- Говоришь, Слава скрывал меня?

- О, - поджала губы Ксения и улыбнулась. – Не стоит волноваться, я никому не расскажу.

- О чем? – казалось, удивление Авдеева было неподдельным.

- О ваших отношениях, разумеется, - уставилась на него девушка.

- Я и не волнуюсь.

- Настолько мне доверяете?

- Нет, мне просто все равно расскажешь ты кому-то или нет.

- Но если кто-то из подчиненных узнает? – округлила глаза Ксюша.

- И что они сделают? Покалечат меня? Вряд ли. Уволятся – скатертью дорога, свято место пусто не бывает.

- Устроят забастовку.

- Брось. Мы не в Европе живем.

- Славе бы ваш оптимизм.

- Не волнуйся о нем. Все будет хорошо.

Ксюша всегда считала себя реалистом, и толпу агрессивных идиотов со счетов не сбрасывала. Лось-Авдеев мог за себя постоять, а вот ее мелкий друг вряд ли. Директор однозначно внушал доверие, а при случае и угрозу, но это не гарантировало безопасность, потому девушка все равно решила держать язык за зубами. Спицына и без этого подрывает репутацию как директора, так и Лазарева, не хватало еще подобного компромата для щедрой на сплетни недоинженерихи.

Оставшийся день прошел в дружеской обстановке. Слава освоился не сразу, то и дело краснея и заикаясь, но старался держать себя в руках и не нагнетать обстановку. Личных тем в ходе беседы не касались, обсуждая только работу. В конце месяца намечалось очередное подписание контракта на приличную сумму и приличный объем. Авдеев хотел успеть уладить дела перед командировкой в Новосибирск, чтобы не разрываться между объектами. Ксения поддерживала его в этом начинании, уверяя, что архитектурная часть в разгаре разработок. А вот Маришка сидела насупленная, отвлекалась от просмотра любимых мультиков и подозрительно косилась на Авдеева. Ей так же, как и тете, не понравилась реакция мужчины на приступ отца, и сразу вспомнился другой постоянный гость, от которого остались исключительно плохие воспоминания. Сразу после ухода Ксении, девочка не постеснялась об этом сказать дяде Диме в лицо:

- Не обижайте моего папу. А то я дружить с вами не буду.

С этими словами, воинственно настроенная Маришка вернулась в комнату, оставив задумчивых мужчин в коридоре. В отличие от дочери у Славы не было претензий к Дмитрию, скорее наоборот. Он осознавал, что не будь этого удара, лежал бы он на полу без сознания из-за собственных надуманных страхов. Авдеев же хмурился, уставившись в пространство.

- Я поговорю с ней, - сказал Слава, заглядывая в глаза мужчине.

- Не надо, я сам, - покачал головой тот и коснулся костяшками пальцев все еще розовой щеки. – Ну, как ты? Отошел?

- Да, - улыбнулся парень, обнимая Дмитрия на талию и прижимаясь щекой к груди. – Прости. Я как всегда.

- Тебе просто надо запомнить, что со мной тебе нечего бояться. Что бы ни происходило, - тихо ответил мужчина, прижимая к себе стройное тело и целуя вкусно пахнущую макушку.

К вечеру уборка была закончена и приготовлен вкусный ужин, за который взялся Авдеев. Когда он жил один, то часто экспериментировал с едой и неплохо получалось. Готовить для кого-то оказалось волнительно и интересно. Сочного цыпленка в лимонном соке оценила даже недовольная Маришка, которая измазалась в соусе и просила добавки. Разговаривала она с Авдеевым демонстративно вежливо, чем вызывала улыбку у обоих мужчин. Слава даже и не подозревал, что дочь бросится на его защиту. Укладывать ее спать отправился Дмитрий, чему девчушка не обрадовалась, но снисходительно позволила это.

- Мышка, - доверительно заговорил Авдеев, сидя рядом с Маришкой на кровати. – Я прекрасно понимаю твое волнение, но уверяю, я не желаю зла твоему отцу. Если бы я понял, что подобные меры причинят ему вред, то ни в коем случае не стал бы так делать.

- Я знаю, что папа болен, - бормотала девочка, прижимая к груди медведя. – Но не бить же его за это.

- Я всего лишь пытался привести его в чувства. Неизвестно, чем мог закончиться его приступ, не сделай я этого. Он мог потерять сознание, упасть и ударится головой, получить сотрясение. А потеря сознания сама по себе опасна для головного мозга.

