Первым ошибся Клык, купившись на обманное движение. Расплата наступила сразу: выстрел со станнера в упор должен был свалить спецназовца, но его снова выручила броня, сообщив о попытке парализации. Мощным ударом ногой в колено Клык сбил с ног мнимую помощницу директрисы Новерианской корпорации развития. Ещё в падении её настигли два точных выстрела в сердце, разворотившие ей грудь. Она отлетела, раскинув ноги в стороны, но, упав на пол, не собиралась умирать и попыталась перекатиться.

Третий выстрел Клыка разорвал ей горло, почти оторвав голову.

Одновременно с этим распахнулись двери, в которые ввалилась пара бойцов в красно-белой тяжелой броне. В руках у них были не станнеры, а боевое оружие, так что никаких иллюзий по поводу их планов капитан не питал: живым его брать больше не собирались.

Падая на спину, Клык ушёл с линии шквального огня. Стол, за которым он оказался, был ненадёжным убежищем. Непонятные яркие заряды хорошо различались взглядом и пролетали с низким гудением на огромной скорости, прожигая насквозь всё, что стояло между спецназовцем и его противниками. Только непрерывное движение пока спасало его от попаданий.

Клыку стало очень жарко и казалось, что прошла целая вечность, хотя в действительности пролетело, возможно, три или четыре секунды, но в этот короткий промежуток он выложился в полную силу, вынудив обоих врагов скакать и прыгать как сумасшедших, уходя от его ответных более редких выстрелов.

Они знают, что моё оружие пробивает броню, понял капитан. Значит, полковник Волков и он угодили заготовленную ловушку. Метнув в сторону врага гранату, боец поднялся вслед за её полетом, направляя оружие на врага. Краем сознания им было отмечено, что противник не ушёл от броска, а сжёг гранату на лету. «Плазма», мелькнула догадка у капитана. Стреляя во врага с устойчивого положения, Одинцов сумел вывести одного из строя, разворотив плечо в лохмотья. Целился он в грудь, но тот успел среагировать.

Остался ещё один, подумал капитан, оседая на пол с прожжённой дырой в груди. Это было его последней мыслью.

Он не видел, как к его трупу подошли двое.

— Он убил Ташу, — мрачно проговорил один.

Второй не ответил и со злостью впечатал ботинок в шлем боевой брони мертвого капитана.

Дэвид Андерсон, капитан крейсера «Перуджа».

После решения Совета о военном вторжении на Раннох совместно с боевой частью Мигрирующего Флота корабли всех рас стали скапливаться в Бездне Шрайка, где была объявлена точка сбора. Прибывающие соединения кораблей вступали в дежурные учения для слаживания совместных действий. Теоретики учений придумывали самые причудливые сочетания, и уже никого не удивляла встроенная в легенду задача турианским истребителям обслужиться во время боя на кораблях-носителях саларианцев. Несмотря на сильное столпотворение, бардака в целом удалось избежать — видимо, потому, что делами занимались исключительно военные.

В последнее время Дэвид чувствовал себя неуютно из-за излишней популярности, которой его собственные профессиональные качества никак не поспособствовали. Едва он распрощался с Ханной Шепард, служившей старпомом дрендноута «Килиманджаро», которую он посетил по её просьбе, и подробно рассказал о Джейн Шепард, как было получено новое приглашение. На этот раз он понадобился адмиралу Лиданье. И это не считая неформального офицерского «Клуба чести», одним из учредителей которого являлся Парис Тартаковски. В клуб его активно «затаскивала» одна из активисток, капитан Мишель Эдиз. К слову сказать, ознакомившись с «Кодексом чести» клуба, Андерсон нашел его достойным, однако он сомневался, что большая часть состоящих в нём офицеров действительно соответствует декларируемым принципам.

Капитан Андерсон не стал заставлять ждать уважаемую матриарха и прибыл сразу, как только узнал о вызове, поставив в известность адмирала Хакетта. В шлюзовой камере его встречала старпом адмирала с забавным именем Таеллинерис Элун.

— Приветствую вас на борту дрендноута «Путь Предназначения», капитан, — с лёгким поклоном сказала она.

