Винтовки врага издавали низкий рокот и испускали светящуюся кляксу, летевшую на огромной скорости с угрожающим гудением. От многочисленных выстрелов в воздухе стоял своеобразный гул, будто над комплексом завис миллионный рой пчёл, а рокочущие звуки не дали бы перепутать это оружие ни с каким другим.

— Ничего себе! — воскликнул лейтенант, наблюдая, как попадания врага медленно, но верно проплавляют стационарные бронеплиты. Но, несмотря на свою эффективность и подготовленность, враг начал нести первые потери. Пристрелянные на местности четыре турели комплекса легко пробивали персональную броню, будучи рассчитываемыми на танковую.

Здесь нам больше пригодился бы пулемет, подумал Захаров, взяв в руки штурмовую винтовку. Скоро наступит черед космопехов, и лейтенант собирался оказаться на передовой со своими ребятами, а не в командном центре.

— Турель номер два выведена из строя, — голос ВИ констатировал факт.

В стенах комплекса, закрытых во время объявленной тревоги бронеплитами, возникли отверстия-бойницы, возле которых заняли места космопехи.

— Повеселимся, ребята, — махнул рукой никогда не отличающийся умением говорить Михаил.

Ему ответили улыбками, а врагу — из импульсно-кинетического оружия с увеличенным по сравнению с первыми образцами боезапасом.

Сопротивление обороны возросло. В отличие от турелей, космопехи оказались более пригодны в уничтожении юрких целей размером с прячущегося человека.

— Турель номер четыре выведена из строя, — ВИ дал единообразную формулировку, но при этом не стал делать различие, что во втором случае турель комплекса превратилась в жидкий кусок плавящегося металла, зажарившего заживо оператора.

Выцеливая врага при помощи визуальных сведений, передаваемых на шлем с мониторов внешнего наблюдения, лейтенант высовывался, делая выстрел через бойницу, и уходил в сторону. Затем повторял, стараясь рвать темп, потому что противник старался подгадать и поразить космопехов через бойницы. Точность врага была на очень высоком уровне. В бойницы с гудением влетал поток клякс, и вся противоположная стена была испещрена расплавленными дырами, уходившими в глубину. Космопех, занимающий позицию по соседству с лейтенантом, неудачно высунулся и, встретившись с кляксой, упал на пол, точнее, на то, что от него осталось.

Сжав зубы, Захаров, процедил по внутренней связи:

— Не спать, воины!

Он со злостью пустил два выстрела подряд в бойницу, уничтожив одного атакующего. Оружие корпорации было не менее эффективно, хотя казалось менее зрелищным.

Скоро должен был прибыть эвакуационный транспорт с гражданскими. Михаил вспомнил об этом в последний момент и отправил встречать одного рядового.

Вскоре была уничтожена последняя турель комплекса, и в поле зрения появились мехи врага ростом около трех-четырех метров. Задача пехоты состояла в подавлении турелей, а мехи будут вскрывать периметр как консервную банку.

Умно придумано, с досадой понял Захаров. Враг не только хорошо подготовился, но также неплохо изучил слабости обороны.

— Отступить на вторую линию! — скомандовал своим людям лейтенант.

Космопехи оставили периметр и залегли в укрытия, представляющие из себя транши, сделанные прямо в полу за периметром. В обычное время траншеи были закрыты листами брони, отдекорированные и составляющие пол, но в этом случае листы раскрылись, формируя стрелковые гнезда с бронещитками, закрывающими бойца. От клякс бронещитки не защитят, подумал Захаров, что сразу озвучил, распорядившись на них не рассчитывать.

По полу прошла дрожь. Мехи врага выпускали залпы неуправляемых ракет, а космопехи залегли за первой линией, держа наготове ракетометы и другое тяжёлое вооружение стрелкового класса.

Неожиданно рядом с лейтенантом бесшумно возник полковник Харти, которого космопехи втайне побаивались.

— Доклад, — бросил лейтенанту полковник.

— Воздушная атака отбита, турели потеряны, три человека убито, оружие врага раненых не оставляет, — сообщил Захаров, сумев не вздрогнуть от неожиданности.

— Какими силами враг атаковал с воздуха? — уточнил Кай Харти.

