Когда Цербер перенес удары по складам, Тейлор отправил группу солдат с запасом панацелина для экстренной эвакуации из-под огня.

Представители компаний, находившиеся в командном центре, при виде развернувшихся событий, поначалу застыли как статуи, но теперь пришли в себя.

— Вы должны остановить их! — закричал один из молодых людей, доставивший стационарные пищевые синтезаторы, — мы несем большие убытки!

— Поздно уже, — мрачно буркнул представитель другой компании, — от грузовозов ничего не осталось, люди погибли.

Кивнув обоим, Тейлор промолчал, поскольку предпринять в этой ситуации он все равно ничего не мог и не собирался. Ему оставалось только ждать наземной фазы операции.

— Они сильнее, сопротивление бесполезно, мы должны сдаться, — распалялся молодой парень.

— Господин Маус, успокойтесь, — одернул того Джейкоб. Подумав немного, он добавил, — в связи с ситуацией вы и остальные гражданские лица будут переведены в бункер для вашей безопасности.

— То есть нас берут под охрану? — хмыкнул второй гражданский.

— Это нужно для вашей безопасности, — упрямо повторил Тейлор. Обернувшись к наряду солдат, распорядился, — отведите всех в бункер и…изолируйте.

Козырнув капитану, солдаты вежливо увели более десятка коммерческих специалистов и техников, включая остатки экипажей грузовозов, чудом оказавшихся внутри главного корпуса в момент атаки.

А в это время Цербер продолжал бомбардировку. Сравняв с землей все, что поднималось над поверхностью, церберовцы сконцентрировали огневую мощь на главном корпусе, но в отличие от остальных построек, он был оснащен стационарным щитом, подпитываемый генератором. Щит выдерживал около получаса атаки, после чего начинал мерцать на грани отключения. Автоматически подключались резервные генераторы и щит полностью восстанавливал потенциал прямо под огнем противника. Судя по всему, суммарная мощность энергоподпитки позволяла сдерживать атаку крейсеров с орбиты сколько угодно долго до тех пор, пока не вернется ушедшая в погоню за капитаном Амоном часть церберовского флота. Тейлор не знал, решится ли враг на штурм или будет ждать подхода подкреплений, но страстно желал этого. Уж тогда он отыграется за понесенные потери людей, ценных грузов и трофеев. За несколько минут атаки корпорация «Щит» уже потеряла несколько десятков человек убитыми, миллионы кредитов в виде пылающих складов и инфраструктуры, не считая труд, вложенный людьми и Тейлором лично.

Джейкоб мрачно просмотрел основные параметры щита еще раз. Убедившись, что щит в порядке, он повернулся к своему помощнику лейтенанту Конлу Калисатэ. Конлу был турианцем и пришел в корпорацию вместе с капитаном Брэй Амоном. Проявив себя толковым и сообразительным, он быстро преодолел различные предрассудки, став своим парнем среди простого в общении персонала базы. Браун, заметив бойца, повысил его в звании до младшего лейтенанта и назначил ответственным за определенные работы на поверхности. А там его уже приглядел Тейлор, который не захотел его отпускать и убедил продолжить службу на базе. Майор Браун не стал вмешиваться в этот вопрос, оставив его решать самим офицерам. Поэтому капитан Амон зло и с удовольствием ворчал, не желая соглашаться. Он окончательно был дожат и уступил, когда Тейлор передал на крейсер «Вармастер» образцы новейшего импульсно-кинетического вооружения, изготовленное «оружейкой» корпорации на Новерии, и несколько ящиков ринкола, подаренных командиру базы щедрыми поставщиками.

— Калисатэ, как настроение солдат? — поинтересовался Тейлор.

-Разное… кое-кто даже на грани паники, — выпрямился Конлу.

— Ясно, — помрачнел командир базы.

Сергей Волков, неизвестное место.

Разговор с Лилиум Брукс не состоялся и завершился, даже не начавшись. Кресло, в которое я сел, зафиксировало мои руки и ноги, а в шею впилась игла. Через нее мне было введено неизвестное химическое вещество, мгновенно погрузившее меня в сон.

Очнулся я уже в другом месте с тяжелой головой. Руки, ноги, пояс и шея были охвачены металлическими полосами. В зеркальной поверхности напротив, я мог без труда разглядеть, что заключен в непонятном устройстве, напоминающем саркофаг. Он медленно и хаотично вращался по различным осям. В рот был вставлен сложный механизм, закрепленный на конце манипулятора из нескольких сочленений. Судя по всему, он заканчивался иглами, пронзающими мои челюсти и язык, о чем сообщали мои ощущения вместе со вкусом крови. Другие ощущения говорили о том, что механизм завершается трубчатой конструкцией где-то в горле. Тело оплетали многочисленные датчики, перемежаясь с прозрачными трубками для подачи в организм жидких инъекций. Было непонятно, чего хотели добиться мои похитители, и я надеялся, что они начнут разговор и проясняя свои цели, а также мои перспективы.