— Для меня это высокая честь, — галантно поклонился Андерсон в ответ, обратив внимание на то, что на руке старпома завязана простая синяя ленточка.

Заметив его взгляд, Таеллинерис улыбнулась и предложила проводить Дэвида к адмиралу.

— Это памятная лента Мерадны, капитан, — пояснила она, — её носят сейчас многие азари.

— Но что она означает? — полюбопытствовал Андерсон.

— Меранда Нохек, никому неизвестный и несколько неумелый капитан маленького фрегата, погибла во время сражения за Цитадель. Её самоотверженность и смелость были отмечена как адмиралом Лиданьей, так и матриархатом на Тессии, — рассказала она. Андерсон внимательно её слушал. — Мы потеряли много отважных дочерей нашего народа, которые были награждены посмертно, но Мерадна была одной из самых ярких. Поэтому было решено ввести традицию — ношение синей ленточки — тем, кто хочет почтить память наших героев.

— Я с большим уважением отношусь к выдержке и воле азарийского флота, проявленных во время боя, а тактика капитана вашего судна уже вошла в учебники космических сражений как блестящий пример для подражания, — высказал искреннее сочувствие Дэвид Андерсон, подобрав дипломатические формулировки.

Таеллинерис улыбнулась, и дальнейший путь продолжился в нетягостном молчании. До кают-компании они добрались быстро; все дредноуты были оборудованы внутренним транспортом.

— Подождите немного, капитан, адмирал скоро будет, — с улыбкой предупредила Дэвида старпом.

— Конечно, благодарю вас, — кивнул ей Андерсон.

Адмирал Лиданья вошла в кают-компанию, застав Андерсона, погружённого в мысли о будущем вторжении на Раннох и будущей войне со жнецами.

— Вольно, — сказала она выпрямившемуся капитану. Некоторое время она бесцеремонно разглядывала Андерсона, изучая и делая выводы, после чего приступила к беседе.

— Капитан, во время боя за Цитадель вы находились в эпицентре событий, не так ли? — спросила она.

— Никак нет, адмирал Лиданья, — отрицательно ответил Дэвид, — я лишь поучаствовал в эвакуации ВИП-персон в безопасное место и далее находился там до окончания боя.

— Не скромничайте, — возразила матриарх, — мне стало известно, что полицейские силы СБЦ получили оружие и поддержку из штаб-квартиры ВРА АС на Цитадели, и это позволило переломить ход событий. Итак, спасение ключевых персон и снабжение атаки в нужный момент. Вы не находились на передовой, но были там: откуда пришла критическая помощь? Разве это не эпицентр?

— Если рассматривать в этом ключе, то вынужден с вами согласиться, — сказал Дэвид, гадая, с какой целью адмирал начала этот разговор.

— Меня смущает несколько моментов. Вы поможете мне? — задала следующий вопрос адмирал.

— Всё, что в моих силах, — кивнул Андерсон.

— Количество вооружения, в том числе тяжёлого, складированного на Цитадели, хватило бы на переворот, но, поскольку такой вариант не имеет смысла, возникает предположение: Альянс заранее знал о том, что на Цитадели будет бой, проанализировал возможности СБЦ и возможности противника и принял собственные меры. Я права? — адмирал Лиданья наклонилась к капитану.

— Э-э-э… вы правы, но секрета в этом нет: будучи главным источником, всей полнотой данных обладала СПЕКТР Шепард и докладывала о будущем нападении Сарена Совету, — ответил Андерсон, удивляясь нажиму со стороны адмирала, — а разведка Альянса оказала всевозможную поддержку её миссии, первой осознав серьёзность угрозы.

— Кое-что не сходится, капитан, — усмехнулась азари, — разведка Альянса не просто поддержала СПЕКТРа Совета, но и приняла активное участие в её последних миссиях, а спецслужбы ничего не делают просто так.

— Вы в чём-то обвиняете ВРА АС, адмирал? — искренне удивился Дэвид.

— Нет, но уверена, что ВРА АС располагает собственными источниками сведений, — сделала невинное личико адмирал Лиданья, — и в ходе своей помощи не только оказывала помощь, но также преследовала свои собственные цели, что не обязательно плохо для остальных.