- Успокаивайся и выходи завтракать. Я разбужу Маришку.

Возбужденный Лазарев остался один в душной комнате. Руки дрожали, а рассудок мутило. Игрушки внутри и снаружи не помогали успокоиться. Благоразумно решив, что в прохладе квартиры успокоится быстрее, Слава накинул халат и вышел. Из-за угла комнаты уже выруливала сонная Маришка с капризно надутыми губками. Она поздоровалась с отцом, даже не подняв на него голову, зевнула и скрылась в ванной. В следующий час действительно некогда было думать о предстоящем дне, несмотря на окончательно онемевшие соски и анальную пробку, постоянно давившую на простату.

Суматошное утро сменилось днем, наполненным томным ожиданием. Работа в голову не лезла. Слава делал простейшие манипуляции на компьютере чисто автоматически, на вопросы коллег отвечал рассеянно, на приходящие письма по «аське» не обращал внимания. Ксюша несколько раз подходила к его столу и пыталась отвлечь местными сплетнями. Но внимания парня хватало лишь на несколько минут, и он снова погружался в свое сладостное ожидание. Анальная пробка не причиняла дискомфорта, Слава быстро привык к ее присутствию внутри, а вот соски из онемевшего состояния начали переходить в нечто иное, причиняя мучительную боль. Все в совокупности кружило голову и отключало сознание. Хотелось освободиться от всего сразу и принять холодный душ, выйти на мороз голым и упасть в сугроб или немедленно пойти к Авдееву, потребовать облегчить свои страдания жестким сексом. Слава не мог бы сказать, что отключился от реальности полностью, со стороны он казался лишь рассеянным больше обычного, только тяжесть внизу живота не давала расслабиться. Время обеда пришло неожиданно. Коллеги быстро покидали свои места, попутно обсуждая меню. Лазарев остался сидеть на месте, абсолютно не разделяя всеобщего возбуждения, не чувствуя голода. Приглашение Ксюши проигнорировал, сославшись на работу, и остался сидеть за рабочим столом. Да и выпуклость на брюках в области паха не могла остаться незамеченной. Подруга лишь сверкнула глазами, подмигнула, и убежала вслед за остальными.

Авдеев также не пошел обедать. Вместо этого он заказал пиццу в офис. Каким-то шестым чувством он знал, что Слава ждет его на своем рабочем месте. Отвлечься на работу получалось плохо всю первую половину дня. Знание того, что полувозбужденный парень ждет команды, горячило кровь. Во время разговора с главным инженером пришлось несколько раз переспрашивать, чтобы вернуться к сути вопроса. Убедившись, что приемная пуста, Дмитрий вышел в зал и пристально посмотрел в сторону конструкторского отдела, где действительно обнаружилась пепельная макушка. Слава поймал взгляд начальника и медленно поднялся со своего места. На его лице читалось нетерпение и надежда. Авдеев не смог сдержать улыбки и кивнул в сторону своего кабинета. Парень быстро преодолел разделявшее их расстояние и юркнул в кабинет начальника.

- Как себя чувствуешь? – спросил Дмитрий, подняв лицо Славы за подбородок, рассматривая яркие глаза.

- Нормально, - выдохнул парень и покивал головой.

- Тогда полностью раздевайся и жди меня в переговорной.

Лазарев кивнул и принялся стаскивать с себя одежду, в которой было нестерпимо жарко. Авдеев следил за рваными и быстрыми движениями парня и сдержано улыбался. Тот был перевозбужден, но держал себя в руках: дыхание прерывистое и неглубокое, координация нарушена, на щеках румянец. Он быстро справился с одеждой и перешел в переговорную. Дмитрий тоже решил полностью раздеться, чтобы не испачкаться, оставшись лишь в туфлях и носках, взял в руки ремень, смазку, кляп и последовал в смежную комнату. Там на полу в позе подчинения ждал Слава, уже без очков, с налитым желанием членом. Авдеев медленно подошел к парню и погладил по голове. Как бы ни хотелось слышать крики и мольбы Лазарева, пришлось вставить ему в рот кляп. От малейшего прикосновения к стройному телу парень вздрагивал и закатывал глаза. Дмитрий медленно поднял его с пола, приказав заложить руки за спину, и осторожно коснулся сосков, затем кончиками пальцев провел по напряженному торсу, задел влажную головку члена. Он знал, что испытывает парень, как он пытается не кричать и сдерживает слезы, как разряды удовольствия, сродни боли, прокатываются по телу, как хочется избавиться от напряжения, скопившегося за полдня. Авдеев чувствовал нечто похожее: он хотел жестко отыметь парня, без предварительно подготовки. Но просто взять его и не насладится видом сладких мук, было бы нечестно по отношению к Славе.

Перед размытым взором парня начали появляться круги. Он чувствовал себя беспомощной марионеткой в руках мастера, безоговорочно доверяя его действиям. Сладкая пытка из легких прикосновений не прекращалась. Слава желал не нежности, но его бы никто не послушал, даже имей он возможность говорить. Он решил снова закрыть глаза, чтобы не упасть на пол, когда его позвоночника у основании шеи коснулся поцелуй. Горячие губы целовали плечи и спину, острые зубы царапали кожу, грозя превратить мозг в кисель, пальцы продолжали ласково касаться тела. Плотина терпения готова была прорваться: Слава еле сдерживался, чтобы не упасть на колени и не начать молить. Но вот руки мастера заставляют его двигаться, наклоняют вперед и разгоряченное тело касается прохладной крышки стола, ноги расставляют на ширину плеч. Сверху вниз по спине прошлись шершавые ладони, чуть разминая, остановились на ягодицах и, сильно сжав их, пропали.

Дмитрий смотрел на подрагивающее тело парня, распростертое на столе, и наматывал ремень на руку, спрятав пряжку в ладони. В попе в электрическом свете поблескивала белая страза анальной пробки. Ее хотелось заменить своим членом, войти до упора в узкую, горячую пещерку и потерять голову от наслаждения, но вместо этого Авдеев замахнулся и без предупреждения ударил ремнем молочные ягодицы. По телу Славы прошла судорога, из-под кляпа вырвался стон, голова поднялась над столом, руки, заведенные за спину, сжались в кулаки до белых костяшек. После второго удара, окрасившего попу в розовый цвет, парень закричал еще громче. После третьего – по стройному телу прошла новая судорога, послышался всхлип, бедра сделали несколько рваных и хаотичных движений, и на пол полилась сперма.

Слава сам не понял, как это случилось. Долгожданная боль обрушилась внезапно и, в то же время, ожидаемо. Копившаяся страсть схлынула, как волна. И столь же быстро накрыла, заставив кончить. Перед глазами все плыло. Казало бы, полученного удовольствия будет достаточно, но вместо этого Слава почувствовал острое разочарование и испугался, что хозяин рассердиться.

- Какой ты не сдержанный у меня сегодня, - послушалось из-за спины. – Придется тебе все убрать.

За волосы, связанные в низкий хвост, сильно потянули, заставляя подняться со стола и опуститься на колени. Изо рта извлекли кляп и надавили на затылок, наклоняя голову к полу. Убрать за собой означало слизать свою сперму с серого ковролина, но в своем состоянии размытости и неудовлетворенности Слава был готов на все, лишь бы угодить хозяину. Он слепо тыкался носом в пол и собирал губами вязкую жидкость, когда почувствовал на яичках холодную кожу туфля директора. Она самым своим кончиком прошлась вверх к анусу и надавила на пробку, чуть отстранилась и снова надавила. Пробка внутри начала двигаться, возвращая возбуждение на прежний уровень. Через пару минут парень снова оказался на ногах, прижатым к столу, с кляпом во рту и заведенными за спину руками. На ягодицы один за другим посыпались удары, но новые чувства не смешались, а разделились четкой гранью, даря долгожданную, чистую боль. Пространство вокруг испарялось, сосредоточившись только в одном месте. Слава с упоением считал удары и слушал дыхание Димы, пока из тела уходило напряжение и усталость от прожитых дней. Ему казалось, что они остались вдвоем во всем мире и никто не способен их потревожить. Удары наносились с одинаковой частотой и силой, но с каждым новым становилось больнее. Тонкая грань, которая разделяла удовольствие и страдание все приближалась, но перешагнуть ее не позволили все те же сильные руки мастера, удержавшие на самом краю.