уверил её Хавьер, стараясь не задохнуться собственными словами.

Его сердце болело. Она пострадала больше, чем физически. Эмоциональные шрамы были глубже. Она чувствовала себя дефектной и нежеланной. Но она собрала свою смелость, чтобы промаршировать в его офис и пройти собеседование для работы. Несмотря на чувство неполноценности, она полностью отдала себя ему и его брату. Её личная храбрость поражала его. После смерти Франчески он позволил чувству вины ударять его снова и снова до тех пор, пока он опускался и умирал. Лондон держалась своего боевого духа, пока не научилась говорить и ходить, жить и смеяться и снова любить. Он был посрамлён. Боже, он её не заслуживал.