– Катись.

Ксения, побледневшая хотела что-то сказать, но с усилием справилась с собой, взяла паспорт и сунула его в сумку.

Улочка была небольшая, но чистенькая. Даже асфальт не издолбан, вероятно, потому что движение автомобилей здесь ограничено. Пара круглых фонарей по обе стороны входа в подвал освещали немалую часть дороги. В их свете она и увидела старичка, который явно ждал ее.

– Мы и в самом деле толком не знаем, что произошло с Корнилычем…, -

виноватым тоном объяснил он, поддержав ее за локоть, когда она поднималась на тротуар. – Не очень испугалась?

– Чего?! – рассмеялась, пытаясь унять дрожь, Ксения. – С такими животными

встречаешься где-нибудь каждый день. А ты что же, дедуля, на свой пост не ушел? Боялся за меня?

– Я же знаю этих кретинов.

Ксения скосила на него глаза. Дед шел рядом, подняв воротник плаща, сунув руки в карманы и глядя себе под ноги. Чистый детектив.

– Спасибо, только за себя постоять я сумею. Научили. Можешь возвращаться на службу. Одна дойду. Здесь недалеко.

Старик остановился, посмотрел на нее растерянно, словно не ожидал такого решения, затем нахохлился как воробей. Ксения рассмеялась и похлопала его по плечу.

Пройдя несколько метров, она оглянулась. Дед стоял все там же и в той же позе. Видимо, он что-то хотел ей сказать, и она вернулась.

– Скажи, а то, что ты сказала в отделении, это…правда?

Ксения улыбнулась.

– Это скорее о себе…А почему бы и нет? Если ты мне поможешь.

На лице сторожа проступила усмешка.

– Я только не понял, зачем тебе Михаил? Кто он тебе?

– Не знаю… Зато знаю кто ему я.

– И кто же?

Ксюша посмотрела на собеседника с вызовом.

– Любовница.

Дед хмыкнул.

– Да ладно…

– А что, слишком молода? Разве это минус?

– Да нет… я о нем…– пробормотал сыщик.

Ксения насторожилась.

– Что о нем? Вы что-то знаете? Или его самого?

– Ну, мы обязаны хоть что-то знать. Пока знаем мало, но к этому стремимся.

– Только помоги, – шепнула Ксения у самого его уха и на мгновение прикоснулась к нему.

– Зачем он тебе?! Молодая, красивая.

– А я его дочь, – неожиданно решила Ксения.

Дед засмеялся.

– Да нет у него никакой дочери!

– Вот! А говоришь знаешь мало.

– Нет у нас таких сведений, – уже сухо отрезал дед.

– Ну если будут, ну пожалуйста, сообщи мне. Я готова расплатиться с тобой любой валютой.

– Ладно, дуй домой, валютчица! – отшил ее сыщик.

Ксения вздохнула, повернулась и пошла вглубь квартала.

– Я дежурю здесь каждый вечер! – крикнул ей вслед благодетель.

Она, не оборачиваясь, кивнула.

К этому времени у Ксении созрело новое решение – она направилась к презренной Клюшкиной, которая, как помнилось, жила в том же квартале. На улице было малолюдно – вероятно по телевидению демонстрировали очередную мыльницу. Серые осанистые здания Питера в свете уличных фонарей выглядели более приветливо, чем днем, ощущение уюта усиливали освещенные окна. У Ксении же, вопреки логике они вызывали чувство близкое к отчаянию, возможно потому, что тепло это было не ей предназначено а черные окна знакомой ей квартиры оставались холодными и безжизненными.

На звонок ответили сразу. Послышались шаги, щелкнул замок, и в дверном проеме появилась молоденькая девица, ростом с Ксению, с хорошо развитой фигурой. Лишь лицо, с припухлыми, по-детски, губками, выдавали в ней вчерашнего ребенка. На ней было легкое платье, достаточно короткое, не препятствующее созерцанию стройненьких ножек, золотые, кольцами, сережки и из такого же металла знакомая подвесочка на шее, в форме сердечка с прозрачным камнем в центре. Чуть подкрашенные выразительные глазки, яркие губки… Прелестное создание.

– Вы к маме? – спросила девица.

– К Лидии Павловне, – уточнила Ксения, всматриваясь в подвесочку.

Молоденькая хозяйка молча посторонилась, что должно было означать приглашение войти. В прихожую испуганно высунулась голова старшей Коклюшкиной в бигудях. Увидев Ксению, удивилась, всплеснула руками, пригласила в комнату, с выражением сомнительного радушия на обрюзгшем лице. Надев тапки, гостья прошла в помещение, довольно просторное, увешанное коврами, заставленное полированной мебелью – аккуратное стандартное жилище средне обеспеченной семьи. Но без следов разорения, которое в годы кризиса испытали многие. Наверное, удержалась за счет ворованных лампочек.

Хозяйка традиционно предложила чаю, с радостью выслушала отказ и принялась расспрашивать Ксению с такой заинтересованностью, словно до этого ночи не спала от волнения за ее судьбу. Ксюша, сославшись на то, что оказалась в Питере проездом (у нее путевка на Канары) и, так как времени до самолета еще много, решила навестить кого-нибудь с прежней работы. Нет, в Севастополе она ничем не занимается. Не затем замуж выходила. Муж деньги получает большие, да вдвоем проблема ли прожить, недавно купили новую тачку, но что-то цвет ей не очень нравится… Ксения слышала, что НИИ, в котором они работали, прикрыли или перевели в другое место, толком она не знает…И, потом, ей бы надо отыскать Корнилыча, кое-что она ему задолжала.

Коклюшкина отчего-то вспотев и порозовев лицом покачала головой, но собралась с мыслями не сразу.... Да, богадельню прикрыли. Здание передали церкви. Сейчас все соборы возвращают.. Собор пока стоит таким же, как стоял. Ни вашим, ни нашим. Публика рассеялась: кто нашел себе что-то, кто ушел на заслуженный… Сама она еще на учете в центре занятости, но собирает документы на пенсию. Наверное придется и работать. Жить то без денег очень трудно Петелькин как будто удрал за границу. Что там делает, никто не знает. Сам директор тоже пытался податься в Израиль, но что-то увяз с документами, да и куда ему – уже под семьдесят. Корнилыч потерялся без каких-либо координат. Да он вообще был со странностями. Еще не старый, до пенсии не доработал, а выглядит, словно с прошлого века. Милиция даже приходила выяснять, кто видел его в последний раз, что слышал. Так ничего не выяснили. Разве Корнилыч обмолвится лишним словом? Даже трудовая книжка осталась в кадрах – сдали в ОВД.

– Вот как…, – протянула Ксюша, – а я хотела его навестить. Деньги брала у него в долг. Вернее задолжала за комнату…а теперь…

– Ну что, теперь. Если хочешь, я передам, как увижу… Может, он, куда к родственникам подался. Я слышала, брат у него где-то был. Наверное объявится. Вел себя он, конечно, странно. После вашего отъезда затеял что-то наподобие ремонта, переклеил обои, купил новые шторы, переставил мебель… А потом потерялся. Но я передам, все до копеечки! Я думаю он уехал куда-нибудь отдыхать и должен вернуться. Если что, расписку напишу.

– А в каком отделении интересовались им?

– Да здесь, недалеко, на Моховой…

– Может меня Марина проводит? Я так в Питере толком и не освоилась, в двух домах заплутаю.

Лидия Павловна с неудовольствием покосилась на Ксюшу, но дочь окликнула. Та, высунув недовольную физиономию, уставилась на обеих.

– Покажи Ксении, где наше отделение милиции, а то она не знает. Давно там не была, – глаза у Коклюшкиной зло сузились.

Марина недоуменно пожала плечами, но возражать не стала.

Пока она крутилась в дверях, камушек, даже в не очень ярком освещении вспыхивал разными цветами. Наверное, с этой целью, чтобы вызвать игру алмаза, девчонка и вертела своим задом…

Уже в дверях Ксения задержалась и оглянулась на бывшую кадровичку:

– А откуда вы знаете, что он переклеивал обои и менял занавески?

Бывшая кадровичка вытаращила от неожиданного вопроса глаза, но быстро собралась с мыслями:

– Так мы с милицией вскрывали квартиру. Видно же обои и шторы свежие… Ездили на его дачу, тоже никого…Ну так деньги то…

– Я может быть еще увижу его.

Ксения закрыла дверь, но отошла не сразу.

– Шлюха стариковская, – услышала она комплимент от Коклюшкиной.

«Никудышная звукоизоляция», – подумала Ксения и подняла глаза на свою спутницу. Все в этой девочке: и походка и неторопливость, с какой она вошла в лифт, и приподнятость подбородка и медлительность взгляда – говорило о том, что она знает себе цену. Дверь лифта закрылась, и Ксения ткнула пальцем в крайнюю верхнюю кнопку. Девочка была поглощена собой и обратила на это внимание, лишь, когда кабина дернулась. Брови ее удивленно приподнялись, но тут резкая пощечина отбросила ее к стенке и тонкие, но сильные пальцы Ксении тотчас же впились ей в горло.