– И сейчас вы оба пялитесь на меня, будто я урод, – она вскочила на ноги, сердито размахивая руками. – Мне надо идти. Я уверена, вы замените меня в офисе и в постели на кого-то получше.

Ксандер бросился за ней, а Хавьер успел добраться до дверного проёма, чтобы загородить ей путь. Он не заслуживал её и мог быть плохим для неё, но будь он проклят, если докажет её теорию, что никто не сможет полюбить её. Потому что он уже. Это было прямо в его сердце, на кончике языка.

Факт, что он любит её, ошарашил его. Святое дерьмо, когда это случилось? Где-то между её живой нахальностью на собеседовании и сердитыми слезами на судьбу, смешанными с её сильной волей продолжать. Но сейчас он понимал, что никогда не чувствовал этого с Франческой, это сладкое чувство казалось таким сильным и постоянным. Для Лондон он сделает что угодно – соврёт, убьёт, украдёт, умрёт – если это сделает её счастливой и цельной.

Он скрестил руки на груди и уставился на неё. Это причиняло ему боль. Он отчаянно хотел обнять её, но она расценит это как жалость и возненавидит его. Не важно, чего это будет ему стоить, он должен оставаться сильным для неё.

– Ты не уйдёшь. Я отказываюсь заменять тебя в моём офисе или в моей постели, Лондон. Я хочу, чтобы ты очень чётко услышала меня. Я хочу тебя в этом кресле, – он указал в сторону кресла ассистента в приёмной. – И я хочу, чтобы ты принимала мой член каждые день и ночь, снова и снова. Ты не сломлена. Ты такая красивая, что иногда я не могу поверить в свою удачу.

Через её плечо он бросил взгляд на Ксандера, который подходил к ней, поднимая дрожащую руку к её плечу и разворачивая её, пока не уставился ей прямо в глаза. Его брат встретил её, как товарный поезд, его тело врезалось в её, его руки сложились вокруг неё, нежно обнимая. Она пыталась оттолкнуть его, стараясь сбежать.

– Я не хочу твоей жалости, – бросила она Ксандеру.

– Хорошо, – Ксандер схватил в горсть её волос и дёрнул, заставляя её запрокинуть голову. – Поверь мне, я чувствую не жалось. Ты поражаешь меня.

– Что не добилась ничего в жизни? – прокричала она.

Такие эмоции до добра не доведут, и Хавьер не мог выдержать больше ни минуты. Он обнял её со спины, зажимая её между собой и братом. Он положил тяжёлые руки на её плечи.

– Тебе пришлось зайти дальше и бороться сильнее, чем любому человеку, которого я знаю. Я мог бы поучиться у тебя, как продолжать переставлять ноги. За несколько дней ты заставила меня думать, что, возможно, водка не является ответом; ответ это упорство. Как и у тебя, у меня будут хорошие дни и плохие. Но у меня будут полноценные дни. Ты отказалась беспомощно гнить в постели. Ты поднялась и научилась быть самостоятельной, получила образование и начала путь к полной жизни. До тебя, я медленно, но уверенно, опускался в узкое горлышко бутылки Ciroc.

Лондон начала поворачиваться к нему. Ксандер медленно отпустил её. Она посмотрела на него, её влажные глаза были дерзкими, будто она готовилась, что он её оставит. Даже если бы он хотел, даже если это было бы лучше для него, Хавьер знал, что он так не сделает. Не сможет. Всё больше и больше он начинал верить, что они все принадлежат друг другу. Он никогда не представлял, что будет делить с кем-то женщину, тем более с братом. Он точно не стал бы это выбирать на долгий срок.

Но в данный момент он выбирал именно это. Его сердце выбрало за него.

– Я не оставлю тебя. Как и мой брат. Доверься нам.

На её лице мелькнуло замешательство. Между светлыми бровями появилась морщинка, когда она покачала головой.

– Ты можешь получить, кого захочешь. Он так и делает, – она показала на Ксандера. – Я...

– Ты идеальна для меня и моего брата. Я закончил с вопросами. Как насчёт тебя, Ксандер?

Он взял паузу, этот момент был странно интроспективным для него. Наконец, он пожал плечами.

– Я никогда не чувствовал такого, и я не готов отпустить то, что у нас есть. Каким-то образом... это работает.

Лондон повесила голову.

– Вы можете найти себе женщину гораздо лучше.

– Не можем, и если продолжишь это самоуничижение, я отшлёпаю твою задницу до чёрно-синего цвета.

Она нахмурилась и обхватила себя руками, словно завернувшись в них, пока отступала. Хавьер наблюдал за ней. Если она приблизится к этой двери, он остановит её. Но если ей нужно пространство на минутку, он предоставит ей его.

– Я делаю всё возможное, чтобы поверить вам. Мне жаль. Это не произойдёт в одночасье.

Разочаровывающе, но понятно. Она пропустила годы опыта, взросления, простой жизни. После такого рода травмы было понятно, что она будет осторожна.

Он кивнул и попытался держаться подальше, но он не мог не касаться её. Медленно, он приблизился к Лондон и обхватил рукой её предплечье, притягивая её ближе и целуя в макушку.

– Ты сегодня напугала меня.

– Это одна из тех вещей, которые я не могу исправить. Со всем, что случилось за последние двадцать четыре часа, я забыла про лекарства.

Ксандер сверкнул на неё неодобрительным взглядом, и Хавьер был уверен, что он зеркально отражает его лицо.

– Неприемлемо. С этого момента мы будем помогать тебе с напоминаниями.

– Я не инвалид, – крикнула она Ксандеру.

– Всем нам нужна помощь.

Ксандер был прав, и Хавьер понял, что он тоже может извлечь из этого урок. Блять, что за эмоциональный, просветительный день у него был. И была едва середина дня.

– Малышка, расскажи мне кое-что, – он погладил её щёку. – Почему ты не раздеваешься для нас?

– Я не собираюсь давать вам рассматривать вблизи всё, что со мной не так. Рассматривайте это как мой... как это называется? Жёсткий предел. Если для тебя это проблема, тогда мы все должны двигаться дальше, – она снова подняла свою сумку. – Если ты можешь справиться с этим, хорошо. Я буду планировать презентацию, которая порвёт «Юнайтед Велосити».