В сложившейся ситуации в моей голове крутилась беспорядочная куча мыслей, а в чувствах присутствовала растерянность. Пришлось приложить усилие, чтобы прекратить разрастание неуместных эмоций.

Едва мне удалось упорядочить ход размышлений, как раздалось жужжание включения механизма, и саркофаг начал ускорять свое хаотическое вращение. Одновременно возникло ощущение, будто мои руки оопустили в расплавленный свинец. Устройства, о которых я ошибочно судил как о датчиках, оказались болевыми концентраторами, а саркофаг был, наконец, распознан мною как пыточное устройство.

Тело пронзила боль. Не было места, где от нее могло бы укрыться сознание. В расплавленный металл «погрузилось» все тело, а я не мог даже закричать, так как воздух из легких принудительно откачивался и подавался в минимально достаточных объемах. Спустя несколько бесконечных секунд мне удалось осознать, что «погружение в металл» было всего лишь прелюдией, вращение стало вызывать у меня ассоциацию с переливанием крови и там, куда она приливала, боль многократно усиливалась. Сознание потекло, а мысли стали тягучими, монотонная процедура даже не думала завершаться или обретать какой-то смысл, тогда в моем сердце появился страх.

А в голове бился один вопрос «зачем?». Тело трясло, перекручивая каждую мышцу судорогой. Организм не мог это выдержать безнаказанно, и я обгадился. Всего несколько минут этой процедуры привело к тому, я был готов на все, лишь бы получить хотя бы секундную передышку, воля сломлена…

Зеркальная поверхность стала прозрачной и показала мне молодую женщину, одетую в светлую военную форму, изображение которой расплывалось от слез. С ее появлением боль утихла и прекратилась вовсе, причем как я понял, сделано это было умышленно.

— Представьтесь, — сказала она. Устройство во рту бесцеремонно выдернула иглы, добавляя неприятных ощущений, но после пыток они не воспринимались. С тихим жужжанием, устройство выдвинулось, позволяя мне говорить, но не до конца, удерживая челюсть от полного смыкания.

«Зачем такие сложности?» — С удивлением подумал я. Дышать стало легче, попробовал ответить:

— Вох…хх..волков… кха, Сергей…

— Хорошо, — сухо кивнула она, — полиграф показывает, что вы говорите правду.

Вслед за ее словами по телу пробежалась приятная прохлада целительного облегчения, которому я потянулся навстречу. Намек был довольно прозрачен, пока я говорю правду, мне хорошо, в противном случае вернется нестерпимая боль.

— Звание и должность в корпорации «Щит»? — продолжила допрос женщина.

Ответить сразу не получилось, предыдущие слова забрали много сил, но услышав знакомое жужжание, я поспешил выдавить из себя, слегка заикаясь:

— П..п..полко..ник…кха…их…дир..хе…тхор… — еще одна доза облегчения, становилось легко и почему-то радостно, еще немного и, пожалуй, начну петь.

— Каковы цели корпорации «Щит»? — от ее безэмоционального тона возникало впечатление, что вопросы задает машина.

— Ч-ч-что… вы сделали… с Киррне? — вместо ответа мной был задан встречный вопрос.

— Похоже, вы не осознали свое положение, — таким же ровным тоном проговорила незнакомка. Спустя миг после ее слов меня снова накрыла волна боли. Забыв обо всем, я попытался закричать во весь голос, но воздуха не хватало, и во рту снова разместился «кляп». Тысячи раскаленных игл прожигали каждый мой нерв и клетку, лишая меня сил к сопротивлению. Первые несколько секунд непрерывного воздействия чуть не свели меня с ума, но процедура неумолимо продолжалась. Вращаясь в саркофаге, я мечтал провалиться в спасительное забытье и потерять сознание, но пыточный аппарат держал меня под полным контролем, вынуждая испытывать весь спектр ощущений. «Прекратите, я все скажу!» — кричало и умоляло мое все мое существо, сам я находился в прострации от подобной реакции и предательства, которого от себя не ожидал. Волевые импульсы не доходили до тела, оно бунтовало и тупо не повиновалось мне, но хуже то, что переставали подчиняться даже мысли. Они неслись вскачь, опережая друг друга и предлагая унизительные мольбы, которыми мне следовало бы обратиться, чтобы избежать пыток. Неужели это думаю действительно я?