- Конечно. Собственный дом это здорово. К тому же от города недалеко.

Маришка воодушевленно заголосила, сидя сзади в новеньком детском кресле, что и ей дом понравился. Только кота нужно будет забрать себе. На это заявление Дмитрий засмеялся, а Слава подумал, что действительно хотел бы жить здесь, но не только потому, что район хороший и дом большой. В душу закралась робкая надежда, что Дима не просто так показал его, а собирается предложить жить вместе. Но Лазарев тут же постарался отогнать ее от себя. Их отношения были слишком недолгими для подобного предложения. Да и спутника жизни Авдеев запросто может найти гораздо привлекательнее.

Первая половина лета не хотела радовать теплом, постоянно обрушивая на людей холодные дожди. Но, несмотря ни на что, сезон отпусков никто не отменял, и сотрудники «БиоТехСтрой» поочередно возвращались из заморских стран с ровным загаром. Никогда прежде Слава не ждал своего отпуска, как в этот раз. Даже ложась спать, представлял себе, как все будет проходить и где они побывают. Дочка тоже ждала поездку с нетерпением и постоянно перекладывала игрушки с места на место, выбирая какие возьмет с собой. Настроение парня улучшилось не только из-за предстоящего события, но и несколько изменившегося поведения Дмитрия. После короткого разговора на кухне, тот понял, что совсем ограничивать общение нельзя, иначе парень снова забьется в свою раковину одиночества и комплексов. Он все чаще начал звать Славу с собой в душ и парень, сидя на коврике, наблюдал за действиями хозяина. Однажды после обеда он позвал его к себе в кабинет. Лазарев не сразу понял зачем, потому прихватил с собой чертежи. Но директор развлекался, просматривая в интернете сайты для взрослых, и в самый ответственный момент излился в услужливо подставленный рот. Постепенно в необычайно фиолетовых глазах снова начала появляться уверенность, а на губах – робкая улыбка.

По мере того, как левая рука заживала, правая болела все сильнее. Приходилось работать и мышью, и клавиатурой одной рукой. Ксения снова настаивала на походе к ревматологу. Но Слава и без того знал, что скажет врач: давать меньше нагрузки и втирать различные мази. Тратить же время на поход в поликлинику, особенно к врачу, где основные посетители люди преклонного возраста не особо хотелось. Те обороняли Сталинград с меньшим рвением, чем место в очереди. Лечебная мазь, о которой Слава вычитал в интернете, давно лежала в тумбочке возле кровати, только сам себе руку парень намазать, увы, не мог, а попросить Диму почему-то стеснялся. Чем больше проходило времени, тем интенсивнее становилась боль. От запястья она начала подниматься к локтю, а потом и плечу. Обходиться одной рукой и без того было трудно, теперь он не представлял, как будет справляться с элементарными вещами.

- Дим, ты не мог бы мне помочь? – однажды вечером пересилил себя Слава.

Авдеев уже сидел в кровати и просматривал какие-то документы. Парень полчаса крутился в душе, пытаясь намылить отросшие волосы, но окончательно сдался из-за сильной боли.

- Конечно, - отозвался Дмитрий, устремляя взгляд на несчастного, мокрого парня. – Что случилось?

- Не могу голову помыть. Рука сильно болит, - на одном дыхании выдал Слава.

- Левая?

- Нет, правая.

Конечно, темные брови поползли вверх. Лазарев поведал свою грустную историю о тоннельном синдроме запястья и выслушал не менее длинный список нелестных характеристик в свой адрес.

- Я черт-те когда говорил тебе: ничего не скрывать и сходить к врачу, - в полголоса рычал Дмитрий, растирая и разминая больные суставы. – Почему ты продолжаешь это делать?

- Прости, - вставил Слава.

- Ты не у меня прощения проси!

- Просто я хотел к врачу сходить после того как снимут гипс. Я не подумал, что она так разболится!

