Поиск
* * *
С жизнью своей в обнимку,
как с девчонкой,
гуляю по Москве.
Господи, как хорошо нам
чувствовать близость друг друга
перед разлукой.
* * *
Как все нелепо:
стоит очередь к смерти,
несут ей цветы, веночки,
музыка Моцарта плачет.
Живые выходят на сцену
объясниться в любви покойнику,
родня ловит каждое слово,
словно он утром проснется
и они ему дружно доложат,
как прошла по нему панихида,
какие звучали речи.
* * *
Книги, которые я читал,
сохранят мой взор,
луч, который исходил из моих глаз,
когда я листал страницы, испещренные буковками.
Книги, которые я читал,
когда их будут читать другие,
передадут мои восторги, мою нежность,
мою благодарность тем, кто их написал.
Книги, которые я читал,
зашелестят страницами вслед,
когда меня унесут из этого мира,
в котором книги я любил больше, чем людей.
* * *
Когда до пропасти осталось три прыжка,
не хлопочи, не надо ничего -
смотри в окно последнее кино.
* * *
Из-под-над себя
выкарабкалась луна -
круглое зеркало
для небритого лица
моей жизни.
Из-под-над всего
выкатилось ничего,
как и ожидалось.
* * *
Там вдали – моя жизнь,
далеко, уже почти не видать,
расстояние между нами
с каждым днем раздвигается.
Там вдали – моя жизнь,
все время оглядываясь, уходит,
ей жалко меня оставлять одного
под леденеющими небесами...
* * *
Далеко, высоко, выше выси
проживают Никто, Никогда и Нигде,
они давно зовут меня в гости,
хотят прислать за мной самолет.
Я вчера им отбил телеграмму:
«Никакого самолета не надо,
я скоро сам взлечу, как ракета,
меня везут уже на взлетную площадку».
* * *
Когда уже нельзя не помнить,
что скоро забудешь себя навсегда,
остается одна забота:
не дать себе сойти с ума
перед тем, как сойдешь в могилу.
* * *
И не будут больше хоронить людей на Земле,
каждого покойника отвезут на Луну,
отчужденную под кладбище
Правителем околоземного пространства.
А когда на Луне не останется места,
отведут другую планету.
И так будет до тех пор,
пока могилы не подступят вплотную
к престолу Всевышнего.
И скажет тогда Всевышний:
«Хватит, пусть больше не умирают».
Его спросят: «Мертвых тоже будем воскрешать,
или касается только ныне живущих?»
Господь задумается, заплачет,
сквозь горючие слезы произнесет с болью:
«Только живущих».
«Но ведь было обещано всем», – напомнят ему.
Ответ не последует. Только слезы
еще обильнее, еще горячее
польются из всевидящих глаз.
* * *
Крест безбожной гордыни
не посмею взвалить на себя -
кто я такой, чтобы быть уверенным,
что после смерти меня ничего не ждет?
Старость смягчает грани,
растворяет годы, как сахар,
жидкое время, волны растаявших лет
обволакивают противоположный берег.
Память помалкивает,
приготовилась превратиться в камень.
* * *
Смерть Ивановна,
пожалей Александра Исааковича,
выйди замуж пока за другого,
дозволь похолостяковать еще немного.
Ах, Смерть Ивановна,
невестушка моя незабвенная,
мы с тобой такую свадьбу закатим,
последние деньги потратим,
последнюю водку выпьем,
пьяные на тот свет выйдем.
Только зачем торопиться,
я ж не могу на тебе не жениться.
* * *
Я открою вам тайну:
смерть боится матерных выражений,
как рявкну на нее трехэтажным -
пулей вылетает из тела,
потом месяц не может опомниться,
не разберет, где находится.
Раза три это повторялось,
к моему изумлению.
Но я боюсь,
когда буду спать, ночью,
она может влететь через ухо,
присосавшись к любому звуку
с Тверского бульвара,
оттуда круглые сутки доносятся рыки машин,
а у меня форточка открыта всю ночь.
Сука!
* * *
Последнее будущее
согрело корни
моих голых замерзших слов,
все трудней удается из будущей смерти
отлучиться сюда, где я еще жив,
судьба уже стоит позади,
как дом, из которого я только что вышел, -
жизнь – моя родина,
смерть – моя муза.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: