— Я видел тебя. Ты был ребенком. Напуганным и несчастным. А в соседней комнате ругались твои родители…

— Я так и думал, что ты мог увидеть именно этот момент, раз первым делом выхватываешь из памяти человека самое важное. Что ж, значит, ты, наверное, знаешь, что он дал матери выбор?

      Я кивнул, завороженно глядя в его глаза. Еще никогда они не были такими живыми и не выражали столько чувств и эмоций одновременно. В них было все: тепло и любовь к матери, боль и обида по отношению к отцу, грусть и печаль от воспоминаний о прошлом, уверенность в будущем и в правильности выбранной дороги.

— Значит, слышал и ее ответ… — Продолжил брюнет, и даже удивился, когда я отрицательно покачал головой. Впрочем, удивление недолго читалось в его глазах, практически сразу сменившись затопившим холодный янтарь теплом. — Она выбрала меня, Арти. Не эту сволочь. Меня. Но… она так больше никого и не встретила. Всю жизнь были только мы вдвоем… И я не знаю, это тоже был ее выбор, или она просто боялась привести в дом еще одного человека, того, кто, как и отец, мог с презрением на лице орать, что ее сын урод и не достоин нормальной жизни… В любом случае, она пожертвовала ради меня своим счастьем и я… Я хочу показать ей, что она не ошиблась, когда предпочла остаться со мной. И дать понять таким, как отец, что я не монстр и не урод, а мои способности — не дефект и не отклонение. Я хочу, чтобы особенные заняли то место в обществе, которого заслуживают. Чтобы встали не просто наравне с остальными людьми, а доказали, что они лучше.

— Один в поле не воин, Вэл. Что ваш десяток особенных против многомиллионной толпы столицы? Вы не справитесь. Вас сломают. Просто прожуют и выплюнут. Нельзя высовываться, ты пойми, это не может закончиться ничем хорошим.

— Нас уже больше пятидесяти, и будет еще больше, я уверен. Стоит только начать, и остальные тоже поймут, что нет необходимости и дальше прятаться в тени, и начнут вылезать из своих норок. А вместе… Вместе нас не сломить никому, Арти. Мы можем стать новыми богами этого мира. — С воодушевлением произнес парень, а мне до ужаса не понравился появившийся в его глазах азартный блеск. — У меня реально есть практически все, чтобы начать действовать. Честно, я и тебя думал позвать к нам. Ты мог бы, к примеру, узнавать грязные секреты неугодных нам людей… Но, смотрю, сейчас ты еще не готов к нам присоединяться.

— Не только сейчас. Никогда. Вообще. И я хочу, чтобы и ты вернулся к Миле. Никогда попытки совершить революцию не оборачивались малым количеством жертв. И я боюсь, что жертвами этими будут твои люди… Или ты.

— Арти, в моей команде люди с такими способностями, о каких я и не подозревал раньше. Мы непобедимы. И к Миле я не вернусь. Я слишком близко к победе. Еще немного и мы станем править миром… Вот увидишь.

      Непробиваемый! Я со злостью плюхнулся обратно, на колени погрузившегося в свои мысли парня, и обиженно пыхтел. Как он не может понять, что нельзя высовываться? Никто не тронет нас, пока мы прячемся в своих убежищах. Даже представить не могу, к чему может привести эта его затея… Но точно не к обретению миром новых богов. Как ты не поймешь, Вэл, что твоя мама просто выбрала тебя, и ей не нужны никакие доказательства правильности своего выбора. Ей просто нужен ты. Живой и здоровый.

      Вынырнув из своего задумчивого состояния, и, очевидно, заметив, что я после разговора выгляжу расстроенным, Вэл снова запустил ладонь в мои волосы и начал успокаивающе поглаживать голову. И это было так приятно, что хотелось оставить все выяснения на потом, а сейчас просто лежать и стараться не мурчать от удовольствия.

— Арти?

— М-м?

— А что ты увидел в воспоминании Марго? — Мое расслабленное состояние как рукой сняло.

— Тебе правда это важно? — Со страдальческим видом, приподняв голову, спросил у парня.

— Просто интересно. — Пожав плечами, улыбнулся брюнет.

— Я видел… — Потер ладонями лицо. Сложно-то как… Поднялся со своего удобного места и сел напротив брюнета. — В общем я видел тебя. И Кэт. И еще одного парня. И вы… А потом оказалось, что они… — Активно жестикулируя, смущенно пытался подобрать слова, но потом заметил, как на меня смотрит Вэл. Ни тени смущения на лице, ни оттенка вины… Только интерес.

— И как? Тебе понравилось? Красиво смотрелось?

— Как тебе вообще в голову приходит задавать подобные вопросы? Ты и сам прекрасно знаешь, как это смотрелось… — Парень на мою фразу почему-то усмехнулся.

— Арти, хочешь я открою тебе небольшой секрет? — Я заинтересованно кивнул головой. — По большому счету, я понятия не имею, как смотрятся мои иллюзии. Я могу создавать их для кого угодно, причем на достаточно большое количество времени. Но не могу для себя. Я не был ни в одной из них. Я просто погружаю людей в представленную собой картинку, а все, что вижу — всего лишь смотрящих в одну точку неподвижных людей, или, лунатиков, хаотично двигающихся и совершающих какие-то манипуляции с несуществующими предметами. Я просто кидаю их в какой-то набросок своих мыслей, задаю определенные условия, которые должны быть выполнены, а все остальное дополняет уже их собственная фантазия.

— Но Лия говорила, что те два дня, на которые ты отправил ее на море, были продуманы до мельчайших деталей…

— С Лией всё вообще было проще простого, — Улыбнулся брюнет. — Я всего навсего поставил задачей иллюзии идеальный отдых на море и задал время, на которое нужно ее погрузить. Всё. Остальное — и события, и диалоги, и погодные условия, и ощущения — лишь результат представлений самой девушки об идеальном отдыхе.

      Эта информация повергла меня в немалый шок. Я помню, насколько реалистичны и детальны его иллюзии, и даже подумать не мог, что Вэл сам при этом не живет ими. Не сказал бы я, что тот парень, что своими ударами выбивал звезды из моих глаз — всего лишь набросок...

— Но… — Начал, после нескольких минут молчания, во время которых пытался переварить услышанное. — Это все равно не оправдывает тона твоего вопроса… Ты подумал о Кэт? Для нее ведь это было вполне реально. И я сомневаюсь, что она собиралась отдаваться другому человеку. Она ведь думала, что это был ты. За что ты с ней так? Она ведь в тебя…

— Она начала забываться. И ее просто нужно было поставить на место. Кэт очень многое надумала себе и начала считать, что имеет право управлять мной. Конечно, не с помощью своих умений, и за это она заслуживает немалое уважение. Ведь, несмотря на мой запрет для своих людей, не использовать друг на друге свои способности, она вполне могла подчинить меня себе, но не стала. Я благодарен ей за это. Но не более. От этого она не стала кем-то, кому я могу позволить сделать из себя марионетку.