Снятие гипса планировалось через две недели, запись к ревматологу пришлась на то же время. Дмитрий продолжал рычать, но поделать ничего не мог. Спустя пару дней он снова вызвал Лазарева к себе в кабинет и надел на правую руку манжету из эластичного бинта. С ней действительно работать стало легче, и постепенно боль начала уходить. К тому моменту, как Слава переступил порог поликлиники, его уже ничего не беспокоило. Как никогда узкие коридоры были пусты, и в длинных очередях сидеть не пришлось. Чувство юмора врачей всегда ставило парня в тупик. Так травматолог предложил сломать ногу, чтобы Лазареву не пришлось ходить в офис; а ревматолог посоветовал почистить ауру, которую испортил компьютер. Слава по обыкновению не знал, что следует отвечать на подобное, но домой шел с улыбкой, без гипса и рецептом на укрепляющие препараты. Его сердце трепетало от волнения перед встречей с Димой. Они давно не были вместе, и парень надеялся, что сегодня хозяин подпустит к себе.

Реакция Авдеева была более чем сдержана на появление парня без гипса. Он только спросил все ли в порядке. Разочарование кольнуло где-то внутри. Слава надеялся на более теплый прием. Зато дочь радостно скакала вокруг и внимательно рассматривала руку. Близилась ночь. Маришка уже отправилась спать. Никакого намека на близость со стороны Авдеева не было и в помине. Закусив нижнюю губу, парень отправился в душ, оставив того просматривать свои любимые новости. Пар наполнил замкнутое пространство комнаты. Слава полностью разделся, распустил волосы и уставился на себя в зеркало. За время проживания вместе с Авдеевым его фигура стала более складной, кости и ребра больше не торчали, как у скелета, лицо округлилось, сутулость исчезла. В глазах за толстыми стелами очков еще не хватало уверенности в себе, но появился блеск. Лазарев улыбнулся своему отражению, поразившись мысли, что раньше подобное равнодушие Дмитрия он бы воспринял более остро, занимался бы самобичеванием и выискивал ошибки в своем поведении. Теперь он просто себя изучал, уверенный, что если не сегодня, значит завтра Авдеев выполнит обещание.

Ванна была заполнена уже на половину. Слава решил добавить в воду пену и, наконец, начать водные процедуры, когда дверь отворилась. Он даже обернуться не успел, как его обхватили поперек груди и развернули обратно к зеркалу. Руки оперли о столешницу тумбы, ноги раздвинули на ширину плеч. Широкие ладони заскользили по телу, оглаживая узкие бедра и грудь, соски болезненно сжали длинные пальцы. Спиной Слава почувствовал жар тела своего любовника. Он даже не заметил, когда закрыл глаза, отдаваясь во власть ласковым рукам. Они блуждали всюду, касаясь сокровенных чувствительных мест. Но когда влажный палец коснулся ануса, невольно напрягся и посмотрел в зеркало. Там он встретился со взглядом внимательных черных глаз.

- Слава, в чем дело? – спросил Дмитрий, продолжая кружить пальцами возле тугого кольца.

- Я немного не готов.

- Не волнуйся, я тебя подготовлю.

Слава не успел что-либо возразить, как два пальца резко проникли внутрь. Парень охнул от боли и тут же расслабился, неосознанно прогибаясь в пояснице. Но пальцы лишь смазали проход и тут же исчезли. На их месте появился более мощный предмет. Он толчками входил в податливое тело. Лазарев зажмурился и сжал руки в кулаки, стараясь принять напряженный член. Когда-то давно, его не раз трахали без подготовки. Он даже успел привыкнуть к подобному обращению и научился терпеть. Слава попытался воскресить в памяти то умение, но проникнув до конца Авдеев замер. Горячими поцелуями он осыпал плечи и спину парня, прикусил загривок и шею. Широкая ладонь обхватила член, а хриплый голос прошептал:

- Расслабься. Больно больше не будет.

С губ сорвался вздох облегчения, а следом и удовольствия – рука в паху не прекращала движения, даря только наслаждение. В ухо проник юркий язык. Авдеев крепко прижимал к себе парня спиной и, как никогда, наслаждался близостью. Он снова задвигался в нем, на этот раз медленно, практически выходя и снова погружаясь до основания. Их хриплое дыхание заглушал шум воды. Выползающая за пределы ванны воздушная пена, устилала пол белым облаком. Но мужчины не могли оторваться друг от друга. Их движения становились более резкими и быстрыми. Они оставляли на телах друг друга синяки и царапины. Они так долго ждали этого момента, что теряли голову от столь долгожданной близости. Лишь достигнув пика блаженства, они на секунду встретились взглядами в зеркале и снова погрузились в мир страсти, собранный когда-то по осколкам, как конструктор.