Глава 15

Ксандер смотрел, как Лондон уходит и закрывает за собой дверь. Они врезались не в обычную преграду, а в грёбаную кирпичную стену. С любой другой женщиной, не ведущей себя как сабмиссив, её частная жизнь и чувства оставались бы её неприкосновенностью. Обычно он не пытался докопаться до женщины глубже, не существовало ничего важнее, чем киска очередной красотки.

Лондон изменила всё.

– Мы не можем это так оставить, – произнёс Хавьер.

– Конечно, не можем, – согласился он. – Она прячется от нас.

– И от себя. Мы должны помочь ей принять саму себя, осознать, что она красавица.

Хавьер был прав, и это означало, что они должны стать более требовательными. Лондон, скорее всего, заслужит наказания, после того как впустит их за свои стены. Ксандер улыбнулся. Он вроде как с нетерпением ждал этого.

– Ага.

Хавьер помедлил.

– И мы будем действовать вместе? Я не хочу, чтобы ты начинал то, чего не закончишь.

Он знал, о чём спрашивал его брат. Ксандер взял паузу, обдумывая свои мысли. Но они не изменились. Он хотел Лондон рядом с собой, между ним и Хави. Каким-то образом, из-за неё их раздор исчез, для них стало возможно снова быть братьями. В свою очередь, многообещающая женщина-сабмиссив нуждалась и в нём, и в его брате, чтобы направлять её, защищать и заботиться. Ему очень хотелось чувствовать себя причастным к проснувшейся сексуальности Лондон и исцелению брата. Как будто кто-то нуждался в нём, чтобы измениться. Ему понравилось это ощущение. Очень.

– Ага. Мы вместе.

– Ты не можешь играть с этой девушкой, Ксандер. Ты не можешь трахнуть её несколько раз, затем найти следующую обычную шлюшку, – Хавьер провёл рукой по волосам. – Если ты не готов, то сейчас пришло время уйти.

Ксандер ощетинился. Кто, чёрт возьми, дал Хавьеру право допрашивать его или говорить ему сбежать от, возможно, любви всей его жизни? Он открыл рот, чтобы сказать старшему брату валить к чертям, когда понял, что Хавьер защищает Лондон. Он бы не делал этого, если бы ему было всё равно. Что означает, что его брат действительно, наконец, начал волноваться о чём-то кроме чувства вины и выпивки.

И Хавьер был прав. Лондон ничего не знала о той сексуальной гонке, об образе жизни на койках, которым он жил больше десятилетия. Она полностью отдала себя им двоим. Они что-то для неё значили. С такой хрупкой самооценкой, как у неё, он не мог заползти к ней в киску, а затем нанести ей удар, выбрав после неё очередную "идеальную" девушку. И отвратительно, что мысль о том, что он никогда больше не будет с ней, чуть не поставила его на колени.

Тяжело вздохнув, Ксандер начал расхаживать по офису. Несомненно, он заботился о ней больше, чем обычно. Возможно, даже больше, чем много.

– Я не уйду, – пообещал он.

Хавьер наклонил голову.

– Ты действительно сможешь жить, зная, что её киска последняя, которую ты когда-либо трахнешь?

Ксандер сглотнул. С этой стороны ситуация казалась чертовски серьёзной. Лондон была самой сладкой, да. У него не было никого с тех пор, как он стал её первым, но он хотел именно её, хотел привязать её к своей постели и взять всеми порочными способами, известными мужчине.

– Я могу. Другие киски... честно, у меня были всех форм, размеров и цветов. Разная текстура, разный запах, каждый день. Я посеял так много дикого зерна, что ведро пусто, мужик. Мне не придётся задаваться вопросом, мог ли я что-то упустить. У меня уже было всё это.

С другой стороны, когда он проводил время с Лондон и Хавьером, он чувствовал маленький внутренний щелчок, как будто кусочек паззла становился на место. Они заботились друг о друге – и о нём. Казалось, что он действительно им нравится таким, какой он есть. Ничего не ощущалось лучше. Безнадёжный романтик сказал бы о "цельности" впервые за долгое время, которое он мог вспомнить. Он, наконец, получил это.

Вообще-то, Ксандер получил всё. Он неосознанно искал заботы и принятия в каждой постели, в которой когда-либо бывал. Он не мог создать эти чувства или изобразить их. Он не мог купить их, продать ради них душу – или трахаться ради них. Они были более ценными, чем бриллианты, и более редкими, чем триппер в монастыре. Ни в коем случае он не собирается разрушать то, что искал всю свою жизнь.

Но он был не единственным, кто смотрел в зеркало, пытаясь заставить это сработать.

– Меня всё устраивает. Что насчёт тебя? – спросил Ксандер брата.

– Меня? Другие женщины не будут проблемой.

– Нет, но водка да. Она была твоей госпожой весь прошлый год. В этих отношениях у нас нет комнаты для неё.

– Это не тоже самое, – возразил Хавьер.

– Чушь. Ты позволял водке утешать себя гораздо чаще, чем я. Лондон не смирится с таким дерьмом. И она не должна. Ты не сможешь заткнуть её или сказать ей отъебаться, когда она захочет поговорить с тобой о твоей бутылке.

Губы Хавьера дрогнули от рычания.

– Разбирайся со своим дерьмом, и я разберусь со своим. Поверь мне, Лондон важна для меня. Возможно, важнее всего остального. Я хочу верить, что могу сделать ее счастливой сделать её безумно счастливой.

Ксандер уставился на брата.

– Ты думаешь о женитьбе на ней?

Он пожал плечами.

– Мой первый брак был неудачным, но я готов признать, что забочусь о ней больше, чем когда-либо о Франческе. Я не знаю, куда это приведёт нас, но мы с этим разберёмся.

– Да, – кивнул Ксандер. – Я никогда не думал, что когда-нибудь буду моногамным, но... на данный момент я больше не говорю никогда. Но она держит всё в себе, Хави, и не хочет, чтобы мы прошли сквозь её защиту. Я не уверен, что она воспринимает нас также серьёзно, как мы думаем о ней.

Хавьер вздохнул, как будто весь вес мира был на его плечах.

– У меня нет ни одной чертовой идеи, что нам делать дальше.

– У меня тоже.

Как можно быть таким ослом, и не выяснить всё раньше? Он взял самый ценный подарок, который она могла ему дать, и не задался вопросом, как она дожила до двадцати пяти лет девственницей. Он принял все её объяснения, но мысль о её боли скручивала его внутренности.

– Мы должны действовать осторожно, – сказал Хавьер. – Я знаю, что мы не можем заставить её доверять нам, но мы должны дать ей возможность увидеть, что она может рассчитывать на нас.

Абсолютно верно.

– Прежде чем она воздвигнет стены между нами.

– Блять. Как мы это сделаем?

Ксандер ухмыльнулся. Да, самое время применить немного хитрости.

– Позаботимся о ней. Используем каждую возможность, чтобы показать ей, что мы волнуемся. И в пятницу увезем её на ночь. Уедем около трёх. У меня есть одна идея.

****

Дни продолжали скользить, среда, четверг... пока не наступила пятница. Удивительно, но остаток недели прошёл относительно спокойно, только был довольно напряжённым по делам. У Лондон не было особо много времени для самоанализа. Её жизнь так сильно изменилась меньше, чем за неделю, но она отложила анализ всего этого в категорию "позже"... туда же, куда и звонок её любопытной, обеспокоенной кузине.

А пока Лондон тихо раскладывала по местам все необходимые элементы для вечеринки в честь запуска прототипа Проекта Восстановления на день раньше, чем у "Юнайтед Велосити". R&D заявляли, что к нужному часу всё будет готово, и Хавьер начал отстранять Шепарда, главу отдела, с короткими "просто сделай это". Большинство приглашённых будут присутствовать на видеоконференции, но для тех, кто лично приедет в Вашингтон, она заказала безопасное офисное здание возле Капитолия. В свете предполагаемой утечки информации, меры безопасности были жёсткими, и Ксандер помогал ей с необходимыми приготовлениями. Для того, кто провёл всю свою взрослую жизнь как плейбой, он был несгибаем и воспринимал дела очень серьёзно.

Удивительно, но в последние дни Хавьер был гораздо более сосредоточенным – и трезвым. Возможно, потому что они все делили офисное пространство, и он не хотел терпеть выговоры от брата. Без влияния водки, ничего не мешало его энергичности. Он выполнил огромную работу, которая стояла месяцами. Снова начали звонить телефоны, начиная с членов правления. К пятнице стало очевидно, что "возвращение" Хавьера взбаламутило сообщество военных подрядчиков. Все от «Уолл Стрит Джорнал» до «Дефенс Индастри Дэйли» хотели свою сенсацию.

Даже «Лос-Анджелес Таймс» пытались отхватить несколько минут времени Хавьера. Он принял некоторые звонки, уверяя людей, что у него есть что-то захватывающее, что он торжественно откроет через несколько недель, и что он ожидает, что "С.Ай.Индастриз" снова будет на лидирующей позиции к Новому году. Ксандер принимал звонки, на которые не мог ответить Хавьер, и Лондон подслушала его объяснения, что Хавьер закончил свой траур и собрал новую команду, включая новую энергичную ассистентку. Вероятно, не следовало, но это заставило её почувствовать тепло и сентиментальность.

Лондон искренне надеялась, что это правда. Хавьер мог отступить в какой-то момент. Ни на одну минуту она не считала, что он полностью оправился от смерти Франчески. Но пока что ей нравился её новый, более продуктивный босс.

Хотя он был не только её боссом. Каждый день он и Ксандер целовали её, пока они пили кофе с маффинами. Ланч они обычно проводили голыми – иногда в офисе, иногда в мотеле поблизости. Они прерывались на поздний ужин, часто дразня её шёпотом и не очень невинными прикосновениями между несколькими блюдами и парой бокалов вина, прежде чем направиться в дом Хавьера. Они падали на кровать, и оба мужчины посвящали часы, чтобы добиться её подчинения и дарить ей удовольствие, пока она, наконец, не сворачивалась между ними, воспалённая, истощённая и улыбающаяся. На следующий день они повторяли цикл снова. Когда она останавливалась, чтобы подумать, в какой захватывающий пузырь превратилась её жизнь, она не могла перестать усмехаться.

Однако Лондон боялась, что всё это временно, и она говорила себе не вкладываться в это слишком сильно. Ксандер скоро захочет другую женщину. Хавьер скоро захочет водку. И она не продвинулась ни на дюйм в том, чтобы показать им дорожную карту из шрамов на её спине. Это стало чем-то вроде политики "не спрашивай, не говори" в офисе и в спальне. Но каждый раз, когда настаивала на том, чтобы просто расстегнуть блузку вместо того, чтобы снять её, или надевала топ в постель, она знала, что они разочарованы. Как будто, она им не доверяла. Не то, чтобы она думала, что они поверхностные, но зачем рисковать тем, что она напугает их? Прятаться было гораздо безопаснее.