Авдеев старался не оправдываться, а аргументировать свое поведение, но по недовольному виду ребенка понял, что делать это бесполезно. Он был уверен, что Маришка еще помнила старого дядю, не старавшегося скрывать своих предпочтений в отношениях, и проецировала воспоминания на нового, который тоже сделал больно ее отцу.

- Милая, - вздохнув, снова заговорил Дмитрий. – Давай просто постараемся не доводить его до новых приступов. Для этого нужно, чтобы он был уверен в нас.

- Любить его надо, - уверенно сказала девочка.

- Верно. Это и будем делать с завтрашнего дня, хорошо?

- Угу, - покивала девочка.

На этом серьезный разговор был закончен, более-менее удовлетворив всех, даже тех, кто подслушивал за дверью и быстро скрылся с места преступления никем не замеченный, но с растущими теплотой в груди и уверенностью в завтрашнем дне. Утро понедельника началось внепланово рано. Слава смотрел на часы, продолжая сидеть в постели и пытаясь включить мозги.

- А зачем так рано? – шепотом интересовался он у невидимого в сумраке Дмитрия.

- Чтобы ты успел сходить в душ.

- Зачем?

- Чтобы быть чистым.

- Чистым? – спящий мозг начинал генерировать нечто, напоминавшее мысли, потому Слава сообразил в каком именно месте хотят чистоты. – Маришка скоро проснется.

- В том-то и дело. Иди пока время есть.

Спорить с Авдеевым парень не стал. Пришлось выбираться из постели и топать в душ. Секса у них не было давненько, но устраивать экстрим с утра пораньше казалось чушью, ведь у них был целый день впереди. Во время купания воображение рисовало захватывающие и страстные картинки, вызывая предвкушение в груди и дрожь в конечностях. Выбравшись из душа, Слава принялся тщательно вытирать тело, и именно в этот момент раздался стук в дверь. Парень открыл, прикрывшись полотенцем, ожидая увидеть Маришку, но это оказался Дмитрий. Он быстро зашел в маленькую комнату, наполненную паром, и запер за собой дверь, быстро поцеловал растерянного парня в губы и повернул к себе спиной. Слава не сопротивлялся, когда мужчина убрал полотенце, заставил его опереться руками на стиральную машинку и расставить ноги. На анус капнула прохладная смазка, указательный палец ее тут же размазал и принялся проникать внутрь. Вторая рука легла поперек тела и прижала к обнаженной, мускулистой груди. Горячий шепот обжег ухо, заставил кружиться голову:

- Я соскучился, мальчик мой.

Я тоже скучал, - ответил Слава чуть слышно, подаваясь навстречу руке, закрывая глаза от удовольствия.

Рука пропала, и на ее место начала проталкиваться пробка. От неожиданности происходящего, Слава и не заметил, что Дима с собой что-то принес. Силиконовое изделие было небольшим, но ощутимым. Оно проникло глубоко внутрь и плотно зафиксировалось. Широкая ладонь, тем временем, путешествовала по груди и животу, не опускаясь ниже, но и этого было достаточно, чтобы ощутить прилив возбуждения. Парень закусил нижнюю губу и пытался не издавать звуков, что становилось делать все труднее, так как в ушную раковину проник горячий язык партнера. Длинные пальцы уверенно сжали один сосок, причиняя сладкую боль. Слава выгнулся от удовольствия и потерся задом о пах мужчины. Твердые пальцы продолжали терзать сосок, пока на их месте не оказалось нечто прохладное. Оно сжало сосок в тиски и осталось на нем, легкой тяжестью. Дмитрий ослабил хватку и чуть отстранился, позволяя парню опустить голову и посмотреть вниз. На груди блестел серебристый зажим с белыми стразами на винтах, дорогостоящий на вид. Мужчина приложил ко второму соску парня другой зажим и принялся медленно закручивать винты, наблюдая, как плоская грудь поднимается все чаще. Упругий член парня был напряжен и сочился смазкой, прося внимания. Дмитрий с удовольствием взял бы его в рот, потом бы долго мучил, не позволяя кончить и наслаждаясь стонами и всхлипами Славы, но время, как обычно, поджимало. Он шлепнул по упругим ягодицам, чуть надавил на основание пробки с такой же белым стразом, как и на зажимах, заставив таки парня застонать, и взялся за дверную ручку, велев: