Разумеется, кроме этих моментов осознания,а точнее - подсознания, свою роль играл и оборот энергии, запущенный вобщественной жизни мускаров. Как уже было сказано, социальность мускаровпредставляла собой этакое сверх-групповое совокупление, и в тирании верховноголюдоеда вполне отчетливо прослеживался аспект сексуального обладания. Наплане коллективной энергетики верховный людоед - правда, не в одиночку- действительно, как принято говорить, имел своих подданных. Однаконаскоро обследовав обитаемый мир, капитан Кэфта не обнаружил своего братасреди тиранов и правителей различных государств - оно и понятно, Куфтабыл слишком осторожен, чтобы так легко засветиться. Впрочем, свое он могполучить и иначе, находясь в любой точке и скрываясь за личиной любогоиз мускаров. Способов у него было предостаточно - ведь в отношениях вышестоящихи нижестоящих почти всегда имело место нечто подобное, и недаром в обществемускаров считалась неприличной тема так называемых половых извращений,а именно - однополых сексуальных отношений, а еще точнее, тема именно мужскогогомосексуализма - но при всем том, эта же тема была и наиболее популярна- например, в качестве предмета шуток или телевизионных обсуждений.

Вместе с тем, основой оборота коллективнойэнергии был все ж таки вовсе не однополый секс, - главным источником, генераторомсоциального электричества были, конечно, мискары, женщины. Не только впереносном, а в прямом смысле они подпитывали, заряжали своих мужчин ив целом - энергетически содержали все общество мускаров. А поскольку сознаниеобитаемого мира, как уже отмечалось, было полностью перевернуто, не удивительно,что при всем том именно мискары считались слабым полом и - опять же, позакону "с точностью до наоборот" - ревностно защищали свое собственноепорабощение. И естественно - естественно для общества противоестественности,наиболее неистово они это делали как раз в странах наиболее тиранических,там, где верховный людоед проявлял свое людоедство и верховенство наиболеегрубо, хищно и полновесно. Вот там они собирались на всякие шествия и массовыемероприятия и вместе с подростками - другой наиболее энергичной частьюобщества - визжа и беснуясь оплевывали изображения тех, кого верховныйлюдоед назначил во враги их народа, - а если врагов удавалось заполучитьне символических, а живых, во плоти и крови, то заходило и дальше - бывало,что рвали и на клочья. Такое же иногда случалось во время разных смут иволнений, когда власть верховного начальника почему-либо прекращалась,и стихия общественного Эроса выявляла себя в саморазрушении, устремляясьна уничтожение врагов внутренних.

Впрочем, страна пребывания Дуга Шо относиласьк другой разновидности, и его Лойма воплощала иной вариант идеальноймускары. В этом обществе верховный людоед был, так сказать, рассредоточен- правитель у такой страны, конечно, был, но власть его была не столь абсолютна,а сам он не требовал себе всеобщего поклонения. Взамен этого мускары располагалипредставлением об исключительности и верховенстве своей страны или своегонарода - а то есть, мускар мог считать себя великим не потому, что принадлежитвеликому верховному людоеду, а потому, что принадлежит великой стране иликакой-нибудь исключительной нации. Самомнение граждан в этом случае питало,между прочим, и отсутствие верховного людоеда, это позволяло им считатьсебя свободными и опять-таки кичиться своим превосходством. И капитанКэфта хорошо представлял, как это должен был смаковать его братец Куфта,- в самом деле, что за удовольствие просто дергать марионетку за веревочки,а вот сделать так, чтобы она при этом рассуждала о своей свободе и в нееверила - такая проделка была совершенно в его духе. А свободомыслящиемускары, конечно, были точно такими же болванчиками на веревочках, никтоиз них не мог свободно распоряжаться движением собственной энергии, этоопределяли внедренные в них чужие разум и воля, как и, разумеется, всесознание мускаров. Свою роль в этом играл и институт кумиров, которыйсуществовал в подобных странах, он представлял собой этакий пантеон всякихзнаменитых мускаров, например, артистов, спортсменов или, реже, известныхвоенных и политиков, которым поклонялись в той или иной группе общества- это до некоторой степени заменяло верховного людоеда. Конечно, зарядпоклонения каждому из них уступал почитанию последнего, ведь культ верховноголюдоеда сводил воедино почти все потоки, но в наличии сразу многих кумировбыли и свои плюсы - это действовало гибче и могло охватить больше народа,- не мог же верховный людоед одновременно быть, скажем, лучшим игрокомнападения и самой лучшей домохозяйкой.

Вообще-то последнее, то есть роль домохозяйки,не слишком поощрялось в стране Лоймы. Мискарам здесь предписывалось бытьво всем наравне с мускарами, и кстати, если мискара открыто выражала иподчеркивала свою сексуальность, а то есть физическую способностьи моральную готовность к половым отношениям, то это скорее приветствовалосьи даже вызывало бурные восторги - в отличие от стран, где всем заправляллюдоед. Там чаще - хотя не абсолютно всегда - мискарам полагалась скромностьи полная покорность своим мускарам, и никакая сексуальная инициатива состороны мискары была немыслима, ей было положено доставлять удовольствиемускару, а не получать его самой, это было неприлично и вообще предосудительно.Неудивительно поэтому, что при всяком удобном случае именно мискары таклегко и охотно впадали в массовую истерию, якобы по общественному поводу,- а что же им еще оставалось, при таком-то запрете на собственную сексуальность.Однако сути дела, то есть всеобщей сексуальной озабоченности, это не меняло,- заворачивали мускары своих мискар во всякие вуали и покрывала или жераздевали донага и выставляли напоказ, скрывали их сексуальность или жеее подчеркивали - и там, и тут детородная щель оставалась сверхценностью,и на доступе к ней было помешано всякое общество мускаров.

Равно как и отдельные его представители. Равно как и Лойма,к груди которой - руками самой Лоймы - была прижата ладонь капитана Кэфты, и откоторой он ее наконец - с окончанием обзора обществамускаров - имел возможность отнять. Что он и проделал, а Лойма скорчила на этогримаску разочарования. Она осталась с Кэфтой ждать прихода хозяина квартиры, атем временем принимала ванну и заставила капитана Кэфту поливать ее из душа.Потом она в распахнутом халатике на голое тело вертелась перед ним, готовя ужини потчуя им капитана Кэфту, потом усадила рядом с собой на диван смотретьтелевизор и стала прижиматься к нему - а делала она это, потому что ей былострашно во время фильма про каких-то кровососущихмускаров. На это капитан Кэфта предложил ей переключить телевизор на другойканал, но Лойма отказалась, потому что ужастики ее заводят.

Разумеется, местный уроженец Дуг Шо давнобы уже понял, чего от него хотят, но дело в том, что в это время капитан Кэфтауже не был Дугом Шо, и познания последнего в сознании капитана Кэфтыотодвинулись на обочину, перестали автоматически истолковывать все происходящее- а с другой стороны, и самим собой, капитаном Кэфтой, он тоже еще не был, тыс этим тоже столкнешься, Ги, возможности капитана еще не вернулись кнему в полной мере, и мыслей Лоймы Кэфта не понимал. Кроме того, его ум былсосредоточен на решении все той же задачи по обнаружению известно кого -капитану Кэфте надо было поставить на сканирование обитаемый мир,разблокировать свое снаряжение - ну и, тому подобное, чем он и занимался, покаЛойма ахала, хватала капитана Кэфту за руку, тяжело дышала - в общем, изощрялась как только могла. Наконец она позвонила приятелюи выяснила, что он, оказывается, ночует сегодня у друзей за городом, а времяуже было позднее, и Лойма сказала, что им придется спать вместе. Капитан Кэфтаудивился, поскольку ему казалось, что Лойма должна его опасаться - ведь он могвоспользоваться моментом и насильно ввести в ее детородную щель мужской секрет.Но выяснилось, что Лойма именно этого и хочет. Капитана Кэфту это озадачило, ион сообщил Лойме, что в его планы не входит производить потомство, потому чтоон не может оставить гулять в обществе мускаров свои гены.