— Один крейсер, обладающий системами ПРО и ПОИСК, превосходящими средние значения, — ответил лейтенант и поделился наблюдениями, не выдержав: — По-моему, противник хорошо изучил нашу систему обороны, сэр.

— Верно подметил, — похвалил его полковник и сказал: — У нас предатель. Он убит, но грязное дело сделал. Против нас работает Цербер.

Захарову стало грустно. Сам он никогда не понимал предательства, но знал, что такое случается. Ему казалось, что в корпорации «Щит» такого не будет, но он ошибся.

— Не грусти, старина, — вдруг совершенно неформально обратился к нему полковник, — у нас ещё много работы.

— Слушаюсь, не грустить, — козырнул лейтенант, не сумев удержаться от улыбки.

Через минуту-две, повинуясь команде лейтенанта, внешний периметр раскрылся. Привыкшие к краткосрочному отсутствию огня враги не сразу сообразили, что задумали космопехи. А тем секундного замешательства хватило, чтобы сделать прицельный выстрел по шести мехам. Крупные и малоподвижные цели были обречены мгновенно. Рванувшиеся в атаку пехотинцы, желая прикрыть мехов, опоздали и попали под шквальный огонь засевших в обороне солдат корпорации. Эта попытка дорого обошлась Церберу: поняв, куда они угодили, церберовцы попытались ретироваться, но четверо атакующих остались лежать трупами.

Возникла патовая ситуация, которая продолжалась, пока в поле зрения не появились другие мехи. За ними рассыпались тонкие фигурки с длинными винтовками.

— Снайперы, — хмыкнул полковник.

— Угу, — угрюмо согласился с ним лейтенант.

— Комплекс нам не удержать, — наконец озвучил свои мысли полковник, — будем эвакуироваться.

— А… — хотел было спросить лейтенант, но полковник его перебил:

— На трёх Мако комплекса, гражданские поедут внутри, а мы снаружи.

Кивнув, лейтенант замолчал в ожидании продолжения, но полковник молчал. Тогда он решился задать другой вопрос:

— А…

Но полковник снова его перебил, причём создавалось ощущение, что он умышленно выжидал начало вопроса.

— А это тебя не касается, лейтенант, — и улыбнулся. Но ведь будто мысли читает, чертяка, восхитился про себя Захаров. Этот маленький и незначительный эпизод поднял ему настроение вопреки неминуемому поражению от церберовцев. Ещё встретимся с вами, пообещал им про себя Захаров.

Капитан Брэй Амон, и.о.командира флотилии корпорации «Щит».

Брэй Амон провёл мысленную ревизию сил, находящихся в его подчинении. Пять крейсеров, включая его собственный, четыре фрегата. Такая комплектность сильно раздражала его, так как для крыла их было много, а для эскадры — мало. Но он понимал, что в будущем ситуация изменится, — если это будущее, конечно, настанет.

В последнее время капитан начал ощущать себя частью единого военного механизма, и это делало его счастливым. Его одержимость дисциплиной перестала считаться сумасшествием, а стала восприниматься адекватно. Поэтому капитана совершенно не беспокоил предстоящий бой против превосходящих сил противника; единственное, что его интересовало, — это стратегическое решение, которое ему предстояло принять.

Полковник Кай Харти как в воду глядел. Церберу удалось прервать межзвёздные коммуникации, и Брэй теперь не мог запросить командование о дальнейших инструкциях. Зато сложившаяся ситуация позволяла ему проявить обоснованную инициативу.

Когда-то он желал этой инициативы и свободы, но, став пиратом и получив её в безграничных объёмах, он затосковал по прежним временам и понял, что устроить его может только инициатива, проявленная в условиях, когда иначе быть не может. Вот почему он с тайной радостью согласился на предложение «Щит», о чём ни разу не пожалел. Амон никогда не заморачивался над тонкостями собственной психологии, он научился подстраиваться под них, учитывать и направлять во благо поставленной задаче.

Но прежде чем приступить к выполнению своего плана, ему необходимо было выполнить неприятную, но необходимую обязанность: он должен был переговорить с командиром «Хестрома», Джейкобом Тейлором. Этот темный хуман вызывал у батарианца стойкое раздражение своей говорливостью. Не будь он толковым военным в иных аспектах, пожалуй, Брэй Амон пристрелил бы его и сдался полковнику Волкову под трибунал. Но приходилось его терпеть.